Исправить (ЛП)

Мой муж похож на статую, высеченную в горе. Ни единой эмоции не видно на его лице. Кого-то это может обмануть, но только не меня. Я слишком хорошо знаю, что скрывает этот неподвижный тяжелый взгляд. На самом деле он ошеломлен и в гневе. Отчасти он зол, потому что мне удалось заполучить эту информацию раньше него. Но я голову готова дать на отсечение, что основная его ярость приходится на клиента.
— О чем ты говоришь? — хрипит Стью после долгой паузы.
— Хватит пороть чушь, Стюарт. — Кэролайн с грохотом ставит стакан на стойку. — Наш следователь нашел доказательства этого.
Гарнетт нервно смеется.
— Бред сивой кобылы, все ваши доказательства.
Кэролайн бросается к нему через всю кухню.
— Нет, ты знаешь, что на самом деле бред? — обвиняя, она тычет в мужа пальцем. — То, что я верила тебе. Я поддерживала тебя и готова была биться до последнего. Я общалась с прессой, объявляя на весь мир, что ты невиновен. А вы все это время не только завязли в дерьме по уши, но и использовали мою компанию, чтобы проворачивать свои темные делишки. Этим вы дискредитировали не только дело всей моей жизни, но и меня вовлекли во все это.
Хотя ее муж похож сейчас на загнанное в угол забитое животное, он все же находит в себе силы пожать плечами и сказать:
— Ну, кому какое дело теперь до этого? Я оправдан. И меня нельзя обвинить в одном и том же преступлении дважды. — Повернув голову, он бросает вопросительный взгляд на Логана. — Это называется «повторное привлечение к уголовной ответственности», я прав, не так ли?
В ответ на челюсти Логана заиграли желваки.
— Блядский ублюдок! — выплевывает Кэролайн, а затем опускает взгляд на что-то на стойке бара. Время замирает. Черт! Мне уже знакомо это выражение на ее лице. Вчера, когда она чуть не столкнула Стью со скалы.
У меня перехватывает дыхание, я вскакиваю со стула как раз в тот момент, когда моя клиентка со злостью запускает в него стакан. Он просвистел в нескольких дюймах от головы ее мужа, прежде чем ударился о стену прямо за ним, где разбился с оглушительным грохотом. Стена сплошь оказывается в брызгах воды и пол усыпан осколками стекла.
Я резко выдыхаю. Боже милостивый, что творит эта женщина? Что творит эта пара? Что со мной творит это дело? Они смерти моей хотят? Я отыскиваю глазами Логана, и вижу, что он так же ошарашен, как и я.
— Ого!
 Лицо Гарнетта краснеет, а лягушачий голос становится пронзительным.
— Успокойся, черт тебя подери!
— Как ты мог поступить так со мной? — кричит она. А потом, схватив какую-то деревянную штуку со стола, с маниакальным блеском в глазах бросается прямо на Стью.
— Кэролайн! — стул с грохотом отлетает в сторону, когда я кидаюсь ей наперерез. — Стой!
— Эй! Хватит! Довольно! — я слышу гулкий голос Логана где-то позади меня, а чуть дальше Стюарт пищит:
— Господи Иисусе, женщина!
Моя клиентка, бежит к нему, размахивая своим импровизированным оружием, и я в отчаянии бросаюсь к ней, но как только протягиваю руку, чувствую удар.
Больно. Я отлетаю в сторону и при этом голова резко дергается назад. Совершенно ошарашенная я чувствую, как все вокруг начинает чернеть, а перед глазами вспыхивают искры. Ноги подкашиваются, но чьи-то руки подхватывают меня и не дают упасть.
Схватившись за лицо, я прислоняюсь к крепкому и теплому плечу. Я понимаю, что это мой муж прижимает меня к себе и бормочет мне прямо в ухо:
— Черт, что за дерьмо!
— О, Боже, — смутно слышу я стон Кэролайн. — Пейдж.
Логан, как истинный муж и опора, осторожно ведет меня в гостиную к дивану — тому самому дивану — где, крепко удерживая меня, бережно опускает на подушки. Присаживаясь рядом, он спрашивает тихо:
— Детка, ты в порядке?
— Думаю, да. — я убираю руки от лица и внимательно рассматриваю их. Слава богу, крови нет. Вся левая сторона головы пульсирует и разрывается от боли, в ушах не прекращается звон, поэтому мне кажется, что голоса окружающих раздаются словно издалека.
— Мне так жаль, — выдыхает Кэролайн, присаживаясь рядом со мной на корточки и кладет руку мне на плечо. — Пейдж, прости.
 
— Со мной все в порядке, — заверяю я ее и пытаюсь понять правда ли это на самом деле. — Даже крови нет. Верно? — Повернувшись, я спрашиваю об этом Логана, и он, наморщив лоб от беспокойства, отрицательно качает головой.
— Сколько пальцев? — спрашивает он, выставив передо мной руку.
— Три, — отвечаю я, замечая, небольшую вмятину у основания безымянного пальца. У меня еще осталась привычка трогать большим пальцем обручальное кольцо. Хотя я больше его не ношу.
— Здоровенный синяк будет, — комментирует Стью из-за двери.
— Вот спасибо тебе за это, — огрызается Кэролайн, резко поворачивая голову к нему, и я готовлюсь к новой вспышке ее взрывоопасной натуры.
— Нужен лед, — говорит Логан и отпустив меня, пытается подняться с дивана.
— Сейчас принесу. — моя клиентка вскакивает и бросается на кухню.
Логан нежно берет меня за подбородок, и изучая, поворачивает и наклоняет мою голову. Его с трудом сдерживаемые эмоции отражаются в глазах. В них темная и жгучая ярость, и у меня начинает все сжиматься внутри от понимания, что его забота и защита дарят мне успокоение.
Я не слабый и зависимый человек. И никогда не хотела быть с мужчиной только для того, чтобы он ограждал и оберегал меня от неприятностей. Вот почему я отчаянно ненавидела в себе то, что мне нравилось, когда Логан поступал именно так. И теперь я ненавижу себя еще больше, потому что понимаю, как сильно скучаю по нему.
Кэролайн возвращается с кухонным полотенцем, обернутым вокруг пакета со льдом. Когда она, вновь опустившись на колени, протягивает его мне, Логан забирает пакет и прижимает его к моей голове. Пока лицо постепенно охлаждается и немного немеет от холода, я начинаю шарить руками, в попытке отобрать свой рюкзак. Потому что — черт возьми! — могу и сама его подержать.
Но не стоит тратить на это сил. Все хорошо. Потому что пока Логан занят тем, что изображает из себя рыцаря в сияющих доспехах, ему недосуг срывать зло на наших клиентах.
— А теперь мы можем поговорить как взрослые? — спрашивает Стюарт, и единственным открытым глазом я наблюдаю, как он плюхается в кресло.
Кэролайн выпрямляется и резко поворачивается к нему.
— Пошел вон отсюда!
Гарнетт моргает, глядя на нее, улыбается и нервно смеется.
— Прости, что?
— Пошел отсюда вон, — холодно приказывает моя клиентка. — Не возвращайся по крайней мере час. Я уезжаю и больше не хочу тебя видеть.
У Стью начинают бегать глаза.
— Зайка…
— Стюарт, убирайся! — кричит она, указывая на дверь.
Он начинает пыхтеть, раздувая от возмущения ноздри и, пошатнувшись, встает с кресла.
— Знаешь, — с неприкрытой злобой говорит он, — Пока мы еще женаты, ты не можешь свидетельствовать против меня. Так что можешь попрощаться с «тихим и мирным разводом».
Что? Я готова рассмеяться. Господи, какой же он тупой!
— Стью… — Логан усталым голосом пытается предупредить своего клиента. Он сыт по горло этими людьми так, что это видно невооруженным глазом. И я, пожалуй, тоже.
— Думаешь, я все так и оставлю? — шипит Кэролайн. — Теперь я все силы приложу к тому, чтобы засадить тебя за решетку. Так что лучше поцелуй свою задницу на прощание.
Гарнетт становится красным, как рак, и, не говоря больше ни слова, разворачивается и уходит, нарочито громко хлопая дверью.
Повернувшись к нам, Кэролайн смотрит на меня, и я вижу глубокое и искреннее раскаяние на ее лице. Но мне от этого ни холодно, ни жарко. Ей бы стоит всерьез задуматься о посещении психолога с ее вспышками гнева.
 
— Я бы хотела поговорить с Пейдж наедине, — говорит она Логану.
Я чувствую, как он напрягается.
— Нет, я не думаю…
— Все хорошо. — я касаюсь его руки и забираю пакет со льдом. Смотрю в его упрямые глаза своим единственным здоровым глазом и прошу: — Пожалуйста.
В его взгляде мелькает нерешительность, а затем он со вздохом встает и направляется вслед за Стью. Правда, дверью хлопает не так громко.