Шторм на Карибах (СИ)
Я потряс головой, пытаясь унять звон в ушах, и оглянулся. Форт как будто вымер, только продолжала завывать сирена, в порту начались какие-то перемещения людей и техники, но засветок, характерных для тяжелого вооружения я не наблюдал. Главное что акватория была зачищена, а значит мавр сделал свое дело.
— Микки, в порту все чисто, можешь заходить! — сказал я в рацию устало.
— Красавчик, Хэдхантер! — отозвался пират, — Братва, гуся ощипали и практически нам на стол подали, самое время его зажарить! Все в атаку! Эндрю, ты стой на рейде и никуда не суйся мать твою!
— Да успокойся уже, никуда я не полезу, — фыркнул я, закидывая в рот сигариллу, — Не маленький, сам понимаю, что на кону…
— Да кто ж тебя маньяка знает! — отозвался пиратский адмирал и отключился.
Я прислушался к себе и удивленно покачал головой. Сегодня я был само благоразумие — отстрелялся на отлично, не допустив ни единого промаха, и ни разу даже не свалился в состояние берсерка. Прямо расту над собой!
С другой стороны Шорох сегодня какой-то вялый, его и не слышно почти. Бухтит что-то на краю сознания, но настолько глухо, что его почти не слышно. Странные дела, ни за что не поверю, что этот пёс откажется от попыток навести кровавый угар. И раз он отстал от меня, скорее всего он взялся за кого-то другого. Или других.
Я перевел взгляд на Джима и соскочил со своего кресла наводчика. Мой миньон тяжело дышал, утирая капли пота струящиеся по лицу. Белки глаз покраснели от крови. Я вырвал из уха супера наушник гарнитуры, но это не помогло — темнокожий здоровяк зарычал сквозь зубы, стиснув кулаки. Да что происходит, черт побери?!
— Джим, дыши! Дыши, мать твою! Давай вместе со мной — вдооооох, задержка выдох. Представь в голове прозрачную стену, отгородись от него! Ну же! Помогает? А теперь по-новой!
Мы с Джимом сидели на палубе Бегущего и дышали животом, а мимо нас, завывая моторами, рвались к пирсу катера битком набитые улюлюкающими и беспорядочно стреляющими куда-то в сторону города пиратами. В гавань медленно и осторожно входила пиратская флотилия, а в радиоэфире царил полный хаос, командирский канал был забит разноязыкой руганью, перемежаемой невнятными угрозами и чьими-то яростными завываниями. Пиратская братия, которая еще час назад была вполне вменяема, превратилась в толпу неуправляемых берсерков обуянных жаждой крови и убийств.
Я пару минут послушал, как Микки безрезультатно пытается навести порядок в командирском канале, хохотнул и отключился. А я ведь его предупреждал — от Шороха добра не жди, где поможет, там сразу же и навредит. И скорее всего вреда от него будет больше чем пользы. Ох, и не завидую я жителям Син Сити на которых сейчас надвигалась армия свихнувшихся убийц.
Глава 15
Яркое южное солнце отчаянно пыталось выжечь необычно густой туман, что волнами перекатывался на улицах Син Сити. Пыталось безрезультатно — туман не только не развеивался, но и как будто уплотнялся и темнел. Странные дела. Впрочем, не более странные чем все что связано с Шорохом — моим выдуманным другом, который нелегально заселился в мою бедовую голову в Дохе и с тех пор развлекался, активно портя мне жизнь.
Я, развалившись на шезлонге, который мне притащили из моей каюты, лениво цедил холодную колу, хрустел чипсами и любовался видом гибнущего города. Короче, мужественно переживал тяготы и лишения караульной службы. А ничего не поделаешь, кто-то должен бдить, пока другие развлекаются! Защищать товарищей с тыла, так сказать!
Я потянулся, зевнул, покосился на сидящего рядом со мной Джима, и убедившись что мой миньон в норме и не планирует с криком банзай кинуться в зеленые воды карибского болота, чтоб срубить десяток голов в Син Сити громко сказал:
— Алексис, солнце мое, принеси своему мужчине еще пару бутылочек колы!
Кошкодевочка явилась с затребованным не сразу и с недовольным выражением лица мне заявила:
— Знаешь Эндрю, а Эвелин мне сказала, что, если девушка в отношениях, это вовсе не значит, что она должна бегать для своего парня на кухню за прохладительными напитками! Ты меня обманул!
— Да как ты могла такое про меня подумать? — возмущенно всплеснул руками я, — Это в Штатах может и не принято, а у меня в России именно так отношения и строятся. У нас женщины еще и тапочки своему мужчине приносят! Еще ноги моют и воду пьют…
— А вот этого точно не дождешься, это не гигиенично! — подбоченилась кошкодевочка.
— Эх, чувствую, не выйдет из тебя хорошей подруги для меня, — печально вздохнул я, открывая очередную бутылку колы, уж не знаю какую по счету за сегодня, — А еще девушки в отношениях не мешают своим парням выполнять свой долг, так что будь добра отойди и не загораживай мне обзор!
— Давно хотела тебе сказать, Эндрю, ты употребляешь какое-то нездоровое количество сладкой газировки с вредными сублимированными продуктами вприкуску! — ехидно ответила мне кошкодевочка, — И как твоя девушка, а заодно корабельный медик, которая следит за твоим здоровьем, я буду следить за тем, чтоб ты ими не злоупотреблял! С сегодняшнего дня тебе можно не более двух бутылок колы и одного пакета чипсов в день! А если будешь таскать тайком, я все выкину за борт, так и знай!
С чем и ушла. Оставила последнее слово за собой, ага. Когда я обрел потерянный от возмущения дар речи и перевел взгляд на Джима, то обнаружил, что тот весь трясется от с трудом сдерживаемого смеха. Ну да, ему, конечно, очень смешно наблюдать, как суперзлодея Эндрю Блада Молнию прогибает девчушка которой двенадцать лет от роду, а мне что делать? Не бить же ушастую, тем более сам ее своей девушкой назвал. Хотя кто сказал, что свою девушку нельзя бить? Алексис-то про это точно не знает! Об этом надо было, как следует подумать, но потом. Я снова зевнул и перевел свой взор на гибнущий город.
Зрелище было впечатляющее — величественное и трагическое одновременно. На улицах Син Сити царил хаос, Содом и Гоморра, озверевшие корсары вырезали всех, кто пытался встать у них на пути. Откуда я это знал, сидя в удобном шезлонге попивая холодную газировку? Очень просто — я сам таким был, и роняя пену бросался врукопашную на вооруженных огнестрелом противников. Выжил тогда чудом, помнится. Так что я очень хорошо представлял, что творится сейчас на улицах несчастного Син Сити. Представлял и радовался.
И пусть там сейчас идет резня — плевать я хотел на всех тех бандосов, что крышевали магазины наркотиков, бордели с подневольными проститутками. Конечно, кроме бандитов там жило еще больше обычных граждан города, но их мне не жаль точно так же. Все эти люди обслуживали те самые бордели, наркопритоны, рынки рабов, а если и не обслуживали, то кормились от денег, которые те приносили, а значит, были замазаны в том же самом, что и бандиты с наркоторговцами. Так что этот город и его обитатели горел сейчас вполне заслуженно.
Я перевел взгляд на отель Плаза, в пентхаусе которого хозяева города не так давно высокомерно объявили мне, что я в их городе персона нон-грата. Не было правда уже того пентхауса, да и сам отель чувствовал себя не лучшим образом, здание горело и пламя, которое никто не тушил, быстро перебиралось с нижних этажей все выше и выше. На моих глазах от одного из окон отделилась темная точка и полетела вниз, на асфальт. Я взял со столика бинокль, приложил к глазам и увидел забавную картинку — огонь перекрыл пути эвакуации десяткам жильцов отеля и сейчас люди толпились на балконах, смотровых площадках и беспомощно смотрели, как пламя приближается к ним все ближе и ближе. Выбор у них был невелик — либо сигануть на асфальт с понятным результатом, либо дождаться пока огонь доберется до них и сгореть заживо. Кое-кто решался и прыгал, но большинство продолжало цепляться за свои жалкие, никчемные жизни.
Я отложил в сторону бинокль, он мне был уже не нужен. Я и без того ощущал каждый метр этого городка. По всему городу я чувствовал сгустки ярости и гнева — это мои братья по оружию сейчас развлекаются, уничтожая растерянных и испуганных бандитов, что отчаянно, но бестолково от них отстреливались, неуклонно погибая один за другим. И каждая смерть на улицах гибнущего города вызывала у меня чувство глубокого удовлетворения, по капле наполняя тот сосуд, что рано или поздно выплеснется на эти земли и очистит их от плесени, что самодовольно провозгласила себя царем природы и сразу же ее и погубила. Благородная ярость освобождает, огонь очищает!