Мрачный дебют (СИ)

– А полиция? – спросил кавказец.
– Тебя как звать? – посмотрел я на него.
– Зауркан, – представился тот.
– Дмитр̀ий, – назвал я своё имя. – Заур̀кан, ты слышал о том, что можно получить свер̀хспособность, если удастся добыть сер̀ебр̀истый шар̀ик?
– Слышал, на ютубе говорили, – кивнул кавказец. – Но я не хочу убивать зомби. Если укусит – верная смерть. Опасно слишком, поэтому если хочешь предложить идти убивать зомби вместе с тобой – сразу говорю, что я не согласен.
– Моё кр̀айне выгодное пр̀едложение состоит в том, чтобы ты пр̀осто добивал зомби, – сказал я ему, доставая из кармана пачку сигарет. – Полученные шар̀ики делим пополам.
– Угости сигареткой, – попросил Зауркан. – А чего сам-то?
Он отлично говорит на русском, даже без тени акцента. Это не странно, но клише, транслируемые кино, заставляют ждать чего-то вроде «есь жи, брат, есь жи» или «вай, вах, трах-бабах» и прочего. Обдумывая это, подкуриваю сигарету.
– Если пр̀инял свер̀хспособность, шар̀иков больше не дают, – ответил я, передавая Зауркану пачку и зажигалку. – Потому мне нужен кто-то, кто готов пр̀оломить пар̀у-тр̀ойку чер̀епов, а лучше пар̀у-тр̀ойку десятков. Они всё р̀авно уже мер̀твы, а нам польза.
– Пятьдесят на пятьдесят? – переспросил Зауркан. – Как я могу тебе доверять?
– Никак, – пожал я плечами. – Я считаю себя порядочным человеком, даже товары, взятые в этом магазине, оплатил.
Кавказец крепко задумался.
– Эй, люди! – окликнули меня с балкона второго этажа.
Я поднял взгляд. Из открытого балконного окна выглядывал светловолосый парень лет шестнадцати-восемнадцати.
– Чего хотел? – спросил я у него.
– Я согласен на такие условия! – крикнул парень.
– Ты в каком подъезде? Там есть зомби? – задал я серию вопросов.
– Э, я тоже согласен, – спохватился Зауркан.
– Вот и отлично, – усмехнулся я.
– Второй подъезд, да, там несколько ходит! – ответил парень.
– Тебя как звать? – спросил я у него.
– Аркашей, – представился тот.
– Жди, Ар̀каша, – сказал я ему, поправляя пояс. – Скор̀о мы будем. Заур̀кан, тоже подожди, я скор̀о.
В магазине не было пожарного щита, что являлось злостным нарушением правил пожарной безопасности. Или не являлось? Ну, во всяком случае, меня это очень расстроило.
По соседству с продуктовым магазином была парикмахерская, правда, закрытая наглухо.
И тут я вспомнил, что у меня в машине был молоток.
Открыв багажник, я закопошился, сдвинул всякий хлам, который давно следовало выкинуть, после чего добрался до ящика с инструментами и вытащил из него чёрный молоток с прорезиненной рукоятью. Заодно ещё сходил за сумкой и положил её в салон, чтобы два раза не бегать.
– Дер̀жи, – передал я инструмент Зауркану. – Следуй за мной.
Мы обошли здание и вышли к подъездам. Мертвецов поблизости не было, поэтому мы спокойно встали у подъездной двери и задумались. Номера квартиры я не спросил. Ох… Гр̀он-мэр̀ права – я тупой…
К счастью, на стене слева от двери была табличка с интервалом номеров квартир в подъезде. Если первый номер двадцать второй, то, учитывая, что в сталинках обычно по три квартиры на этаж, надо набирать с двадцать пятой по двадцать седьмую.
Набираю двадцать пятую.
Характерные домофонные гудки.
– Да? – спросил встревоженный женский голос.
– Меня зовут Дмитр̀ий, я пр̀ишёл, чтобы убить зомби в вашем… – начал я.
Но заканчивать фразу было бессмысленно, так как неизвестная женщина быстро положила трубку.
– Эх…
Набираю двадцать шестую.
Снова домофонные гудки, но уже подольше. Не берут-с…
– Кто? – наконец-то поднял трубку некий мужчина, скорее всего, курящий или болеющий.
– Меня зовут Дмитр̀ий, я пр̀ишел, чтобы… – вновь начал я.
И опять прерывание сеанса связи.
Набираю двадцать седьмую.
Эти гудки начинают меня раздражать. Хорошо, что я не начал работать на почте – высока вероятность того, что я бы начал убивать уже через два-три посещённых подъезда.
– Твоя мама говорит, что нам не по пути… – тихо пробурчал Зауркан.
– Очень, сука, смешно, – посмотрел я на него неодобрительно. – Тихо!
 
– Да? Это вы? – раздался голос того самого паренька с балкона. – Я открываю!
– Оу-оу, погоди! – выкрикнул я. – Сначала скажи, сколько там мертвецов!
– Я не знаю, – признался Аркаша. – В глазок видел троих, может, четверых.
– М-хм, ясно, – хмыкнул я. – Ладно, теперь открывай.
Домофон звякнул, сигнализируя о разблокировке магнита, после чего я дёрнул дверь и отпрянул на пару шагов назад.
Как и ожидалось, мертвецов привлекли все эти гудки и диалоги, поэтому все беспокойные покойники были тут, на первом этаже. И было их шесть, может, семь.
– Заур̀, отходи! – крикнул я. – Не пр̀иближайся до тех пор̀, пока я не скажу!
Уговаривать Зауркана не пришлось, он лихо пробежал метров двадцать, до детской площадки, после чего перемахнул через низкую ограду и встал там, ожидая исхода неравной схватки зомби и блистательного фехтовальщика.
Плохо, что шпагой не получается достаточно эффективно рубить, а то было бы гораздо проще, но и колющими ударами можно много чего натворить. И я начал.
Итак, их шестеро, теперь мы точно это знаем. Главное, не дать себя окружить и действовать решительно.
Постоянно отступая от зомби, выбравших меня первым блюдом, я наносил удары по конечностям – если правильно ударить в сустав, то можно надёжно «выключить» хоть руку, хоть ногу. Даже если противник не чувствует боли, физический разрыв связи в сочленении – это гарантированное «отключение».
Зомби были в повседневной одежде, но некоторые в нижнем белье или домашних халатах.
Осложняло всё то, что у меня была задача не дать мертвецам разбрестись, поэтому я почти непрерывно орал, чтобы держать себя в центре их внимания.
– В пр̀ямом эфир̀е! – выкрикнул я, нанося укол в колено зомби, одетому в треники и майку-алкоголичку. – Выступление весьма гипотетического кандидата в нар̀одные артисты Р̀оссийской Федер̀ации!
Пространство для манёвра было великолепным, поэтому покалечить всех зомби оказалось гораздо легче, чем я думал. Правда, в ползучем состоянии они были ненамного безопаснее. Всё-таки, кусаться и цепляться в штанины они всё ещё могут…
– Твой ход, Заур̀кан! – крикнул я. – Бей самого кр̀айнего!
Но дядька так и стоял, глядя на происходящее неуверенным взглядом.
Тут из подъезда выскочил Аркаша, вооружённый плотницким топором.
– А-а-а!!! – закричал он, после чего подлетел к ближайшему зомби и обрушил топор ему на голову.
Раздался отвратительный хруст, после чего на асфальт, со звяканьем, упал серебристый шарик.
– Р̀аботает! – воскликнул я. – Р̀аботает! Убивай остальных, Ар̀каша!
Но парень, отпустивший топорище, отступил, в ужасе выпучив глаза.
– Эй, мы отлично начали! – крикнул я ему, пятясь от упорно ползущих ко мне мертвецов. – Бер̀и топор̀ и пр̀одолжай р̀убить!
Аркаша был не готов продолжать, поэтому взвизгнул испуганно и забежал обратно в подъезд.
Я обежал скопление мертвецов по большой дуге и рывком выдернул топор из головы упокоенного Аркашей зомби.
– Заур̀кан, не р̀асстр̀аивай меня! – посмотрел я на своего ненадёжного напарника.
– Я не смогу, Дима… – произнёс кавказец, отступая назад и роняя молоток. – Я просто торгую бытовой техникой…
– Всем плевать, чем ты там занимался р̀аньше! – гневно выговорил я. – Бер̀и топор и убивай! Я пр̀иказываю тебе!
Тут что-то изменилось. Взгляд Зауркана ожесточился, а поза обрела твёрдость. Это диссонировало с его выражением лица – он, явно, не понимал, что заставило его обрести решительность и желание убивать. А я понял ещё одно свойство образа Наполеона Бонапарта. Наполеон – полководец, причём очень успешный. Из шестидесяти битв он проиграл лишь двенадцать. И я, почему-то, помню каждую победу и каждое поражение.
Пребывая в задумчивости, передаю топор Зауркану. Тот, ступая твёрдо и уверенно, подходит к ближайшему зомби и наносит неуклюжий рубящий удар по голове. Топора он в руках, как я понимаю, никогда не держал, но даже такого нелепого удара хватило, чтобы упокоить мертвеца.