Принцы и нищая, или Золушка на двоих (СИ)

Ева опустила глаза. Вот это было больно. Досадно. Безнадежно-грустно.
Грайнор и Вериана хорошо спелись. Даже не поехали сразу в столицу, а отправились путешествовать. К тому же, совместное путешествие однозначно показывало, что эти двое признали друг друга женихом и невестой.
Вот так. И точка.
Быстро же Грайнор забыл их с Евой бессонные ночи. Пикировки, интересные разговоры. Бегство по ночному лесу. Откровения, слезы и смех.
— И что мне прикажете с этим делать?! — продолжал гневно, но на самом деле вполне добродушно, бушевать Фрайгир. — Какая такая помолвка, если твой младший брат разъезжает неизвестно где?!
— Отец, — осторожно прервал короля Бормиас. — Мы как раз хотели сообщить, что не желаем устраивать торжественную помолвку. Нескольких свидетелей будет достаточно. И присутствие Грайнора совершенно не обязательно.
— Ах вот как! А ничего, что я хотел совместить ваши помолвки?!
— Ничего. Думаю, Вериане и Еве будет приятнее, если помолвки будут индивидуальные.
— Хм… — Фрайгир задумчиво почесал подбородок. — В нашей семье, видишь ли, Ева, невесты на вес золота. Может, мой холостяк и прав… Так что ты, юная невеста, согласна на тихую помолвку в присутствии пары герцогов и парочки гранд-дам?
— Разумеется, ваше величество, — Ева улыбнулась и сделала книксен. — Я не очень люблю шумные мероприятия. Мы с Бормиасом оба не любим.
— А по твоему виду не скажешь! — вырвалось у короля. — Ты похожа на… Словно уже стала королевой… Впрочем. Как хотите. Я объявлю о помолвке. И проводите ее хоть завтра. Мне, Ева, видишь ли, важнее, чтобы он…
Король осекся. Видимо, наконец, осознал, что не стоит постоянно говорить Еве о том, что ему, Фрайгиру, «лишь бы наследник женился» — не столько важно, на ком и как. Только бы была благородных кровей. И чтоб ее не стыдно было показать при дворе.
А Еву было не стыдно показывать и до преображения в светскую львицу.
Когда они покинули короля, Бормиас победно улыбался. Ева тоже была довольна. В целом все получалось очень даже неплохо. Они проведут тихую помолвку — просто чтобы соблюсти официальные традиции. А потом, соблюдая минимальный срок в две недели, поженятся.
Да и старый король Еве понравился. Фрайгир был еще крепок. Почти такой же высокий, как его сыновья. С такими же приятными строгими чертами и благородной сединой на прежде темных волосах. Прямолинейный, свободный в общении, весьма горячий. В сущности — добродушный.
Хоть Ева и знала, что под маской такого добродушия иногда прячется большое коварство, во Фрайгире она его не ощутила.
Все складывалось хорошо.
Только вот Грайнор…
Нет, о Грайноре лучше не думать. Он потерян навсегда. Он теперь принадлежит Вериане.
Кто знает? Может, эта парочка и вовсе нарушила все правила приличия и уже обрела друг друга в полной мере. С Грайнора станется. Равно как и с Верианы. А главное — никто им не помешает.
  
Глава 32
 
Вечером Бормиас уехал на судебное заседание по делу Габера. Ева с волнением ждала результатов.
Вернулся он ближе к полуночи, когда Ева уже не знала, куда деться от волнения. Ей все думалось, что Габер обязательно найдет лазейку, чтобы сохранить себе жизнь и достичь своих целей. Она и вовсе подозревала, что попался он специально.
Гнала эти мысли, ведь… в последнее время Ева заставляла себя верить, будто все может быть если не хорошо, то хотя бы «не так плохо». Вот и два принца, встретившиеся ей на пути, оказались благородными, способными пожертвовать амбициями Живущих в Надежде…
А значит, хорошее бывает. Хоть прежде жизнь принудила ее думать по-другому.
…Значит, зло не всегда побеждает. Может, Габера действительно взяли в плен, а сейчас по-настоящему судят. Кто знает, вдруг его действительно приговорят к казни, и Ева больше никогда не услышит о нем…
Но сердце продолжало сжиматься в тревоге.
Она не могла сидеть спокойно, ходила из угла в угол, а когда усталый Бормиас, с глубокой складкой между бровей, вошел в комнату, кинулась к нему. Схватилась за его руки, заглядывая в лицо:
 
— Что? Скажи мне, что, скорее! Его оправдали?
Бормиас устало улыбнулся и взял в руки ее ладони.
— Он приговорен, Ева. Приговорен к смерти. Суд признал его виновным в причинении вреда Живущему в Надежде. Казнь состоится завтра. Мой главный маг настоял — учитывая особую опасность преступника. Это будет магическая казнь — поражение коллективной молнией. Впрочем… я не очень вдавался. Тело Габера должно сгореть — этого достаточно. Ева, скажи… Ты хотела бы увидеть казнь? — осторожно спросил он в конце. — Я не уверен, что нам следует это сделать… Лично я против твоего присутствия. Тебе достаточно страшных моментов. Но если ты хочешь…
— Нет! — воскликнула Ева.
Нет. Она не хотела.
Хватит глаз Бормиаса, чтобы убедиться: Габер умер. Она не хочет видеть его даже перед казнью. Не хочет видеть и момент его гибели. И она не испытает злорадства, если узреет, как он горит. А облегчение принесет ей и просто новость, что Габера больше нет. 
Ей казалось, что стоит ей показаться возле лобного места — и проклятый маг восстанет из пепла. Или найдет способ ускользнуть от смерти в момент казни…
Нет. Она не хочет. Ей это не нужно!
— Нет, будет достаточно, если ты все увидишь… — сказала она.
Хоть крошечное сомнение и кольнуло внутри. Может, все же следовало бы… Может, ей придется расплачиваться за эту свою слабость.
— Хорошо, милая, — улыбнулся Бормиас. Снова — очень устало. — Давай поужинаем? Поздно, конечно, но я устал и голоден, как тридцать пять лиов… Это было тяжелое заседание. Подонок извивался, как уж на сковородке. Пытался исказить факты, взывал к солидарности других магов… Я до последнего волновался, что ничего не получится… Но в этот раз, Ева, победа за нами. Осталось поесть, — его губы скривились в косой, похожей на грайнорову, усмешке.
Ева тут же распорядилась, чтобы подали ужин.
Тогда она впервые почувствовала себя женой Бормиаса. Женой, дождавшейся дома, когда ее воин вернется с поля боя. С победой.
* * *
Грайнор сидел с бокалом на террасе гостевого дома в предгорном городке Стапиоре. Моря здесь не было, но этот город славился как курорт из-за чистейшего воздуха и особых целительных родников.
Сидел и смотрел, как его невеста Вериана прохаживалась и рассуждала о картинах, которые они видели в доме местного графа.
С Верианой было интересно. Остроумие, широкие интересы в сфере искусств, яркая внешность… С ней было приятно разговаривать. И приятно на нее смотреть.
Но… Душу Грайнора она не трогала. Из нее получилась бы прекрасная подруга для него. Подруга, сестра, но не возлюбленная.
Впрочем…
Грайнор на мгновение прикрыл глаза, и перед внутренним взором встал образ хрупкой девушки с каштановыми волосами. С нежными тонкими чертами. И сияющим упрямством в глазах.
Ева…
Грайнор всегда видел ее, стоило только закрыть глаза. А наедине с собой слышал ее голос, как будто она стояла рядом. Уже привык.
А открыв глаза, Грайнор снова смотрел на Вериану и понимал, что в сложившихся обстоятельствах это лучшее для него. Ему грех жаловаться.
Принцесса могла оказаться и не такой изысканной и умной. Могла и верно быть «поросеночком в рюшах», которого он увидел в самом начале.
…А Ева выбрала Бормиаса. Она выбирала его несколько раз подряд. И теперь лучшее, что Грайнор мог сделать для нее — это выполнить обещание. Жениться на Вериане.
А еще — увезти ее подальше от столицы, чтобы Ева с Бормиасом успели сделать дела, спокойно провести помолвку и прочее. Чтобы Ева с Верианой не встречались как можно дольше.
Это все, что он может для нее сделать… Для них! Ведь, проклятье, Грайнор понимал, что делает это и для брата тоже.
Он любил и его, несмотря ни на что.
И… да. Грайнор был слишком умен, чтобы не понимать своих чувств к Еве.
Он любит ее. По-настоящему. Сильно.