Силуэты снов (СИ)

— Виллен, Даррина одна знает об этом?
— О чём?
— О том, что верховный иерарх реальностей — не единственный носитель своего сознания.
На Виллена жалко было смотреть. Его уверенность в себе растаяла в одно мгновение.
— Некоторые предполагают, но знает только Даррина, — подавленно произнёс он и отвернулся от меня. — Как ты узнала?
— Почему тебя удивляет, что человек твоего клана, потомок великого Вебстера немного разбирается в таких вещах?.. Чем же ещё сканер может шантажировать самого иерарха? К тому же ты дважды не ответил на мой зов.
Виллен в растерянности тёр подбородок. Его лицо снова стало непроницаемым, но я видела, что его смятение продолжалось. Я это чувствовала.
— Как тебе удавалось скрывать это так долго?
— Только с помощью Даррины, — ответил он и снова отвернулся от меня. Почему‑то он очень старался, чтобы я не видела его лица.
— Поверь мне, у меня нет прошлого в этой жизни, поэтому я не собираюсь ни отбирать у тебя власть, ни делить её с тобой.
— Я прекрасно представляю, что у тебя совсем другие интересы и намерения. Это ещё одна причина, почему я не стал скрывать от тебя, кто ты такая… Это даже хорошо, что твоё преображение произошло раньше, чем моё. У меня будет надёжный союзник из моего клана.
— Сколько у тебя аналогов?
Виллен раздражённо махнул рукой:
— Один единственный. И, что плохо, он практически равный. Если бы я имел хоть маленький перевес, я бы смог ответить на твой зов.
— Ты не прав, — я помнила, что ещё тогда, когда я была оборотнем, я уже могла общаться с Валерием и даже вклинилась в контакт с Дарриной. Но это у меня получилось отнюдь не потому, что львиная доля всей моей силы была именно в Кате, а потому, что вокруг было скопище дверей. — Чтобы отвечать на призыв наяву, нужно вовсе не иметь аналогов.
— Допустим, — согласился Виллен. — Даррина давно ведёт человека, от которого зависит моё преображение. Его необходимо убрать как можно скорее. Я не могу продолжать рисковать. В конце концов, даже если за это время все выплывет наружу, со смертью моего аналога я обрету те же качества, что и ты. И смогу сам открывать нужные нам двери.
— Как же вы уберёте его?
Виллен пожал плечами:
— Даррина меня обнадёжила, что это будет достаточно просто. И вот уже более трёх лет она с этим возится. Почему‑то ей не удалось добиться от Извекова достаточно чётких действий тогда, когда это было необходимо. Теперь же Извеков ускользнул, и к тому же я пошёл на поводу у тебя, приказав оставить его…
— Не жалей об этом. Извеков все равно не стал бы больше ничего делать. Но объясни мне, почему опять Извеков?
— Мой аналог живёт в реальности Извекова. Ты ведь тоже там жила, как я понял?
— Да. Но Валерий говорил мне, что я настоящая находка, что людей с двумя аналогами практически нет… А теперь ты мне говоришь, что там есть человек ещё более подходивший для той цели, которую преследовал он. Почему тогда Извеков переключился на меня?
Виллен нервно качнул ногой:
— Не путай. Мой аналог не может быть использован. Для того, чтобы подготовить его к целенаправленной деятельности, нужно вернуть ему недостающую силу. Это можно сделать, только убив меня. Само собой, я рассчитываю на другой порядок событий… Если у тебя и впрямь было два аналога, это, действительно, редкость.
— Тогда почему же твой двойник ещё жив? Насколько я знаю Извекова, он шёл к своим целям, не останавливаясь практически ни перед чем.
Виллен пожал плечами:
— Во‑первых, потому что ему помешали. Первый раз три года назад. Извеков очень сопротивлялся. Даррине удалось его сломать. Но все равно он действовал медленно и неловко, поэтому у него ничего не получилось. Второй раз тоже поднялась заваруха, в которой Извеков совершенно выбился из‑под контроля. Мой двойник остался жить. Извеков был уже в состоянии скрытого сопротивления, поэтому переключился на тебя. Возможно, ему просто было удобнее работать с тобой. Но ни я, ни Даррина уже не вникали в то, что он там делал помимо работы с моим двойником. Даррина работает только с главными из своих подопечных. А уж они сами выбирают себе подсобный материал для своих целей.
 
— Для твоих целей.
Виллен посмотрел на меня. Темные глаза его жили как бы сами по себе, навязчиво напоминая мне… На секунду у меня остановилось сердце. Поток адреналина хлынул в кровь. Факт, сначала возникший, как догадка, почти сразу стал очевидным утверждением.
— Да, для моих целей, — отозвался Виллен. — Что с тобой, Рэста?
Я смотрела в его карие глаза, и видела Юру. Мне даже не хотелось уточнять, права ли я в своей догадке. Причудливое переплетение фактов делало действительность похожей на страшную сказку. И я сильно пожалела, что мне пришлось вообще узнать об этом.
— Виллен, Даррина следит за аналогами тех, кого вы сторожите в ожидании «преображения»?
— У неё и её людей нет на это времени.
— Значит, они не знали, сколько у меня, например, было аналогов, где они жили, кем они были?
— Если бы мы знали, кто ты, возможно, в твоём случае мы более тщательно все прорабатывали. Но, если ты хочешь знать фактическое положение вещей, то нет. Этого никто не отслеживает.
Обнадёживающее известие. Пусть они и дальше ничего не знаю. Только бы у меня это получилось. Только бы я смогла вернуться вовремя. И сделать это надо так, чтобы за мной не просочилось ни одного человека из Первого мира.
— Рэста, в чем дело? О чём ты думаешь?.. Ты совсем меня не слушаешь.
— Извини, но я не хочу ничего слушать. Я хочу уйти.
Виллен пожал плечами:
— Хорошо, договорим после.
— Я хочу выйти из этого здания. Это возможно?
— Конечно. Только ты нигде не должна бывать одна.
Виллен нажал кнопку вызова на своём пульте. Марсен бесшумно появился и замер в поклоне.
— Отныне ты телохранитель моей сестры.
— Да, иерарх.
— Ты подчиняешься ей, но, если что‑нибудь случится — ответишь передо мной.
— Да, иерарх.
Я почти выбежала из зала, не простившись с Вилленом. Ошеломившая меня догадка гнала и гнала меня куда‑то вперёд. Марсен быстрым шагом следовал позади, я слышала за спиной его ровное дыхание.
— Я хочу выйти из здания, — повторила я вслух, чтобы Марсен меня услышал.
— Куда? В город? — уточнил он.
— Нет, куда‑нибудь на природу. В вашем мире существует такое понятие?
Марсен молча указал направление. Я послушно пошла за ним. Постепенно я совершенно отключилась от всего, что меня окружало. Только звучные гулкие шаги Марсена и мои собственные размышления.
Сейчас мне очень нужно было поговорить с Валерием. Но вряд ли он услышал бы меня, я никак не могла сосредоточиться на контакте. Исчезли последние, и так уже почти стёршиеся основания для моей ненависти к Извекову. Бедняга… Он все делал, подчиняясь чужой воле: строил Рай, стрелял в Юру, убивал и создавал своих собак.
Катя и Юрий, Виллен и Рэста. Случайно ли, что в разных реальностях они оказались рядом? И случайно ли то, что Виллен и Юра… Боже, у меня не было разумного повода желать зла Виллену. Но он открыл охоту на Юру с твёрдым намерением довести её до конца.
Если Первому миру так и не удастся открыть ни одной двери, никто не сможет причинить вреда Юрке. По крайней мере до тех пор, пока Даррина не подыщет кандидатуру нового Извекова.
Неужели единственный разумный выход — остаться здесь и напрочь прекратить все попытки к возвращению? Не выйду отсюда я, не выйдут некоторое время и все остальные… Нет, все‑таки Катя Орешина совсем не умеет мыслить масштабно.
Понять ситуацию это ещё не всё. Необходимо чётко представить, на что следует направлять усилия, а что лишь бесплотный мираж. Наверняка, если бы я спокойно дослушала Виллена, он объяснил бы, зачем Первому миру нужно физическое проникновение в другие реальности? Что это даст им и остальным? Если бы Рэста прожила свои годы сознательно, она не задумывалась бы над дилеммой: спасать какого‑то парня за то, что он хороший, или исполнить высшую миссию, порученную Первому миру неизвестно кем, и работать для своей цивилизации. Только у меня могли возникнуть такие дурацкие вопросы.