Исправить (ЛП)

Кэролайн садится рядом со мной, берет за руку и слегка сжимает ее.
 — Мне очень жаль.
Я слабо улыбаюсь ей. Мое лицо настолько онемело, что я не чувствую холода от пакета со льдом.
 — Забудьте. Будем считать, что это несчастный случай. — Мне, конечно, не повезло, но если бы она добралась до мужа, то явно бы вышибла ему мозги. И я не могу винить ее за это.
— О чем вы хотели поговорить? — Я устала держать руку на весу, так что откидываюсь на спинку дивана.
Ее встревоженное выражение становится сильнее.
— Это правда, что я не могу свидетельствовать против него?
— Нет, — отвечаю я, закатывая глаза. — Стью, очевидно, говорит о праве супругов не свидетельствовать друг против друга, но он не до конца это понимает. В большинстве государств есть такое положение. Суть в том, что человек не должен переживать, что будет преследоваться по закону за неправомерные деяния своего супруга. И никого нельзя заставить свидетельствовать против того, с кем он состоит в браке. Но если вы сами выразите желание, никто не может вам запретить.
Она тяжело вздыхает.
— Итак, допустим, я передам эти улики куда надо. Могу ли от этих действий пострадать я сама или моя компания?
— Да, это возможно. — Я, конечно, сильно сомневаюсь в этом, но и утверждать обратное не берусь, тем более что уголовное право не входит в мою компетенцию. — Если вы собираетесь пойти на такой шаг, то вам стоит сначала подыскать себе хорошего адвоката по уголовным делам.
Кэролайн возмущенно вздыхает.
 — Черт бы его побрал! И ее. И Скотта. Господи!
Я ничем не могу ее сейчас утешить. Какой бы выбор она ни сделала, все равно останется в проигрыше.
— Ну, я не собираюсь сидеть сложа руки, — резко заявляет она, расправляя плечи. — На кону мой бизнес.
— Да, — соглашаюсь я. — Ведь если однажды всплывет то, что вы все знали и пытались скрыть, для вас это может закончиться очень плохо.
Кэролайн, кивнув в ответ, объявляет, что ей надо собрать вещи. Прежде чем уйти, я говорю ей, что подам в суд ходатайство о продлении срока ее развода, и она должна связаться со мной, как только будет готова приступить к делу. Она уверяет меня, что так и поступит, а потом приказывает без промедления выставить ей счет за те часы, что я уже отработала. Даже не подумав отказаться, я передаю ей пакет со льдом, прежде чем схватить свою сумку с кухонного стола.
— Кстати, Пейдж, — говорит она, когда я берусь за ручку входной двери. — Счастливого пути и готовься к жесткому рабочему графику. Я буду рекомендовать тебя всем, кому только понадобится адвокат по семейному праву.
Поблагодарив ее улыбкой, я выхожу из хижины и почти вприпрыжку спускаюсь по ступенькам, не чувствуя под собой ног.
Потому что, черт возьми, да. Я сделала это!
Глава 20
Логан
Стью, упершись локтями в колени и опустив голову, сидит на большом камне рядом с тропинкой, примерно на полпути между нашими хижинами. На первый взгляд он создает впечатление человека сломленного. Но я слишком хорошо его знаю. Он не из тех, кто в такой ситуации будет вести себя, как сопливый ребенок.
Заслышав шаги, он поднимает голову и ворчит при виде выражения на моем лице.
— Не смотри так. Я не первый клиент, который тебе солгал.
— Не первый, — соглашаюсь я, — но и не последний. Я все еще пытаюсь дозвониться Чарльтону, чтобы он нашел для вас другого адвоката. Да, и надо ему сообщить, что на вас, скорее всего, будет заведено уголовное дело.
Брови моего будущего бывшего клиента взлетают вверх.
— Меня же нельзя обвинить в одном и том же преступлении дважды.
Я качаю головой и вздыхаю, пытаясь собраться с силами.
— Вы недооцениваете креативность окружного прокурора. Поскольку на поверхность всплыло то, что у вас были сообщники, в лучшем случае вас могут обвинить в преступном сговоре. И меня не удивит, если Джоанне не удастся остаться в стороне.
— Я могу убедить Кэролайн держать рот на замке.
— Не стоит. — Гнев вспыхивает в моей груди, и я пристально смотрю на пожилого мужчину. — Черт возьми, Стью. Игра окончена! Даже не думайте говорить об этом с Кэролайн. Глазом не успеете моргнуть, как к списку обвинений вам добавят запугивание
 
Он всем своим видом выражает негодование, но поскольку я все еще киплю от гнева за то, что моя жена невинно пострадала от рук его супруги, то понимаю, что должен прямо сейчас успокоить его, либо рискую растерять остатки самообладания.
— Чарльтон, вероятно, возьмется за дело сам, — говорю я ему. — Просто не высовывайтесь и слушайтесь его во всем. Особенно в том, чтобы не трепаться попусту.
— Но я хочу, чтобы меня представлял ты. В городе нет лучше адвоката по уголовным делам.
— Это так, — сухо отвечаю я. — Но я не могу. Мне очень жаль. — Мне очень жаль, что мне не жаль.
— Но почему? — Похоже, он готов был расплакаться.
Я на мгновение прикрываю глаза и устало тру переносицу.
— Я не могу представлять того, кто совсем мне не доверяет.
— Прекрати! — мой собеседник вскакивает и трясет перед собой руками. — Если бы я открылся, ты бы заставил меня пойти на сделку в обмен на признание вины. Но я не хочу за решетку!
— У них не было на вас реальных доказательств. — Я повышаю голос и тыкаю в его сторону пальцем. — Доказательством был только ваш страх. Они бы одержали победу только в том случае, если бы заставили вас признать свою вину. Я говорил вам об этом. А еще я говорил, что мы победим. И мы это сделали.
— Верно, — огрызается Стью, — но если бы ты знал, что я виновен, то так же упорно бы отстаивал мою честь?
Да пошел он! Неужели он всерьез говорит об этом? Я отворачиваюсь и отхожу в сторону. Мне надо взять себя в руки, и я глубоко дышу, потирая ладонью губы.
Почему его слова привели меня в такое бешенство? Ведь он же не первый и не последний клиент, который лгал мне.
Быть может, потому что я был уверен в нем? Он так искренне растрогался, когда услышал оправдательный вердикт. И я был по-настоящему горд, когда помог ему. Одной из самых важных причин, по которой я выбрал эту профессию, было то, что мне всегда хотелось защищать невиновных. Теперь, когда я знаю, что мой клиент не так уж невинен, я чувствую себя дураком. Дураком, которого вдобавок предали.
Так что да. Пошел он!
— Да, я бы бился за вас до последнего, — наконец говорю я, бросая на него испепеляющий взгляд. — Потому что это моя работа.
Стью в ответ лишь скрещивает на груди руки и недоверчиво смотрит на меня. Боже, как я устал. Думаю, пришло время бросить с ним нянчится.
— Что касается вашего развода, — говорю я, — Мне изначально следовало от него отказаться.
— Почему?
Подняв руку, я начинаю по очереди загибать пальцы.
— Во-первых, я не занимаюсь делами о разводах. Во-вторых, моя жена — адвокат противоположной стороны. И, наконец, в-третьих, я вроде как презираю вас.
Он багровеет и бросает мне зло:
— Ты не смеешь так со мной разговаривать!
Я не могу удержаться от смеха и меня даже не заботит тот факт, что я смеюсь в лицо очень важному клиенту с семизначным счетом в банке. Так что подхожу к нему и хлопаю по плечу.
— Удачи, приятель!
Пройдя несколько футов по тропинке вниз, я оборачиваюсь и вижу его возмущенное до предела лицо.
— Сделайте одолжение, держитесь подальше от своей жены.
Затем по дороге к своей хижине не могу избавиться от мысли, а почему бы мне самому не последовать собственному совету. Черт, сегодня утром Пейдж удалось отправить меня в нокаут. Еще утром я понял, что у нее есть нечто важное, по самодовольству, проскользнувшему в ее поведении и по тому, как поспешно она назначила встречу с клиенткой. Так что сразу связался с Родригесом и попросил прислать мне все материалы, что у него были на тот момент.
 
И когда я увидел на фотографиях Кэролайн и Джоанну Мастерс — не просто держащихся за руки на частном пляже в прошлые выходные, а еще их объятия и поцелуи, — я в самом деле был уверен, что в моих руках достаточно козырей, чтобы противостоять атакам Пейдж.