Королева (СИ)

Тёплый ветер бросил волосы мне в лицо, и я откинула их, присаживаясь на веранде.
— Ого. Тут прекрасно.
— И изолированно, — ответил папа. — Материк находится в часе езды, нам не встречается большое количество лодок, проплывающих с этой стороны острова.
Мой взгляд снова вернулся к пляжу.
— А где фейри, которых Лукас оставил с вами?
— На другой стороне острова находится второй дом. Они остались там, чтобы дать нам личное пространство, но они заходят несколько раз в день, — он провёл большим пальцем по плечу. — За домом есть тропинка, ведущая через лес. Меньше, чем полкилометра.
— Тебе тут нравится? — спросила я.
Моим родителям был привычен шум и суета Нью-Йорка, они привыкли быть активными и постоянно находиться в движении. Это должно было стать для них ощутимой переменой.
— Что тут может не нравиться? — его тон был лёгким, но он не мог скрыть напряжение на его лице.
Я отвела взгляд, ненавидя то, что из-за меня семья была вынуждена скрываться. Они должны были восстанавливаться дома в окружении знакомых вещей и людей, а не быть запертыми здесь. Рай был раем только тогда, когда ты мог свободно его покинуть. Всё остальное было тюрьмой.
— Не надо, Джесси, — мягко сказал он. — Если ты хочешь кого-то винить в этом, вини Благую королеву и людей, которые похитили нас, или Давиана Вудса за то, что он сделал с тобой. Ты не являешься причиной проблем, которые привели нас сюда, и мы с твоей мамой не позволим тебе испытывать вину за что-то, чего ты не совершала. Мы не могли бы сильнее гордиться тобой.
У меня защипало в носу и, подняв глаза, я встретилась с ним взглядом.
— Можешь рассказать мне, что случилось?
Он глубоко вдохнул и выдохнул.
— Это моя вина. Я так старался держать её подальше от интернета и развлекательных шоу. Я убедился, что поблизости нет журналов или чего-то такого, где мог бы упоминаться Принц Рис. Сегодня утром нам доставили продукты, и иногда они засовывают в пакеты газеты или журналы. Я не догадался проверить это до того, как она начала доставать еду, и она нашла экземпляр «Современного Фейри». Он был на обложке.
Я пальцами вцепилась в деревянный подлокотник кресла.
— И она вспомнила?
— Не сразу. Она пошутила на счёт того, как сильно принц похож на меня в таком же возрасте, и спросила, не должен ли я что-то рассказать ей. Мы посмеялись, и я думал, что всё в порядке, — он почесал челюсть. — Часом позже она начала плакать и спрашивать, где ты находишься. Потом она спросила, почему Калеба нет здесь. Чем больше я пытался её успокоить, тем больше она волновалась, пока не впала в истерику, крича, что королева забрала её детей.
Я прикрыла рот рукой, и слёзы, которые я сдерживала, вырвались на свободу.
— О, Боже.
— Я смог дать ей успокоительное до того, как сюда ворвались фейри. Они услышали её крики на своей стороне острова и подумали, что на нас напали. Они знают о нашей зависимости от горена, так что я сказал им, что это был рецидив и попросил послать за тобой.
Это были именно те последствия от восстановления маминой памяти, которых я боялась. Мы с папой сошлись на то, что нам не следует никому рассказывать правду о Калебе, но что если мы не сможем провести её через это сами.
— Она сильная, Джесси, — сказал он, когда я озвучила свои опасения. — Когда она увидит тебя и будет знать, что ты в безопасности, она станет спокойнее. Ей будет сложно заново прожить прошлое, но это единственный путь. В конце концов, это должно было случиться, и хорошо, что это случилось здесь, где мы можем сохранить это в секрете.
— Я могу увидеть её?
— Конечно. Финч и Аисла находились с ней с момента, как я положил её в постель, но будет хорошо, если ты будешь там, когда она проснется.
Мы вошли в дом, и он показал мне главную спальню. Он открыл дверь, и я глазами немедленно отыскала фигуру, лежащую по центру кровати. Моя мать выглядела маленькой и бледной, и новая волна горя и злости за все её страдания, прошла сквозь меня.
Свист рассёк воздух, и крошечная голубая фигурка бросилась через белое покрывало. Я подбежала и поймала Финча, когда он прыгнул на меня. Я потёрла его спину и взглянула на Аислу. Я заметила, как она заглянула за одну из прикроватных ламп. Никси улыбнулась и робко помахала мне рукой, а потом скрылась из виду.
 
— Тоже рада тебя видеть, — прошептала я Финчу, который откинулся назад и смотрел на меня. — Не могу дождаться, чтобы рассказать тебе о мире фейри, но сначала мне нужно увидеться с мамой.
Он отпустил мою шею и показал: «Мама сильно кричала. Это было страшно».
— Уверена, так оно и было. Мы собираемся помочь ей поправиться, не правда ли?
Он кивнул и свернулся калачиком на моей шее. Я держала его, пока шла к кровати и ложилась лицом к матери. Я нашла её руку и держала, пока она отходила от действия препаратов в её организме.
— Джесси? — прохрипела мама.
Мои глаза распахнулись, и я посмотрела в её красные, поблекшие глаза.
— Привет, мама.
Слеза просочилась из угла её глаза и исчезла в волосах.
— Ты на самом деле здесь?
Я сжала её руку.
— Да.
Она пару раз моргнула, пытаясь стряхнуть эффект успокоительного. Затем она перекатилась на бок и слабо обняла меня.
— Мне снился сон о тебе и Калебе. Только он не был ребёнком. Он был молодым мужчиной, и он…
Она откинула голову назад и уставилась на меня глазами полными горя и ужаса.
— Калеб не умер. Мой мальчик жив.
— Да.
Было трудно говорить из-за комка, застрявшего в горле. Беспомощность охватила меня, когда моя мать начала трястись и выть, как раненое животное.
Потом появился отец. Он скользнул на кровать с другой стороны и заключил её в объятия. Громкие рыдания сотрясали её тело, и он бормотал ей успокаивающим голосом, пока она, наконец, не успокоилась и её крики не превратились в икоту. За этот год я прошла через многое, но ничего не было тяжелее, чем наблюдать, как моя сильная мать разваливается на части.
— Мне стоит уйти? — прошептала я ему.
— Нет, — скрипящим голосом сказала мама.
Она потянулась ко мне, и я взяла её дрожащую руку.
Мы втроём лежали так больше часа. Мама перестала икать, и её дыхание пришло в норму. Только когда я подумала, что она уснула, она заговорила.
— Как давно ты знаешь, Патрик?
— Память вернулась за две недели до того, как ты покинула больницу, — мягко сказал ей папа.
Она откинулась назад и взглянула на него.
— Как ты мог не сказать мне?
— Каролина, ты слышала, что сказали доктора. Никакого стресса или чего-то, что может вызвать рецидив. Это сильно меня подкосило, когда память вернулась, я не мог подвергнуть тебя этому, пока ты не будешь готова. Я решил, что будет лучше подождать, пока твоя память не вернется самостоятельно.
Мама надолго замолчала.
— А Джесси? Как давно она знает?
Папы встретился со мной взглядом, и я сказала:
— Я была с ним, когда он вспомнил.
Она перевернулась на спину и, приподнявшись, откинулась на подушки. Её лицо было исчерчено и залито слезами, а глаза были красными. Она использовала край простыни, чтобы вытереть влагу с лица, и прижала подушку к груди. Мы с папой молчали, ожидая, как она отреагирует.
Мама смотрела прямо перед собой, как будто видела что-то, что мы не могли.
— Я знала, что он был жив. Мой малыш. Мой Калеб, — она взглянула на меня. — Когда он родился, у него были мои волосы, но я сказала, что он будет выглядеть в точности как его отец, когда подрастёт. Я была права.
— Я знаю. Папа показал мне свои фотографии в юности. Они могли бы быть близнецами.
Она держала подушку в удушающем захвате.
— Они украли моего малыша и пытались заставить меня поверить, что он мёртв. Затем они превратили его в одного из них. Почему? Почему они забрали моего Калеба?
— Я не знаю, — голос моего отца был мягким, скрывая агонию в его глазах.
Я смахнула слёзы, текущие по моим щекам. Мою грудь словно сдавливала раскалённая металлическая решетка, и всё, что я могла делать, это смотреть, как страдают мои родители.