Неизменная

— Во имя всего святого, — воскликнула Фелисити, — что это на них?
— Килты, — объяснила Алексия, забавляясь тем, как смешалась ее сестра.
— Юбки, — заявила оскорбленная до глубины души Фелисити, — причем короткие, вроде тех, в которых танцуют во время оперы.
Алексия сдавленно хихикнула, потому что у нее в голове нарисовалась презабавная картинка.
Мисс Хисселпенни не знала, куда и смотреть, и наконец в полном отчаянии уставилась на канделябр.
— Алексия, — зашипела она подруге, — везде, ну буквально везде коленки. Что мне делать?
Но внимание самой Алексии привлекли лица этих мужчин, а не их выставленные на всеобщее обозрение ноги. Сейчас, когда люди в килтах увидели лорда Маккона, на этих лицах вроде бы появилась смесь отвращения и восхищения.
Граф представил ее тем, с кем был знаком. Бета Кингэйр, который сейчас номинально стоял во главе стаи, был из числа недовольных, в то время как гамма, казалось, был рад видеть Коналла. Остальные четверо разделились поровну, двое на двое, и выстроились друг напротив друга в два ряда, будто изготовившись в любой момент начать кулачный бой. Стая Кингэйр была меньше, чем Вулси, и более разношерстная. Интересно, подумала Алексия, что за альфа пришел на место ее мужа и возглавил такое неоднородное сборище.
Потом, проявив неподобающую спешку, лорд Маккон схватил угрюмого бету, который без энтузиазма откликнулся на имя Дув, и потащил в уединение малой гостиной, оставив Алексию разряжать сгустившуюся после его исчезновения атмосферу.
Такая задача была леди Маккон как раз по плечу. Благодаря стойкому характеру, который выработался у нее в силу того, что ей практически с самого рождения пришлось наблюдать сперва за невозможной миссис Лунтвилл, а потом за парочкой сестер, настоящих копий матери, она была вполне готова к обстоятельствам, в которых кроме нее оказалось большое количество крупных, одетых в килты оборотней.
— Мы слышали о вас, — сказал гамма, имя которого вызывало ассоциации не то с болотом, не то с уборной. — Прознали, что наш старый лэрд отхватил себе разрушительницу проклятия.
И он медленно обошел Алексию, будто ища в ней слабое место. Это было очень по-собачьи, и она на всякий приготовилась отскочить, если он вдруг задерет ногу.
К счастью, и Фелисити, и Айви не поняли, что он имеет в виду. Ни одна из них не знала о запредельной сущности Алексии, и та предпочла бы, чтобы так продолжалось и дальше. Похоже, обе барышни сочли, что разрушительницами проклятия эти ненормальные шотландцы называют своих жен.
Глядя на стоящего перед ней громадного детину, Фелисити ехидно проговорила:
— Право же, неужели вы не можете говорить по-английски?
Леди Маккон быстро сказала, игнорируя выступление сестры:
— Тогда у вас есть передо мной преимущество. Я о вас ничего не знаю.
Все они тут были очень уж большими. Алексия не привыкла чувствовать себя Дюймовочкой.
При этих словах широкое лицо гаммы исказилось.
— Неужто он ни разу не упомянул о нас, хотя целый век был тутошним вожаком?
— Наверно, ему скорее не хотелось посвящать в эту тему меня, а не вспоминать вас, — предположила Алексия.
Оборотень окинул ее долгим критическим взглядом.
— Видать, оттого-то он ни разу про нас не заговорил, верно?
Шиаг прервала их разговор:
— Довольно сплетни разводить. Мы покажем вам ваши комнаты. Парни, сходите за их пожитками, а то клятые англичане налегке не путешествуют.
Спальни и гостевые покои второго этажа оказались под стать всему замку: затхлыми и выцветшими. Комната, предоставленная лорду и леди Маккон, была довольно опрятной, но пованивала, а ее выдержанное в красно-коричневых тонах убранство устарело лет на сто. Тут имелись большая кровать, два платяных шкафчика, туалетный столик для Алексии и гардеробная для ее мужа. Все это в целом, в особенности с учетом цветовой гаммы, вызывало у леди Маккон ассоциации с гнездом промокшей и недовольной жизнью белки.
Она побродила по комнате в поисках надежного места для своего портфельчика, но не преуспела в этом. Казалось, о надежных местах тут не было и речи, поэтому Алексия пустилась в путь по коридору и миновала три двери, а потом уперлась в комнату мисс Хисселпенни.
 
Проходя мимо одной из дверей, она услышала голос Фелисити, с придыханием произносящий:
— Ах, мистер Танстелл, я ведь могу ни о чем не тревожиться, раз ваша комната по соседству с моей? Рядом с вами я буду в полной безопасности, не так ли?
Мгновение спустя Алексия стала свидетельницей того, как Танстелл с паническим выражением веснушчатого лица спешно покинул покои Фелисити и нырнул в свою камердинерскую каморку, смежную с гардеробной Коналла.
Когда Алексия вежливо постучала и вошла, Айви распаковывала чемодан.
— Благодарение небесам, Алексия, это ты! Я как раз думала, обитают ли в таком месте призраки? Или, хуже того, полтергейста? Пожалуйста, не думай, что у меня предубеждение против сверхъестественных, но я просто не в состоянии выносить большое количество привидений, особенно если они на последней стадии расчеловечивания. Я слышала, что у них не все в порядке с головой и они теряют повсюду частицы своих бестелесных сущностей. Сворачиваешь за угол и натыкаешься на призрачную бровь, которая зависла между потолком и пальмой в горшке! — Мисс Хисселпенни содрогнулась, аккуратно составляя двенадцать шляпных коробок в пирамидки возле шкафа.
Алексия подумала о словах своего мужа. Если здешние оборотни не могут перекидываться, значит, замок Кингэйр поразила чума очеловечивания и никаких духов тут просто не может быть.
— У меня странное ощущение, Айви, — уверенно проговорила она, — что призраки тут совершенно точно являются нечасто.
Айви это, казалось, не убедило.
— Но, Алексия, ты должна признать: у замка такой вид, что привидения просто обязаны тут водиться!
Леди Маккон раздраженно поцокала языком.
— Айви, ну не глупи ты так! Мало ли что как выглядит! Сама знаешь, это не имеет значения. Такая связь есть только в готических романах, а нам обеим известно, что книги в последнее время пишут как попало. Писатели никогда не описывают сверхъестественных правильно. Чего далеко ходить, мне недавно попался роман, где успешные метаморфозы происходят по волшебству, а ведь всякий знает, что за ними стоит такой сугубо научный и медицинский факт, как избыток души. А еще на днях я читала, что…
Мисс Хисселпенни поспешно перебила ее, не дав закончить:
— Ну нет, незачем вываливать на меня все, что ты вычитала в бюллетенях Королевского общества, и вообще эти твои заумные объяснения мне не нужны, поверю тебе на слово. Что сказала леди Кингэйр, в котором часу тут ужин?
— Я так поняла, в девять.
Лицо Айви исказилось от очередного приступа паники.
— Как ты думаешь, подадут, — тут она сглотнула, — хаггис?
Леди Маккон скорчила гримасу.
— Уж точно не во время первой же трапезы. Но на всякий случай соберись, никогда ничего нельзя знать наверняка.
По пути сюда лорд Маккон с неуместным восторгом расписывал им это чудовищное блюдо.
Айви вздохнула.
— Очень хорошо. Тогда нам лучше переодеться. Как ты думаешь, платье цвета барвинка из тафты подойдет к случаю?
— К хаггису?
— Да нет же, глупышка, к ужину.
— А шляпка к нему у тебя есть?
Мисс Хисселпенни отвлеклась от выравнивания стопок со шляпными коробками и недовольно уставилась на подругу.
— Алексия, ну не говори же ерунды. Это платье для ужина.
— Тогда, думаю, оно отлично подойдет. Могу я попросить тебя о любезности? В этом портфеле подарок для моего мужа. Как ты думаешь, я могу припрятать его у тебя до поры до времени, чтобы граф случайно на него не наткнулся? Мне хочется, чтобы это был сюрприз.
Глаза мисс Хисселпенни засияли.
— Неужели? Как это мило с твоей стороны! Сразу видно, что из тебя вышла хорошая жена. Ни за что бы не подумала, что ты можешь быть такой романтичной.