Империя. Исправляя чистовик (СИ)
Это я про себя любимого!
Молодец, возьми с полки пирожок!
Я выдохнул.
Да, Олимпийские игры.
Москва готовилась полным ходом. Остался всего год, а сколько нужно успеть! На месте деревни Лужники уже строят одноименный стадион, над которым возвышаются Воробьёвы горы, а на них Шуховская башня и вся Новая Москва – витрина России. Вокруг возводится вся необходимая инфраструктура, которая вписывается и в саму Новую Москву, и в округу вокруг столицы. Конечно, без несчетных орд строителей из Инженерно-строительных войск Армии Единства и без Министерства Служения Единства мы бы не успели, а так я надеюсь на лучшее.
А вот под эту самую марку мы эту самую «Неделю зимних видов спорта по случаю…» и проведем! Обойдя таким образом всю процедуру МОК по определению места проведения Игр. А то вон и шведы сколько заикаются, что, мол, Скандинавские игры нужно признать Олимпийскими, да и немцы не упустят шанс, подняв резонный крик о том, что нельзя отдавать одной стране сразу обе Игры! Проведем по факту. По праву наглого, хитрого и сильного. Как там? Выше, дальше, сильнее? Вот это про нас: задерем планку повыше сами, пошлем всех подальше и сильнее продавим Зимние игры. И объявим. Я и объявлю. В общем: Citius, Altius, Fortius!!!
И Арку надо будет построить на Воробьёвых горах. Арку Дружбы народов. А Киев обойдется. Негоже дружбу разбазаривать почем зря.
Расплываюсь в алчной улыбке. Вот это я люблю. Это вот по мне!
Надо будет осведомиться, как там господин Булгаков, раз уж не случилось гетмана Скоропадского и Петлюры. О чём-то же он должен писать?
Горы, горы, горы.
Да, наводят они на возвышенные размышления. Даже на заоблачные. Кстати, о заоблачности. Нужно будет уточнить, удалось ли кому-то уже покорить Эверест? Откровенно говоря, я не помнил. Если вдруг не успели пока, то нужно готовить экспедицию альпинистов-горнострелков. Флаг Единства на вершине мира будет весьма политически кстати. Впрочем, судя по жутким фотографиям из моего времени, все склоны Эвереста были завалены обезображенными замерзшими трупами, так что к подготовке нужно подойти весьма и весьма серьезно. И это вопрос не месяцев, а, скорее, лет. А пока можно подумать над воздушной миссией. Сначала облет, а потом может и сброс вымпела с Флагом Единства на вершину планеты.
И, кстати, как-то промышленный альпинизм у нас совершенно не развит, а ведь высотки мы уже строим. Да и поддержит это развитие частной инициативы, в том числе развитие альпинизма, как такового…
– Государь, дозволите?
Оборачиваюсь.
– Да, Евстафий, что у тебя?
Тот усмехнулся в бороду.
– Государь, тут вот какое дело-то случилось. Тут немножко, значится, промашка вышла, не гневайтесь.
С иронией на него взираю. С каких это пор барон Елизаров косит под деревенщину?
– Сказал бы уже «не серчайте», а то как-то ненатурально ты играешь. Выгонят тебя даже из погорелого театра.
Тот склонил голову и продолжил валять дурака, явно сбивая мой неизбежный гнев, на чью-то дурость. Нет, если было что-то срочное и серьезное, то… а так, явно что-то второразрядное, пусть развлекает.
– Не извольте сумлеваться, Государь. Обязательно погонят, как пить погонят-то! Как тут не погнать! И пить не дадут! Однако, за други своя страдаю!
Усмехаюсь:
– Это я уже понял, что за «други». Ладно, говори уж.
Словно по мановению волшебной палочки физиономия деревенского пройдохи сменилась спокойным, умным, хотя и со слегка ироничным выражением, лицом моего шефа личной разведки.
– Государь, тут долю малую обещали, если отведу я гнев ваш относительно того, что некоторые, – он скосил взгляд в сторону капитанского мостика, – имеют вместо головы решето и забывают элементарные вещи. Все дело в том, Государь, что вы перед отправкой «Империи» из Москвы, велели доставить вам некоторые дорогие вашему сердцу вещи. Так вот, часть из них выгрузили в Городе, но одну вещь забыли. Она так и провалялась в библиотеке, завалившись за стеллаж. Наткнулись, когда румыно-русский словарь боец искал.
– Ну, смех и грех. И что за вещица?
Евстафий со значением поднял брови:
– Скрипка Страдивари, Государь, на которой вы изволили музицировать в Первопрестольной.
Я хмыкнул. Да, изволил. И истребовать из Москвы изволил. Но забыл про это в суматохе. И они забыли. По неизвестной мне пока причине. А оно вот как оказывается. Совершенная куча денег провалялась несколько дней за шкафом. Ну, ладно, мне-то забывать можно, а вот им? Бесценная же вещь! Тут уж точно Елизарова на коленях просить надо и землю жрать, чтобы грозу отвел!
– И чем же тебя Евстафий подкупили за такой риск – сунуть свою голову в пасть разъярённому льву?
Тот усмехнулся.
– Выхлопотал для племяша своего место в экипаже «Империи».
Хмыкаю.
– Да, на борзых щенков ты не размениваешься. Племяш-то родной или опять «из твоих»?
– Из моих, Государь. На всех родных племяшей не напасешься.
Киваю.
– Это ты верно подметил. Ладно, неси-ка ты сюда мою любимую скрипку.
Сейчас я им устрою тут концерт по заявкам. Такого они точно не видели и не факт, что увидят. Внукам рассказывать будут!
Что ж, Евстафий вручил мне скрипку.
Любовно ее поглаживаю. Скрипка, она как женщина, она чувствует настроение скрипача и его отношение к ней. Ее любить надо, холить и лелеять. И не давать долго лежать в футляре без дела. А она у меня пролежала почти два года.
Шепчу ей:
– Прости, малыш. Я тебя больше не брошу. Веришь мне?
Что-то часто в последние дни я говорю слово «веришь?» А хорошо ли это?
Не спеша, с чувством, настраиваю тонкий инструмент. Да, именно с ней в руках мне во многом удалось переломить ситуацию в «Ночь длинных молний», когда, пока я играл под куполом Екатерининского зала Дома Империи, подъезжали воронки Отдельного Корпуса жандармов за всеми умниками из числа обитателей высшего света, владельцев и директоров заводов с фабриками, за организаторами забастовок и демонстраций. «Господин такой-то? У меня предписание доставить вас сей же час в Высочайший Следственный комитет для дачи пояснений». Далее гроза, ливень, черный воронок, холодный кабинет и свет в лицо. И беспощадный взгляд инквизитора из ВСК: «Господин такой-то? Потрудитесь дать пояснения по факту намеренного подрыва военной мощи Российской Империи в условиях войны, которое карается согласно статьи… „О местностях, объявленных на особом и военном положении…“ каторжными работами с конфискацией имущества или смертной казнью через расстрел… Вами был взят казенный заказ и получен аванс в сумме столько-то миллионов рублей, однако деньги получены, а продукции так и нет…» и все в таком вот духе. Папочек с делами хватало на всех, ибо только дуракам кажется, что не найдется мелкий сверчок, который все не запишет и не запомнит. Не корысти ради, а потому что за державу обидно. И если дать такому мелкому сверчку возможность дать делу ход, то за пару месяцев можно насобирать на каждого, кого мы позже и привозили для дачи пояснений.
Ставших на путь исправления и сотрудничества с администрацией, понявших, кто тут власть, отпускали перепуганными под теплый бок жен, перед тем фактически взяв их под полный контроль, а тех, кто думал, что на троне все еще Николай, тех пришлось сильно огорчить – Сибирь и конфискация были не худшим вариантом. Но таких были единицы. Господа бизнесмены отнюдь не идейные борцы с режЫмом, наоборот, почти всякий из них хочет быть поближе к власти, и тут главный вопрос в том, кого именно они считают властью. И силовой властью, и властью, которая распределяет денежные потоки в государстве.
Так что стоит бизнесу «объяснить» новые правила игры, так они быстро все секут и тут же подстраиваются под новую вертикаль, лишь бы быть поближе к кормушке. Все это старо, как мир, и Ники этим не пользовался лишь по причине того, что все основные финансовые потоки распределялись через членов Императорской Фамилии, и уже вокруг них плавали акулы и рыбешка поменьше. У меня же Императорская Фамилия выпала из распределения бюджетных денег, а значит стала малоинтересна финансовым воротилам.