Красавчик (ЛП)

— Кока-Кола и пирожное на десерт, — гордо сообщает она.
Я готов сделать ей предложение прямо здесь и сейчас.
Чесс тихо сидит рядом, пока я ем, и качает головой, когда предлагаю ей кусочек. Жадно поглощаю еду, не только потому что голоден, но и потому что она ждет. Брауни в пару укусов следует за сэндвичем.
Вытерев руки салфеткой, ставлю тарелку и пустую банку на столик рядом и удовлетворено вздыхаю.
— Спасибо. Мне это было необходимо.
Ее улыбка маленькая и быстрая.
— Мне следовало накормить тебя сразу же, как приехал.
— Теперь я в порядке.
Чесс упирается руками в сиденье и наклоняется вперед посмотреть на свои ноги, пока мы медленно раскачиваемся. Повисает тишина, густая и неловкая, впервые в ее присутствии не могу подобрать слов.
Я почти не знаю эту девушку. Ну, может немного. И все же вторгся в ее жизнь с решимостью, которую обычно приберегаю для победы на поле. Только здесь нет победителей и проигравших. Я сказал, что хочу быть другом. Но как нам это сделать?
Наши друзья и образ жизни абсолютно разные. Вечеринка для меня — это праздник тщеславия, наполненный людьми, чья единственная цель подпитывать моё эго, и как следствие здесь всегда есть возможность найти развлечение на одну ночь. Все мои друзья в разной степени имеют отношение к футболу. Наши разговоры в основном крутятся вокруг футбола или просто спорта. Такой образ жизни имеет довольно узкие рамки, но это моя зона комфорта. И меня раздражает, что со стороны людям кажется, будто я живу свободной и бесконтрольной жизнью, хотя на самом деле она закрытая и упорядоченная.
Молчание слишком затянулось. Мне пора идти. Но я не двигаюсь с места. Знаю, если сейчас уйду, это конец всему, что бы это ни было. Смущение не позволит мне искать её общества снова, и скорее всего она поступит также. Думаю, так и будет.
Это знание камнем лежит на груди.
— Я хочу извиниться за своих друзей, — говорит Чесс. — Они бывают слишком бесцеремонными.
— Мои тоже. — Пожимаю плечами. — Твои друзья… забавные.
Она сжимает губы.
— Вполне возможно. Но они определенно повели себя некрасиво с тобой, а значит и со мной. — Прикусывает нижнюю губу. — Думаю, ты остался для них загадкой.
— Значит, мне не показалось.
— Боюсь, нет.
Чувствую себя не в своей тарелке, и это ощущение усиливается. Приехав, я испортил Чесс вечер и мне очень жаль.
— Мне не следовало приглашать тебя сюда, — тихо говорит Чесс.
Она лишь повторяет мои мысли, и камень в груди сильнее давит на ребра.
Чесс издает тихий звук, словно безуспешно пытается засмеяться.
— Вечеринки — отстой, когда приезжаешь в самый разгар и никого не знаешь.
— Я знаю тебя, — замечаю тихо.
Она поворачивается, и свет лампы падает ей на лицо. Зеленые глаза встречаются с моими и удерживают, медленная, искренняя улыбка появляется на вишневых губах. Что-то внутри обрывается и падает. Я хочу поцеловать Честер Куппер. Затащить к себе на колени и целоваться как подростки, спрятавшиеся на вечеринке родителей. Но она не для этого меня пригласила.
— Я хотела тебя увидеть, — признается Чесс тем самым хриплым сексуальным голосом, который имеет власть над моим членом. Она отворачивается и смотрит в темноту. — Знаешь, все это так странно. Но наше с тобой общение было настолько неожиданным, что в какой-то момент показалось, будто я все это себе придумала.
Я точно знаю, что она имеет в виду. Кладу руку рядом с её так близко, что мизинцы соприкасаются. Эта маленькая точка контакта посылает искру по коже, заставляя желать придвинуться ближе. Не уверен, что смогу удержать себя в руках, поэтому просто замираю рядом.
— Я тоже хотел тебя увидеть, — говорю ей. — Сегодня был чертовски длинный день.
Я не собирался это говорить, но теперь рад, что признался.
Чесс откидывается на спинку сиденья, обхватывает мою ладонь пальцами и легонько пожимает. Это внезапное прикосновение захватывает все внимание. Всего-то скромный жест утешения, но я вздрагиваю, как будто она обхватила мой член. У меня проблемы, эта девушка действует на меня так, что не знаю, как себя вести. Но не отстраняюсь. Ни за что.
 
— Так расскажи мне об этом, — говорит Чесс, возвращая внимание к разговору.
Не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то просил меня о подобном. Скорее всего, никто и никогда.
И я это делаю. С каждым словом, слетающим с губ, мне становится легче. Нет, я все еще толком не знаю Чесс. И да, наши жизни совсем разные. Но я ни за что не отступлюсь. Потому что когда мы только вдвоем, все вокруг исчезает. Я не позволю себе снова забыть об этом. 
  
Глава 7
 
ЧЕСС
ПРЕДСКАЗАНИЕ Финна оказалось верным, мы действительно тусуемся. Ну, насколько возможно, если быть точной. А это не так уж и часто. Когда люди говорят, что заняты, правда такова: работа продолжает накапливаться, пока они сидят перед телевизором, жалуясь на свою загруженность.
Черт возьми, я сама такая.
Если Финн говорит, что занят, то именно это он и имеет в виду. Тренировки, собрания команды, игры, пресс-конференции, съемки на телевидении, общение со спонсорами, благотворительные встречи и визиты… Я бы не выдержала.
Мне достаются лишь крошечные кусочки его внимания. Сообщение, пока он в дороге между встречами. Телефонный звонок, когда он наконец дома, и его голос тихий от усталости.
Иногда приходится заставлять его положить трубку и лечь спать. Потому что я почти физически чувствую, как он измотан.
— Лучше я усну, разговаривая с тобой, — всегда отвечает Финн.
Не буду врать, меня это согревает. Дни переходят в недели. Не успеваю заметить, как присутствие Финна становится неотъемлемой частью жизни.
Однажды, в субботу днём, когда у него редкий выходной, он ведет меня в Океанариум.
— Никогда не была здесь раньше, — говорю я, пока он забирает билеты.
— Дай угадаю, в зоопарке ты тоже не была.
— Последний раз в начальной школе.
— Кстати откуда ты, Чесс? Ты никогда не говорила.
— Ты тоже.
— Ла-Хойя, Калифорния, — с гордостью говорит Финн.
— Вау. Мальчик-серфер, да?
— А как ты думаешь, я развил свои внушающие благоговение чувство равновесия и быстроту реакции?
— Может твое самомнение тебе это внушило. Но, по-моему, это изжога.
Он обнимает меня за плечи и крепко прижимает к себе.
— Надо дать тебе антацид. Так расскажи мне, где ты выросла.
— Бруклин, Нью-Йорк.
— Серьезно?
— Да, но отец родом отсюда. Он хотел вложиться в недвижимость и купил мой лофт, а когда я окончила школу, подарил мне. Это, пожалуй, единственный сюрприз от родителей, за который я действительно чрезвычайно благодарна. Их подарки всегда от чистого сердца, но обычно включают некую проблему, которую прежде нужно решить. Я взяла займ под залог лофта и купила камеру и оборудование, мне это очень помогло.
— Твои родители все еще живут в Нью-Йорке? — спрашивает Финн.
— Нет. Думаю, сейчас они в Орегоне. Или в Айдахо. Не помню. Они продали свой таунхаус и купили один из тех крошечных домиков на колесах, которые можно повсюду возить за собой.
У него вырывается испуганный смешок.
— Правда? Ты когда-нибудь смотрела то шоу про владельцев домов на колесах?
Съеживаюсь и отвожу взгляд.
— Мама с папой снимались в одной из серий.
— Охренеть. В какой?
— Нет. Я не скажу.
— Ладно. Я просто найду по фамилии, — предупреждает он.
— Черт.
Хихикая, он еще раз обнимает и смотрит на меня.
— Итак, Бруклин, я предполагаю, ты знаешь, как вести себя в шумной толпе.
Мы заходим в главное фойе Океанариума, и что-то в его тоне заставляет меня замедлить шаг.
— Что ты задумал, Мэннус?
Он колеблется, потирая затылок.
— Ничего особенного. Только сегодня на экскурсии у нас будет несколько компаньонов.