Черное зеркало
Это был заранее обговоренный с Барином код, о котором они условились еще пару лет назад. Если что-то угрожало или трудно было встретиться для того, чтобы передать друг другу что-нибудь необходимое, избегая нежелательных свидетелей, Барин предложил следующее.
Самым традиционным средством передачи подобного рода посланий испокон века служили железнодорожные камеры хранения. В этом Барин не был оригинален. Аэропорт в расчет не брался, поскольку находился далеко. Зато до любого вокзала добраться не составляло никакого труда, и в любой момент можно было бы заскочить по пути. Поэтому, присвоив каждому из питерских вокзалов свой номер, можно было, не упоминая вслух при посторонних его названия и даже не намекая, о чем вообще идет речь, просто-напросто назвать четырехзначный номер, даже как бы ни к кому конкретно и не обращаясь, а себе под нос, и оба доморощенных конспиратора сразу понимали, куда именно необходимо ехать, чтобы забрать секретное послание или посылку… Правда, чаще всего такие меры предосторожности применялись против ревнивой супруги Алексея Кирилловича. Теперь же было очевидно, что Игоря ждали там какие-то особо секретные документы.
Для большей хитрости и замысловатости подобной конспирации номера вокзалам присваивались двузначные и совершенно не по порядку. Например, Московский почему-то числился под номером «23». Вторые две цифры четырехзначного числа указывали на номер самой камеры хранения, и, поскольку невозможно было предугадать, какая из них в нужный момент окажется свободной, число это постоянно варьировалось в зависимости от номера камеры, оказывающейся на данный момент в роли почтового ящика.
Что же касается самого шифра, который необходимо было набрать, чтобы открыть эту ячейку, то он был постоянным и означал 2039 год. На этом числе настоял Барин, поскольку в этом году ему должно было исполниться ровно сто лет, и до этого года он непременно собирался дожить. И уже заранее наприглашал всех своих друзей, чтобы отметить этот юбилей потрясающим выпивоном…
Тишина помещения разорвалась внезапным верещанием стоящего на столе аппарата.
Игорь вздрогнул от неожиданности и снял трубку. Послышались всхлипывания и дрожащий голос Марины:
— Игорь, ты здесь?.. Ты видел?..
— Маришка! — несмотря ни на что, обрадовался он. — Слава Богу! А то я уж такое себе напредставлял!.. Всякие кошмары в голову полезли!
— Игорек, — дорогой!.. — во весь голос заревела Марина. — Я боюсь!.. Прости меня, но не звони больше…
Я чудом сбежала оттуда!.. Опять чудом каким-то!.. В туалете была, когда они пришли… До сих пор не пойму, как они меня не заметили!..
— Кто они? — закричал Игорь.
— Не знаю… Они молчали все время. Я голосов не слышала… Только шаги и грохот оттого, что они что-то искали…
— Маришка! Не вылезай никуда! Дома сиди!..
— Я знаю… Прости, Игорек!.. Не звони мне больше, пожалуйста… Ни домой, ни сюда… Поверь, я очень хотела бы увидеть тебя… Но я очень боюсь… Прости, пожалуйста…
В трубке снова зачастили гудки. Но у Игоря отлегло от сердца. Гибель этой безалаберной и веселой девчонки стала бы для него последней каплей, переполнившей края роковой чаши безнадежного отчаяния…
Он прошел в кабинет Барина. Налил себе полный стакан коньяка. Посмотрел на своего старшего друга в последний раз…
— Царствие тебе небесное, Кириллыч, — прошептал он. — Пухом тебе земля… И тебе, Юрик…
Залпом осушил стакан и, не оборачиваясь, вышел на улицу.
Согласно этому заранее оговоренному коду ехать надо было на Витебский вокзал. Добравшись до него, Игорь прошел к автоматическим камерам хранения, нашел необходимую ячейку и открыл дверцу. В нише лежала черная спортивная сумка. Игорь перекинул ее через плечо, а свою собственную взял в руку и направился к выходу. Оказавшись на площади, он подошел к трамвайной остановке. И вдруг почувствовал, что его руки оказались сжатыми словно крепкими тисками. Он обернулся.
— Бирюков? — вежливо спросил ничем не примечательный парень в курточке из темно-серой плащевки. — Игорь Анатольевич?
— Что за дела?.. — Игорь попытался высвободить руки. Второй локоть был сжат цепкими пальцами так же вежливо улыбающегося милиционера.
— Пройдемте с нами, господин Бирюков, — пригласил он. — Здесь недалеко. Вон в ту машину, пожалуйста.
Игорь снова попытался рыпнуться, но тут же почувствовал, что на запястье защелкнулся браслет наручника.
— Не шумите, пожалуйста, — попросил парень в штатском. — Не привлекайте внимания. Следуйте рядом с нами.
Ничего не оставалось делать, как послушно передвигать ногами по направлению к синенькому милицейскому «жигуленку». Сопровождаемый столь заботливой парочкой, Игорь подошел к машине.
Возле нее стояли три высокие блондинки и оживленно о чем-то болтали с водителем, перекидываясь между собой шутливыми фразами.
— Посторонитесь, девочки, — с улыбкой сказал один из конвоиров. — Извините, нам сейчас недосуг… В следующий раз пообщаемся…
Дверца распахнулась.
Но то, что вдруг произошло дальше, трудно было передать словами. Какие-то резкие, хаотичные движения тел, рук. Удивленно выпученные глаза. Падения, вращения. Мельтешение не связанных между собой кадров. Хлесткие удары и жесткие зуботычины.
Все это продолжалось какие-то секунды. Затем машина рванулась с места и помчалась по Загородному проспекту. Игорь почувствовал, что сидит между двумя блондинками и руки его свободны. На браслете, оставшемся на его запястье, бессмысленно болталась перекушенная цепочка…
Резким, замысловатым пируэтом автомобиль развернулся и влетел в Казачий переулок, едва прошмыгнув между какими-то «тойотами» и трамваем, и нырнул в проходной двор. Остановился. Дверцы разом раскрылись. Игоря подхватили под руки и, не давая опомниться, швырнули в стоящий наготове черный «БМВ», который тут же через двор выскочил в какой-то закоулок за сквером, сбавил скорость и не спеша, как ни в чем не бывало вновь выехал на Загородный проспект.
Игорь поднял глаза. Лицо его побледнело.
— Здравствуйте, Игорь, — обернувшись и сверкнув белозубой улыбкой, приветливо обратилась к нему Галина Николаевна. — Вот мы и снова встретились… Вас не ушибли?
— Нет. Благодарю вас… — упавшим голосом произнес он. — Все хорошо.
Наконец-то начиная что-то соображать, он, к своему удивлению, увидел, что, кроме него самого и Галины Николаевны, в машине сидят четыре красивых девицы, троих из которых он заметил возле милицейского «жигуленка». Очевидно, выражение его лица насмешило почтенную даму.
— Славные девушки, не правда ли?..
Галина Николаевна нежно коснулась тонкими, изящными пальцами бедра сидевшей рядом с ней за рулем рослой блондинки.
— Это мои валькирии, Игорь, — загадочно заглянув в его глаза, вполголоса произнесла она. — Амазонки, если вам так понятнее… Хорошие, крепкие, истинно арийские девушки… Это я создала их такими. И не советую сопротивляться им. Видели, как они раскидали ваших конвоиров? Имейте в виду…
Игорь вопросительно посмотрел на нее.
— Да, мой друг, вы правы, — сказала Галина Николаевна. — Лариса… Ваша супруга тоже была с нами. И даже более того. Она моя правая рука и восприемница моего дела… Вы удивлены? Полноте. Вы не замечали своей жены. Не смогли оценить ее должным образом, по истинному ее достоинству. Вы, к сожалению, довольно-таки ординарный человек, Игорь. Поэтому и не были в состоянии ее понять… Увы, мой молодой друг, но во всем, что произошло с вами и вашими друзьями, прежде всего виноваты вы сами. Печально, не правда ли?.. Передайте мне, пожалуйста, вот эту сумку! — приказала она.
Игорь снял с плеча спортивную сумку с документами, которые достались ему чересчур дорогой ценой. Одна из валькирий быстро перехватила ее и протянула Галине Николаевне.
— Посмотрим, посмотрим, — пробормотала она. — Что там интересного нам покойный Алексей Кириллович прислал…
— Это вы его убили? — покосился Игорь.
— Увы!.. — наигранно вздохнула Галина Николаевна. — Мои девочки… Но поверьте, я этого не желала. Искренне сожалею… Милый и симпатичный по-своему человечек… Но несерьезный… Между прочим, Игорь, и эта смерть на вашей совести. Вас же предупреждали не лезть не в свое дело… Помните? Зачем же пытаться приоткрывать завесу, которая скрывает от постороннего взора то, что никому знать не положено?.. А тем более такие секреты, которые случайно стали известны вам, всяким чудакам доверять. Опрометчиво…