Исправить (ЛП)

Я знаю, что Логан внизу в гостевой спальне и это манит меня, как магнит. Я не могу больше терпеть. Он мне нужен. Я хочу его и знаю, что могу заполучить. Да, я не должна идти на поводу у своих желаний, но мне плевать. Предостережение Бет сейчас напоминает выцветшую на солнце фотографию, которую уже не спасти.
Отбросив в сторону одеяло, я соскакиваю с кровати и направляюсь к двери. Когда она с тихим скрипом открывается, я бросаю взгляд на спящих дочерей. Удостоверившись, что они не проснулись, я выскальзываю наружу, тихо затворив за собой дверь.
Спускаясь на цыпочках по лестнице, чувствую себя подростком, и это странно, потому что я всегда была примерной дочерью, образцом для подражания. Я все время боялась допустить ошибку, доставить беспокойство или разочаровать своих родителей. Логан был точен, когда в ту ночь на яхте, во время рождественской вечеринки назвал меня хорошей девочкой. Я никогда не совершала сумасшедших или бунтарских поступков. Ни малюсенькой татуировки, ни простого пирсинга в пупке.
Так уж и быть, пусть Мия и права насчет моих случайных беременностей, но для меня она все равно останется мелкой паразиткой.
Чтобы попасть в гостевую спальню, надо пересечь кухню, и свернуть в небольшой коридор под лестницей. Я вижу полоску света, пробивающуюся из-под двери, тихонько стучу и, не дожидаясь ответа, поворачиваю ручку и проскальзываю внутрь.
Логан в серой футболке и черные боксерах, сидит на кровати. В одной его руке ноутбук, будто он собирался отставить его в сторону, чтобы пойти открыть дверь. Едва я появляюсь на пороге, его удивленный взгляд темнеет от желания.
Дверь за мной захлопывается с мягким щелчком, и не отрывая от Логана глаз, я забираюсь на кровать и ползу к нему, отпихивая в сторону сбившееся покрывало. Прищурив глаза, он расплывается в улыбке.
— Привет, — тихо говорит он. — Ты не поверишь, но я только что думал о тебе.
— Наверное, я умею читать твои мысли. — опираясь на его плечи, я сажусь, оседлав его бедра. — Или, может, тоже думала о тебе.
Его руки тянутся к моей заднице, обтянутой коротенькими пижамными шортами, и он прижимается ко мне своим пахом.
— Я сидел здесь и размышлял, — ласково бормочет он, — Как долго мне придется ждать, чтобы снова раздеть тебя.
Заметив выпуклость в его шортах, я наклоняюсь и шепчу ему на ухо:
— А я решила не ждать. Мы же женаты и не нарушаем закон.
Тихий смех превращается в стон, как только я прижимаюсь губами к его шее. В ответ он еще крепче сжимает объятья и уже в следующее мгновение его ладони оказываются под моей майкой. А я зарываюсь лицом в его разгоряченную и вкусно пахнущую кожу, вдыхаю его аромат и наслаждаюсь им. Пробую, посасываю и нежно покусываю.
— О, Боже, детка, — он пытается перевести дух, а затем хватает меня за руки и отталкивает, чтобы взглянуть в глаза. Я вижу в его взгляде целую гамму эмоций. — У меня сейчас серьезное дежавю.
Что? Мне требуется всего секунда, чтобы понять, о чем он говорит.
Он имеет в виду нашу сексуальную жизнь после того, как все покатилось кувырком, и он переселился в гостевую спальню, пока окончательно не съехал. Это была наша эра холодной войны, демонстративного безразличия и едва терпимого отношения друг к другу. Но порой у меня словно заканчивались силы, и я приходила к нему посреди ночи, потому что мне необходимо было выплеснуть наружу те эмоции, которые я копила долгое время. А еще меня приводила в ужас одна только мысль, что в какой-то момент между нами не останется даже секса.
— Ты ошибаешься, — отвечаю ему, обхватив его голову руками.
— Уверена в этом? — спрашивает он очень серьезно.
Я вздыхаю с болью и сожалением.
— Тогда все происходило равнодушно и второпях. Мы просто удовлетворяли потребность. Словно собирали скучный пазл, а когда заканчивали, то даже поговорить было не о чем. И я молча возвращалась в свою комнату.
Он крепко сжимает челюсти, и я вспоминаю, что всего пару дней назад он, упомянув о том времени наших отношений, говорил, что у него все отлично получалось.
 
Я понимаю, что не должна так радоваться от осознания, что те его слова были ложью.
— И, — говорю я, наклоняясь ближе, — мы никогда не делали так.
А затем я прижимаюсь губами к его губам. Нежно и осторожно, словно боюсь обжечься, пробуя горячий напиток. Но в следующую секунду он с хриплым стоном хватает меня за затылок, и его пальцы запутываются в моих волосах. Со вновь вспыхнувшей страстью мы, пробуя друг друга, сплетаемся языками, и от того, как он прикусывает мои губы, я готова расплавиться.
Он тянет с меня сорочку, и я покорно поднимаю руки, чтобы позволить снять ее, прежде чем сделаю для него то же самое. А вот с шортами случается заминка, освободиться от них требует больше усилий и некоторой гибкости. Мы путаемся в руках и сталкиваемся локтями пока он, наконец, не остается в одном белье. Когда я подцепляю пальцами резинку на его боксерах, Логан выгибается на кровати, помогая мне, и я стаскиваю их и отбрасываю в сторону, потому что не хочу, чтобы нам что-то мешало.
Я снова забираюсь на него, и прижимаюсь с такой силой, что деревянное изголовье кровати с глухим стуком врезается в стену. Хрипло вдохнув, он хватает меня за запястья и притягивает к своей груди. Самодовольно улыбаясь, я двигаю бедрами, и чувствую, как его член становится скользким от моей влажности. Поразительный контраст мягкой кожи головки и напряженной твердости его ствола приносит мне столько наслаждения, стоит ему только коснуться моего клитора.
Я пытаюсь высвободить руки из его хватки и впиться в него ногтями, но он сжимает меня так сильно, что я почти задыхаюсь от боли. И когда я уже готова взмолиться, он отпускает меня и его губы захватывают мои в долгом, требовательном и почти отчаянном поцелуе. Наконец оторвавшись, он тихо произносит: — Не сегодня.
Обхватив за талию, он укладывает меня на бок на прохладные простыни и мне остается только с удивлением наблюдать, как он укладывается рядом со мной, притягивает вплотную к себе, и ухватив за колено, перекидывает мою ногу себе на бедро.
Логан входит в меня медленно, легко и так глубоко, будто проникает в глубины моей души. Резко вдохнув, я откидываю голову назад и позволяю воздуху со стоном вырваться наружу. Каждое его движение так желанно и приносит столько наслаждения, что я готова мурлыкать, как мартовская кошка.
— Черт, детка, как же ты хороша, — со вздохом он хватает меня за задницу и подняв повыше, пристраивает мою ногу на своей талии, при этом не останавливаясь ни на секунду. — Лучше не бывает.
— Боже, — стону я.
Я люблю тебя. Слова эхом отдаются в моей голове и отчаянно пытаются вырваться наружу, но я пока не готова. «Все в порядке» — говорю я себе. Все в порядке. На данный момент этого достаточно.
Мы словно две половинки ножниц, наши ноги свободны, и никто из нас не доминирует над другим. Мы трахаемся как равные. И когда он продолжает вбиваться в меня, я встречаю каждый его толчок, словно наши тела расплавились и слились воедино. Сейчас он не пытается доказать свое превосходство, не пытается завоевать меня или заклеймить, будто собственность. Он не вынуждает меня отдаться ему. Он не берет. Мы делимся.
И это так чертовски возбуждает. Я теряюсь в удовольствии, цепляюсь за него и желаю, чтобы это продолжалось бесконечно.
— Тебе нравится так? — спрашивает он, пока его руки блуждают по моему телу — грубовато сминают бедра и поглаживают позвоночник, вызывая дрожь.
— Да, — отвечаю я, затаив дыхание. — Детка, ты прекрасен. Не надо спешить. Пусть это продлится подольше.
 
Я слышу его прерывистое дыхание, пока он продолжает неторопливые движения и его член наполняет меня изнутри, потирая сладкое местечко, отчего я завожусь не на шутку. Это напоминает медленную пытку, своего рода поддразнивание, потому что каждый раз, когда он понимает, что я на грани, он меняет угол. И оттягивает оргазм, сводя меня с ума.
И вот, наконец, наступает разрядка, я словно в замедленной съемке падаю через край, а потом крошечные разряды удовольствия пронзают все мое тело, почти ослепляя своей интенсивностью. А когда Логан замирает, и я чувствую, как он, пульсируя, горячо разливается внутри, меня накрывает волной исступленного блаженства, пока он, тяжело дыша, сжимает меня в своих объятьях.