Верните мое тело! (СИ)

Но поддержать его надо, подумала Ника, откусывая сочную, с горчинкой, но на вкус абсолютно не сытную репку. Медленно, тщательно жуя – торопиться всё равно было некуда – она прикончила овощ. В общем, понятно, почему тут так мало полных людей. Добавки особо не хочется.
Раздумывая куда бросить несъедобный кусок ботвы, девушка взглянула на руку виконта и взвизгнула. Гунилла немедля со своей стороны кровати вцепилась во вторую руку больного, тщательно разглядывая ногти. Церковник, разом вскочивший с кресла, через мгновение был рядом. Даже стража, чувствуя изменение момента, встрепенулась, непонятливо оглядывая происходящее.
– Синие, – торжественно объявила Гунилла. – Нужно пить настой, сейчас!
Монах тихо кивнул, соглашаясь и разрешая. С помощью знахарки Нике удалось влить неприятную на вид, бурую смесь виконту в горло.
Брр! Нику даже передёрнуло от отвращения, когда она на минуту представила, что пьёт это зелье.
 – Ты про лечение дергаешься? – поинтересовалась знахарка. – Это ты зря. Наше лекарство лёгкое. Ты еще настоящего зелья не видела. От болот. От него даже я охаю, а я много повидала.
 Прошло несколько томительных часов. За окнами наступил сизый вечер, сменившийся непроглядной, безлунной ночью.
С виконтом никаких изменений не происходило, разве что дышать начал менее отрывисто.
Церковник наконец отлучился, не оставив вместо себя никого, лишь строго предупредив охраняющих, сходящих с ума от безделия солдат следить в оба глаза за происходящим. Они некоторое время даже сидели прямо, но потом, неспеша, расслабились и уселись поудобнее.
Знахарка выглядела как памятник самой себе, мерцая в колеблющемся огоньке горящего в чашке масла. Неподвижная и даже не моргающая глазами – казалось, она может так просидеть вечность.
 А Ника никак не могла найти себе места. Наверное, это был самый длинный день в её жизни.
– Гунилла, давай поговорим, – попросила Ника. – А то я с ума сойду от этого наблюдения.
– Давай, – согласилась знахарка. – Как тебе понравилась репа? Как по мне, так немного недозревшая, рановато выдернули. Еще неделю посидела бы, не помешало.
– О господи… Что ты такое говоришь?! Нам смерть светит, а ты о репе!
– О смерти нет смысла разговаривать, – помотала головой знахарка. – когда ты есть – ее нет, когда она есть – тебя нет. Ты с ней толком не встречаешься. А репа могла бы быть и более зрелой.
– Это дурдом какой-то, – прокомментировала Ника. – Тебе не о чем со мной поговорить, кроме этой дурацкой репы? Я же к вам из другого мира пришла, неужели это тебя не интересует? Спроси, как мы там живём, что делаем? Наконец, спроси есть ли у нас репа, если других вопросов нет!
– Ну, есть у вас там репа? – поинтересовалась Гунилла.
– Представь себе, есть, – едко ответила Ника. – И не только.
– Понятно, – кивнула знахарка, отворачиваясь к виконту.
– Вот про тебя точно можно сказать, что ты человек не любопытный, Гунилла.
– Меня сейчас больше вот он, – кивнула знахарка на больного, – интересует. Тут важно не упустить момент, когда душа обратно в тело полностью впрыгнет. Не упустить.
– Думаешь получится?
– Одно из двух – либо получится, либо не получится.
– Спасибо, – вздохнула Ника отворачиваясь. – С тобой поговоришь, сразу легче становится.
Среди ночи виконт начал непрерывно икать, что очень возбудило знахарку и немедленно проснувшегося церковника, уже вернувшемуся к этому времени. Потом больного вырвало на тряпку, загодя Гуниллой подложенную.
– Хорошо, – кивнула она. – Ёж гуляет.
Ника опять содрогнулась, представляя себе, чего там и как гуляет.
Когда виконта вырвало второй раз, глаза его судорожно открылись и в этот момент знахарка, подскочив к нему, сцепленными вместе руками, нанесла ему удар в грудь, и заорала.
– Останься!
Виконт выпучил на неё непонимающие глаза и что-то слабо промычал. Он попытался поднять от подушки голову, но обессиленно свалился обратно и закрыл глаза.
Ника подняла взгляд на Гуниллу и вздрогнула, встретив на её лице радостную, торжествующую улыбку.
 
– Меня ещё моя бабка учила ежа водить. Как раньше делали. Всё люди умели, не то что сейчас! – и она с превосходством посмотрела на монаха.
– Посмотрим, посмотрим… – с сомнением повторил тот, теребя пальцами.
– А ты говоришь репа, – с укоризной сказала она Нике.
– Сообщите маркграфу, что виконт приходит в себя и, конечно, мадам Мелиссе, – рванулась Ника к церковнику.
– Мадам Мелисса и её свита, в ответ на неподобающее обращение, – ответил тот, – покинули замок.
Глава 11
Кто ты, старая ужасная женщина? – первым делом спросил виконт, открывая глаза. – Я что умер и попал в ад за мои дела? Или ты просто не очень красива?
– В следующий раз, когда вас будет нужно лечить, я позабочусь о том, чтобы в зелье было больше слабительного. Тогда ваши мысли, мессир, будут заняты другим.
– Это добрый ангел, Гунилла, – вступилась за знахарку Ника. – Она на самом деле спасла вас.
Виконт перевёл взгляд на Нику и узнавающе кивнул:
– Тебя помню. Впрочем, и её тоже помню. Её разве забудешь, раз увидев? Я её с детства помню. И не люблю. Каждый ее настой отвратительнее предыдущего.
– Я приму это как благодарность, так и быть, – решилась знахарка. – Что взять с больного.
– Как вы себя чувствуете, виконт? – подошедший церковник внимательно осматривал лежащего.
– Как может себя чувствовать человек, побывавший на том свете? Живым я себя чувствую.
– Хвала небесам! – воздел руки вверх монах. – Только с их изволения мы и можем ожидать чудес. Это, поверьте мне, чудо, что вы снова с нами. На чудеса господни только и можем мы уповать.
– А что вы сделали, чтобы познакомить меня с организаторами этого чуда? Надеюсь, они уже задержаны?
– Контрольные посты со святыми дарами указали на прилив зла в этой области, но наши средства, хоть и ниспосланы небом, но отнюдь не совершенны. Все указывало на вину кухарки Клары, но их роль в вашем исцелении и возвращении несколько ослабляет эту гипотезу.
Позвенев цепью соединяющею её с Гуниллой, Ника снова забеспокоилась.
– Вы же верите милорд, что мы здесь ни при чём?
Виконт косо улыбнулся и подтянул себя на локтях выше к изголовью кровати.
– А где в данный момент находится благородная мадам Мелисса? – поинтересовался с видимым равнодушием.
– Мадам и ее экскорт покинули владения, оскорбленные некоторыми нашими… действиями, – объяснил церковник.
– Будьте добры, святой отец, немедленно выслать погоню по их следам. Они лишают меня возможности лично извиниться перед ними.
– Я не думаю, что мадам согласится вернуться в замок – даже для извинений, милорд.
– Выслать отряд достаточного размера, чтобы убедить их выслушать извинения. Сейчас же!
Церковник осторожно поинтересовался:
– Вы знаете нечто, чем хотели бы поделиться со мной милорд?  Отряд, сопровождающий мадам, может нехорошо воспринять такое приглашение.
– Ничего, – отмахнулся виконт. – Применить силу – для сомневающихся.
– Какую? – осторожно поинтересовался монах.
– Любую! Мадам должна быть доставлена сюда немедля!
Коротко кивнув, церковник вышел, на ходу жестом забирая за собой ничего не понимающих охранников, с интересом наблюдавших за разговором.
– Цепь! – крикнул им вслед виконт, и, по отмашке монаха, охранники сняли ненавистную цепь, ругаясь на непослушный, плохо работающий ключ.
– Распорядитесь, чтобы мне доставили вина, немедленно! – добавил, кивая Гунилле.
– Вам ещё рано пить вино, милорд! – всполошилась та. – Лучше если смешать молоко и…
– Тут я знахарь не хуже тебя, женщина. Вина и быстро.
Знахарка, ворча, удалилась.
Виконт резко сел в кровати. Но тут его резко качнуло назад, и он в изнеможении упал на подушки.
– Вам действительно еще рано вставать, милорд, – попробовала урезонить его Ника.