Исправить (ЛП)
— Никогда не рано начинать ловить кайф. Я вернусь завтра, — с дьявольской ухмылкой добавляет он, — Даже если мне не удастся поспать. Я, конечно, могу в какой-то момент оказаться в кровати, но вряд ли смогу заснуть.
О, черт! Он просто ничего не может с собой поделать…
Выпучив глаза, мама тычет в него пальцем.
— Прекрати немедленно, или я начну описывать нашу с отцом сексуальную жизнь. В картинках.
Я с ужасом смотрю, как в глазах брата вспыхивает дерзкий огонек.
— Кэм! — кричу я на него.
Миа предупреждает:
— Не смей!
— Ну так вот, есть одна цыпочка, которую встретил на нашем концерте, в прошлые выходные — самодовольно говорит он, — и у нее есть сестра-близнец.
— Я тебе когда-нибудь говорила, — громко перебивает мама, — Что это была моя идея, чтобы твой папа отрастил бороду? Все дело в трении…
— Фу! — восклицаю я, зажмурив глаза, в то время как Мия хлопает себя по ушам и вопит: — Не-е-е-е-т!
С самодовольным смешком мой брат бредет к другой группе.
— Не забудь надеть презерватив! — кричит ему вслед мама, и Кэм, не оглядываясь, поднимает вверх большой палец.
— Боже, — вздыхаю я. — Будьте людьми!
— Это действительно не круто, мама, — выговаривает сестра. — Когда мы были детьми, ты так не шутила о сексе. Не понимаю, почему сейчас это стало нормой только потому, что мы повзрослели.
— Ну, двое из нас троих взрослые, — комментирую я, и Миа кивает в знак согласия.
Мама закатывает глаза.
— Мы шутили над тобой, когда ты была маленькой. Ты просто не понимала.
Миа смеется. Я нет. Потому что внутри сгораю от воспоминаний о недвусмысленных, полных флирта, дразнящих разговорах, которые мы с Логаном вели перед ничего не понимающими детьми.
— Кому-то нужно сменить подгузник.
Мой отец тащит Эллиота, как сверток, под мышкой. От этого мой сын визжит, извивается и хихикает. Несмотря на седину, папа сейчас выглядит таким же подтянутым. Даже в статусе деда, вице-президента по медицинскому персоналу университетской больницы и почетного профессора, он так же красив, как на фотографиях, где он, двадцатилетний молодой врач, только начинал свою карьеру в анестезиологии.
Новое в его облике — светлая, с проседью борода, которая удивила нас на Рождество. И теперь, глядя на нее я буду вспоминать слова моей матери о трении. Большое спасибо, мама!
— Ой, вот ты и займись этим, дорогой, — беззаботно говорит мама, а потом смотрит в мою сторону. — Пейдж, сумка с подгузниками в машине, верно?
— Ага. — выпрямившись, я достаю ключи из кармана шорт и протягиваю отцу. Он молча берет их у меня без особого восторга. Бросает на маму многозначительный взгляд, который, я готова поклясться, обещает возмездие, затем поднимает внука на бедро и топает к стоянке.
— Я еще немного побуду с девочками.
Миа, уходит с ведром, оставляя меня наедине с мамой.
Возвращаясь к сбору клубники, я улыбаюсь от мысли, что секрет счастливого тридцатипятилетнего брака моих родителей, заключается в их пассивно-агрессивном подшучивании. Сейчас, будучи взрослой, я воспринимаю это, как своего рода прелюдию, если только это не достойная внимания мысль…
Но перестаю улыбаться, когда понимаю, что именно так должны выглядеть мы с Логаном в их возрасте. Все еще влюбленные, все еще подшучивающие друг над другом, и все еще имеющие активную и удивительную сексуальную жизнь. Мы также должны были с нетерпением ждать совместного выхода на пенсию, путешествовать и заниматься хобби и с удовольствием проводить как можно больше времени с внуками.
Так что да. Еще один пункт в моем плане, который можно вычеркнуть.
Наверное, пора уже составить новый план.
Наконец мама нарушает молчание.
— Как продвигается дело о разводе, над которым ты работаешь с Логаном?
— Я не работаю с ним, — поправляю я, стиснув зубы. — Пока все нормально. На днях подала заявление. Мы с Бет обедали в прошлые выходные, и она кое-что мне посоветовала.
— Что именно?
— Подключить «тяжелую артиллерию». Она порекомендовала своего детектива, и я уже наняла ее, чтобы раскопать подноготную клиента Логана. Я почти уверена, что результат будет. У таких парней, как Стюарт Гарнетт, всегда есть прошлое.
В напряженной тишине обнаруживаю, что мама наблюдает за мной, приподняв бровь.
— Что? — спрашиваю я, защищаясь. — Гораздо проще исправить чужой беспорядок, чем свой. Особенно когда тебе за это платят.
Тяжело вздохнув, мама бросает в ведро большую кроваво-красную клубнику.
— Он даже не хочет обсудить твою возможность переехать сюда?
— Нет, — отвечаю я, и мне кажется, что темное облако смирения накатывает, затуманивая мой мозг.
— Ну, — кисло говорит мама, — ты же знаешь, что я думаю на этот счет.
Правильно. У нее есть теория, что Логан против не столько из-за его близости к детям, сколько из-за контроля. И что он согласен оставить все как есть, потому что я все еще нуждаюсь в нем финансово, и это дает ему рычаги влияния.
Неудивительно, что мамин мыслительный процесс привел ее к таким выводам. Она никогда не бросала работу после рождения детей, никогда не брала больше нескольких недель отпуска по беременности и родам, отказываясь оставить карьеру и работала просто отлично. Мы росли на попечении няни или, зачастую, бабушки.
С тех пор как я стала достаточно взрослой, чтобы понимать, она убеждала меня, как важно для женщины быть финансово независимой.
И я слушала ее. Я действительно хотела быть такой. Но я никогда не ожидала, что окажусь в таком положении.
— Мне просто нужно уладить дело без сучка и задоринки, — пытаюсь успокоить ее. Мне ненавистна мысль, что она права, когда думает, что я сделала неправильный выбор. — Этот клиент может стать большим прорывом.
Пронзительный звук мобильного телефона прерывает нас, и я тянусь за ним в задний карман шорт. Сердце замирает, когда я вижу на экране имя Кэролайн. Звонок означает что, либо ей все равно на то, что я в отпуске, и это раздражает. Либо то, что это чрезвычайная ситуация — что еще хуже.
— Помяни черта… — говорю я маме. И, прежде чем ответить, поднимаюсь с земли на случай, если придется уйти, чтобы побыть одной. Первое правило практикующего юриста: соблюдать конфиденциальность адвокатской тайны.
— Извини, что звоню тебе во время отпуска, Пейдж, — раздается из динамика бодрый голос Кэролайн после того, как мы обменялись приветствиями. — Есть время кое-что обсудить?
— Ну, конечно.
— Я говорила со Стью, — натянуто произносит она. — Он готов сесть и начать переговоры.
— Отлично.
— … если я поеду с ним на озеро Тахо.
Мой разум резко нажимает на тормоза. Что-что? Сбитая с толку, переспрашиваю:
— Тахо?
— Гостиница «Охотник», — поясняет Кэролайн. — Мы там провели медовый месяц, и с тех пор возвращались туда каждое лето.
— Э-э… — отвечаю я, все еще недоумевая. — О´кей…
Кэролайн вздыхает, прежде чем продолжить.
— Так вот, он сказал, что если я проведу с ним неделю и честно попытаюсь все исправить, а это не сработает, то он будет сотрудничать. — с горечью она добавляет: — Он даже будет великодушен ко мне. Он на самом деле использовал это слово.
Сукин сын! Я крепче сжимаю телефон, и все мое тело напрягается от гнева.
— Вы не должны идти на это, — говорю я в трубку с деланным спокойствием. — Если потерпите еще немного, я сделаю все, что в моих силах, чтобы заставить его пойти на переговоры и, если это не сработает, наши шансы в суде действительно хороши, особенно учитывая, что вы не ждете от него большой выплаты.
— Но так будет быстрее и менее… публично — перебивает Кэролайн. — Ты так не думаешь?
Ярость накатывает волнами. Черт бы побрал Стюарта Гарнетта. И, черт возьми, Логана тоже. Даже если он не несет ответственности за нелепую попытку манипулирования своим клиентом, я могу гарантировать, что он не был против.
Но почему Кэролайн соглашается с требованиями Стью? Эти ее рассуждения… Она что-то скрывает, и я чувствую это нутром.