Неизменная
А граф стоял на другом конце комнаты и орал на Алексию. Казалось, он отошел так далеко не потому, что не хотел броситься на жену и разорвать ее на части, а потому что боялся поступить так на самом деле. Его желтые глаза настолько побледнели, что стали почти белыми. Алексия никогда раньше не видела, чтобы они были такого цвета. И хотя с его уст слетали грязные ругательства, эти глаза были полны отчаяния и боли.
— Но я же не делала этого, — пыталась объяснить ему Алексия. — И не стала бы. Я никогда бы не пошла на такое. Я не прелюбодейка. Как ты мог даже подумать обо мне это? Я никогда не поступила бы так.
Но ее заверения в собственной невиновности, казалось, лишь ранили графа. В конце концов его широкое добродушное лицо скривилось, а у носа и рта залегли морщины боли, будто он готов был вот-вот заплакать. Коналл вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.
После его ухода воцарилась прямо-таки осязаемая тишина.
Во время всего этого хаоса леди Кингэйр сумела вернуться в человеческую ипостась. Она вышла из-за дивана и на миг остановилась перед Алексией — совершенно голая, прикрытая лишь длинными каштановыми волосами с обильной проседью, свободно ниспадавшими на плечи и грудь.
— Вы должны понять, леди Маккон, — сказала она, холодно глядя на Алексию, — почему я прошу вас покинуть территорию стаи Кингэйр. Может, лорд Маккон когда-то и покинул нас, но он по-прежнему наш. А стая своих защищает.
— Но, — прошептала Алексия, — ведь это его ребенок. Клянусь. У меня никого больше не было.
Шиаг продолжала смотреть на нее тяжелым взглядом.
— Полно вам, леди Маккон. Получше ничего не придумали? Так не бывает. Оборотни потомства не производят. Никогда такого не было и никогда не будет, — с этими словами она повернулась и вышла из комнаты.
Алексия повернулась к мадам Лефу. На лице у нее было написано глубокое потрясение.
— Он действительно считает, что я ему неверна.
Она же сама недавно рассуждала о том, как высоко Коналл ценит верность. Мадам Лефу кивнула.
— Боюсь, большинство сочтет, что он прав. — На ее лице было написано сочувствие, она сжала своей маленькой ручкой плечо Алексии.
— Но это не так, клянусь, это не так.
Француженка поморщилась.
— Я вам верю, леди Маккон. Но я буду в меньшинстве.
— Почему вы верите мне, когда не верит даже муж? — Алексия посмотрела вниз, на собственный живот, и прикрыла его дрожащими ладонями.
— Потому что я знаю, как мало нам известно о запредельных.
— Вы заинтересованы в том, чтобы изучать меня, не так ли, мадам Лефу?
— Вы поразительное создание, Алексия.
Алексия широко раскрыла глаза, стараясь не расплакаться, в голове ее до сих пор гремели слова Коналла.
— Но тогда как такое возможно?
Она прижала обе руки к животу, словно желая, чтобы крошечный младенец внутри нее объяснил, откуда он взялся.
— Я полагаю, лучше всего будет, если мы это выясним. Что ж, давайте выбираться отсюда.
Француженка помогла Алексии встать и, поддерживая, вывела в коридор. Она была неожиданно сильной для такого хрупкого с виду существа, возможно, оттого что постоянно возилась с тяжелыми механизмами.
Они наткнулись на Фелисити, у которой был на редкость мрачный вид.
— Сестрица, тут сейчас был такой ужас, — заговорила она, едва увидев обеих дам. — Я видела, как твой муж просто взял и сломал столик в холле одним ударом кулака. Он разлетелся на тысячи кусочков. — Она склонила голову набок. — Это был до ужаса уродливый столик, но его все равно можно было отдать для благотворительных целей, правда же?
— Мы должны немедленно собрать вещи и уехать, — сказала в ответ мадам Лефу, по-прежнему обнимая Алексию одной рукой за талию.
— Боже милостивый, почему?
— Ваша сестра беременна, и лорд Маккон ее выгнал.
Фелисити нахмурилась.
— Ну, одно из другого не следует.
Мадам Лефу явно хватило пустых разговоров.
— Быстро, девочка, беги и собери свое барахлишко. Нам нужно срочно покинуть Кингэйр.
Спустя три четверти часа позаимствованная в замке Кингэйр карета несла их к ближайшей железнодорожной станции. Лошади были свежие и бежали быстро, несмотря на слякоть и грязь.
Алексия, по-прежнему ошеломленная, открыла окошечко над дверью кареты и, высунув голову наружу, подставила ее порывам ветра.
— Сестричка, не надо этого делать. Ты же погубишь прическу! Хотя с твоими волосами для этого даже ветра не надо, — попыталась затеять перебранку Фелисити. Алексия не обратила на нее никакого внимания, так что она переключилась на француженку: — Что она делает?
Мадам Лефу улыбнулась печальной сухой улыбкой без всяких ямочек:
— Прислушивается.
Она нежно положила ладонь Алексии на поясницу и принялась растирать ее. Но Алексия, казалось, ничего не заметила.
— К чему?
— Она ждет, не завоют ли волки. Не побегут ли следом.
И Алексия действительно прислушивалась, но вокруг была лишь тишина влажной шотландской ночи.
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
Если вам понравился роман «Неизменная», предлагаем познакомиться с фрагментом следующей книги о приключениях Алексии Таработти, в замужестве леди Маккон.
БЕЗУПРЕЧНАЯ— Сколько еще, маменька, мы должны терпеть такое чудовищное унижение?
Леди Алексия Маккон помедлила, прежде чем зайти в утреннюю столовую. Сквозь умиротворяющее звяканье чашек и похрустывание тостов до нее донесся неблагозвучный голос одной из сестер, Ивлин. Совершенно неудивительно, что к нему тут же подключился голос второй сестры, Фелисити. Барышни ныли хорошо отработанным дуэтом.
— Да, дорогая маменька, под нашей крышей — и такой скандал. Мы и вправду не должны и дальше мириться с этим, — вступила Фелисити. — Наши шансы на достойную партию уменьшаются (хрусть-хрусть) без всякой надежды на восстановление. Терпеть такое нельзя. Ни в коем случае.
Алексия остановилась перед зеркалом в коридоре и сделала вид, что приводит себя в порядок. На самом деле она хотела послушать еще. К ее смятению, новый дворецкий Лунтвиллов, Суилкинс, как раз шел мимо с подносом копченой рыбы и бросил на нее неодобрительный взгляд, в котором ясно читалось его мнение относительно молодых дам, имеющих привычку подслушивать разговоры родни. По его представлениям, дворецкие и только они одни обладали исключительным правом на все формы этого искусства.
— Доброе утро, леди Маккон, — сказал он достаточно громко, чтобы завтракающие услышали его за звяканьем приборов и болтовней. — Нынче вам доставили несколько посланий.
Дворецкий вручил Алексии два сложенных и запечатанных письма, а потом демонстративно пропустил ее вперед. Скрыв раздражение, Алексия впорхнула в утреннюю столовую.
— Доброе утро, дражайшее семейство.
Упомянутое семейство без энтузиазма отозвалось на ее любезное приветствие.
Пока она осторожно пробиралась к единственному свободному стулу, за ней с осуждением наблюдали четыре пары глаз. Хотя нет, три пары: достопочтенный сквайр Лунтвилл, казалось, был всецело сосредоточен на том, чтобы по всем правилам приступить к поеданию яйца всмятку. В этом процессе было задействовано некое хитроумное приспособление, напоминающее малюсенькую гильотину, нож которой двигался в горизонтальной плоскости. Оно позволяло срезать верхушку яйца идеальным кружочком без единого скола. Увлеченный этим делом, сквайр не удосужился отвлечься на появление падчерицы.
Алексия опасливо налила себе стакан ячменного отвара и взяла тост без масла, стараясь не замечать царящий в столовой аромат копчений. Еще недавно она очень любила копчености, но теперь у нее начинало крутить живот от одного только их запаха. Пока что связанное с будущим младенцем неудобство — так она мысленно это называла — казалось куда более изнурительным, чем можно было предположить, учитывая, что до того, как этот самый младенец освоит речь и самостоятельные действия, должны пройти годы.