Последняя жертва

Я отрицательно покачала головой. Мэт протиснулся мимо меня.
— Мы почти закончили, — произнес он. — Хочу проверить оставшиеся две комнаты. Это хижина номер три, верно? Странная планировка.
Он подошел к первой из двух распахнутых дверей. Заглянул внутрь и остановился как вкопанный. Я подошла к нему. В крошечной комнате не было окон. Приходилось довольствоваться тонким лучиком фонаря Мэта, рассматривая единственный, стоящий посреди комнаты, предмет. Старинный сундук темного дерева с кожаными ремнями. Большой, более метра в длину и чуть меньше полуметра высотой. Массивный, с замысловатым резным орнаментом: розы и листья плюща.
— Бросим жребий, — сказал Мэт.
— Что?
— Один из нас должен его открыть. Я голосую за тебя.
— Я ни к чему не буду прикасаться. Ты дал совершенно четкие инструкции.
На лице Мэта на мгновение мелькнула его обычная усмешка. Он подошел к сундуку. У меня появилась слабая надежда на то, что сундук заперт. Мэт нагнулся. Он щелкнул одним замком, потом вторым. Посмотрел на меня поверх крышки, изобразив на лице притворный страх. Я закатила глаза, хотя, сказать по правде, нервничала все больше. Мэт приподнял крышку и заглянул внутрь. На его лице читалось явное отвращение, когда он отшатнулся, уронив крышку. Он поднялся на ноги, отвернулся, и его стошнило.
Я подошла к нему, прижав руку ко рту, чтобы не вскрикнуть. Он повернулся: глаза блестят, руки подняты вверх — знак капитуляции. С ним все было в полном порядке.
— Шучу, — примирительно сказал он, лукаво поглядывая на меня.
— Ты дурак?
— Извини.
— Не похоже, чтобы ты раскаялся. — Я была оскорблена в лучших чувствах. Почему, почему я позволяю этому человеку водить себя за нос? — Что там?
— Одеяла. Старые одеяла. Воняет — ужас!
С меня довольно. Я иду домой. Даже если придется возвращаться туда одной. Я состроила ему самую противную гримасу и отвернулась. Он догнал меня в конце коридора.
— Я действительно хочу уйти, — заявила я.
— Знаю. Извини. Мы почти закончили.
А потом он взял меня за руку и повел назад по коридору к последней не осмотренной нами комнате. Длинной узкой комнате со встроенным шкафом.
В это мгновение в воздухе что-то изменилось: внезапно я почувствовала сквозняк и уловила новый запах. Свежий запах, но немного отталкивающий. Так пахнет горячая еда, что-нибудь дешевое, например тушеные бобы. Я на миг застыла, принюхиваясь, словно гончая, но запах уже исчез.
Мэт методично пытался открыть каждую дверцу шкафа. Безуспешно. Они были либо заперты, либо от времени дерево перекосилось и дверцы заклинило.
— Ладно, мы закончили, — сказал Мэт. — Не думаю, что здесь кто-то был, но я завтра-послезавтра отправлю сюда парочку сотрудников. Пусть сверят отпечатки пальцев. Может быть, днем они увидят больше.
Только я хотела вздохнуть с облегчением, уже и рот открыла, как до нас донеслись громкий стук и тихий стон — то ли животного, толи человека, непонятно. Мы с Мэтом посмотрели друг на друга, потом он двинулся в другой конец комнаты, к двери. Перед ней он обернулся, не останавливаясь.
— Жди здесь, — велел он и исчез.
Я слышала его шаги, спотыкающиеся, торопливые, — он быстро удалялся по коридору.
Ждать? Одной? В темноте? В этом доме? Ну уж нет! Я вышла из комнаты в коридор. Без фонарика Мэта там было хоть глаз выколи. Вытянув руки и не обращая внимания на то, что стены были липкими, я стала пробираться назад, стараясь припомнить, где были двери. Я прошлась через спальни и услышала шаги Мэта на главной лестнице. Не успел он преодолеть последнюю пару ступенек, а я уже наступала ему на пятки. Я спустилась на первый этаж и увидела, как он исчезает во второй хижине.
Когда я пришла туда, Мэт стоял у стеллажа и выглядывал в окно. Осколки аквариума, замеченного нами ранее, лежали на вымощенном плиткой полу. Доска, которой было заколочено окно, болталась, стекла не было. Комната стояла нараспашку.
— Проверю снаружи, — бросил он через плечо.
Мэт потянулся к стеллажу, готовясь перепрыгнуть через подоконник, и внезапно я услышала шум в непосредственной близости от нас. Обернулась и увидела бросившуюся на меня огромную тень.
   
23
 
Она кинулась прямо мне в лицо, но я заметила лишь блеснувшие черные глаза. Я отпрянула, почувствовала вокруг себя движение воздуха и острую боль. Потом тень исчезла, я вцепилась в Мэта, прижавшись лицом к его куртке. Ощутила запах кожи и теплый, чуть травянистый запах его тела, излучаемое им тепло.
— Черт возьми! — воскликнул он. — Что это было?
Мне хотелось одновременно и плакать, и смеяться. Я точно знала, что это было, сразу же поняла, когда ко мне метнулась тень, но продолжала дрожать от испуга.
— Это чертово создание, должно быть, с метр в ширину. Вот дерьмо!
Кто-то должен был прояснить ситуацию. Я высвободилась из его объятий и отступила. Он тут же убрал руки.
— Очень уместные словечки, учитывая, что я дочь архидьякона, — заметила я.
Он промолчал. Казалось, он не мог выговорить ничего, кроме ругательств.
— Это неясыть обыкновенная, — пояснила я. — Самая обычная сова, они часто встречаются в Англии. Обычно они гнездятся на деревьях, но…
Я не закончила — время и место были неподходящими для лекции по орнитологии. К этому моменту я уже пришла в себя, и меня весьма забавляла краска стыда на лице Мэта. Неподалеку опять закричал лебедь.
— Мне кажется, их было двое, — сказал Мэт. — По-видимому, первая и производила тот шум, что мы слышали. Она услышала, что мы ходим наверху, испугалась и разбила аквариум.
«И вытащила гвозди из доски, которой было забито окно», — подумала я, но промолчала. Вероятно, Мэт прав. Сейчас сезон гнездования, и вполне возможно, что в доме две совы. А деревянная доска, возможно, просто прогнила в месте крепления гвоздями. Я не могла утверждать, что сова не способна была, налетев на доску, выбить ее.
Правда заключалась в том, что я была по уши сыта всякими привидениями. Мне необходимо было разумное объяснение всего этого, и я с радостью приняла гипотезу о двух совах. Кроме того, я только что прижималась к мужчине, поэтому мой мыслительный процесс мог несколько затормозиться.
— Скажи мне, — попросил Мэт, вновь обретая способность говорить, — это ты прыгнула ко мне в объятия или я вцепился в тебя?
Надо было уходить. Я уже собиралась выйти из комнаты, когда мой взгляд привлек какой-то предмет в камине. Я подошла ближе.
— Клара, пошли. Думаю, мы достаточно насмотрелись. Давай убираться отсюда.
Я нагнулась. Наплевав на приказ Мэта ничего не трогать, я протянула руку и взяла мятую полупрозрачную вещь, которую можно было с первого взгляда принять за салфетку. Эта вещь была сухой, шуршащей, хотя и мягкой, изящной и по-своему красивой. С повторяющимся знакомым узором. Я выпрямилась и вытянула руку, пытаясь на глаз определить ее длину. Метра полтора, может, и больше.
— Вот черт! — выругался Мэт.
Я держала в руке змеиную кожу. Змеи, в отличие от людей и других животных, примерно каждые два-три месяца меняют кожу. Змея перестает есть, становится вялой, глаза западают. А потом она выскальзывает из своей кожи, сбрасывая ее, словно ношеную одежду на пол спальни.
— Неужели ужи бывают такими большими? — спросил Мэт.
Я не стала отвечать. По его тону было понятно, что он знает ответ.
— Раньше этого здесь не было, — сказала я.
— Мы просто не заметили.
— Я бы обязательно заметила.
Он спорить не стал.
— Это кожа нашего тайпана?
— Не могу сказать. Возможно, но я не очень хорошо рассмотрела рисунок его кожи. Кроме того…
Он тяжело вздохнул.
— Кроме того что?
— Она больше.
Мы оказались на улице. Какое облегчение — свежий, напоенный ароматами воздух! Используя вместо молотка камень, Мэт прибил обе доски на свои места. После того как он запер ворота на висячий замок, дом Уитчеров вновь превратился в неприступную крепость.