Моя страна - прежде всего! (СИ)
Берия насмешливо фыркнул. Хотя Саше показалось, что его взгляд быстро вильнул.
— Я работаю допоздна, мне некогда по улицам кататься. И жена у меня есть. Подожди, что ты сказал?! Какие ещё школьницы?.. — тут Александр понял что Берия по настоящему рассердился. — Ты что мне тут несёшь, щенок! Совсем обнаглел?!
Саша почувствовал, что внутри него застыла кровь. Кажется, он всё-таки нарвался… Забыл, что говорит с одним из самых могущественных людей страны.
Внезапно Берия словно опомнился, успокоился и встал с дивана. Поглядев на Александра, он проговорил:
— Скоро мы с тобой опять встретимся. И поговорим более предметно… Кстати, а когда… — но тут же замолчал. Постоял и молча вышел из комнаты. Растерянный Саша сидел, не зная что делать. Через минуту зашёл мрачный Круглов и скомандовал:
— Иди давай!.. Не знаю что ты ему рассказал, но он явно недоволен..
Уже в машине, на пути в свою камеру, Саша вдруг понял, что хотел спросить Берия в самом конце… и посочувствовал ему.
Тот же день. Берлин.
Ханна Грубер.
— Спасибо, Клара. Можешь пока быть свободной… — сказала она, и устало вздохнула после ухода секретарши. Бумажные завалы одолевали её на работе каждый день, заставляя часами сидеть за столом изучая, подписывая, отказывая и перекладывая десятки документов. Каждое утро, заходя в кабинет, она видела на своём столе внушительную пачку бумаг, которую готовила для неё Клара, приходя даже раньше своей начальницы. Что ж, во многом это и составляет работу руководителя, а она им и являлась. Работа нравилась ей, кроме хороших денег она ещё приносила Ханне удовлетворение от пользы своего труда. Ведь во многом именно от её отдела зависела пропаганда в стране, десятки миллионов немцев каждый день проходили мимо плакатов, расклеенных на афишах, стенах и других подходящих поверхностях. Солдаты, подростки, женщины, самолёты, танки, корабли… всё это было плодом трудов её сотрудников, без устали восхваляющих армию и народ Третьего Рейха. Ей доверяли даже печатать портреты самого фюрера! Несколько раз рейхсминистр Геббельс публично выражал ей благодарность от себя лично и даже от фюрера.
Откинувшись на спинку своего кресла, она отложила ручку и начала разминать затёкшие пальцы. В кабинете было тихо, через окно еле слышно пробивался шум города. Через толстую дверь, наоборот, не было не слышно ни звука, хотя Клара наверняка печатала сейчас на машинке.
Ханна вполне разделяла национал-социалистические взгляды и была членом NSDAP с 1933 года, сразу, как только фюрер пришёл к власти. Это было тяжёлое время. Веймарская Германия задыхалась в тисках ограничений, наложенных в качестве наказания за войну, развязанную в 1914 году. Вынужденная пресмыкаться перед Англией, Францией и США, страна мечтала о свободе. Свободе жить так как она хочет. И, конечно, месть! За поражение, за миллионы напрасно погибших на французских полях, за нищих людей, отчаянно ищущих еду на улицах, за униженную, сильно сокращённую армию. Но немцы терпели, сжав зубы. Несмотря на предательство, они верили, что настанет тот день когда они сбросят с себя цепи и встанут во весь рост. И тогда… Тогда все, кто сейчас смеются над немцами и унижают их, горько пожалеют об этом. Пусть только придёт лидер, вождь… Весь мир содрогнётся под грохочущей поступью сапог германских солдат, когда они, пылая жаждой мщения, будут топтать мостовые вражеских столиц! На это раз они подготовятся основательнее и вырвут победу у надменных англичан и заносчивых французов.
Она была ещё совсем молодой девушкой, когда её отец ушёл на войну по приказу кайзера. И не вернулся, навсегда оставшись там, во Франции, вместе с её дядей. А в 1917 году туда же отправился её первая любовь, Эмиль. Высокий, красивый парень, так заразительно смеявшийся… Их первый и последний поцелуй на перроне берлинского вокзала. Запах его новой шинели она помнит до сих пор. Он был добровольцем, наивно верящим, что именно его появление на фронте поможет, наконец, прорвать последним усилием фронт и взять проклятый Париж. И заплатил за это своей жизнью. Именно тогда она поняла, кто виновен в смерти Эмиля, отца и дяди. Англичане и французы, которые всё время провоцировали Германию и всё-таки втянули её в войну! У кайзера просто не было другого выхода. Но даже в этом случае могучий германский дух едва не добыл себе победу. Увы, с востока им в спину ударили русские, заставив биться на двух фронтах сразу. Немецкие солдаты самоотверженно сражались, раз за разом пытаясь пробиться к французской столице, устилая поля своими трупами, но каждая такая попытка вызывала активность русских, понукаемых из Парижа и Лондона. А потом… потом сказался численный перевес, огромные потери и нехватка ресурсов. Даже отравляющие газы не помогли. И Германия надорвалась. Правда перед этим рухнула Россия, своими потерями дорого заплатив за нападение на немцев, но уже было поздно.
В 1933 году это, наконец, свершилось. На вершину власти пришёл настоящий лидер, фюрер, Адольф Гитлер, отодвинув дряхлого Гинденбурга. Он сразу объявил, что во главе своей политики ставит только желания немецкого народа, а все остальные пусть идут к чёрту. Его блестящий ораторский талант покорил её и она поняла: вот и настал тот день, который ждали миллионы немцев! Новый фюрер стал строить дороги, возрождать армию, ликвидировать безработицу, и люди поверили в него. Наступила новая эра. Аншлюс Австрии, присоединение Чехословакии и Польши показало, что намерения у Гитлера серьёзные и всё только начинается. И Ханна намерена была сделать всё что в её силах чтобы помочь своему фюреру в его делах.
Но была и ещё одна причина по которой она часто оставалась на работе допоздна. Эту причину звали Ульрих. Её муж, которого она когда-то любила, и сделавший всё чтобы убить её любовь. Много лет назад они гуляли под ручку, целовались на улице и занимались сексом так, что она боялась стука соседей в дверь. Ханна мечтала о ребёнке, но Ульрих под разными предлогами уклонялся от этого и всегда кончал куда угодно, но не в неё. Сначала это её не особо огорчало, но года шли, а Ульрих мало-помалу отдалялся от неё. Ушли в прошлое прогулки, бурная страсть превратилась в постылую обязанность и теперь они лишь на людях представляли собой успешную пару. Муж сначала работал журналистом в одной из газет, но пристрастился к карточным играм, выпивке и его карьера пошла вниз. Потом его уволили, он попытался устроиться в другие издания, но его обошли другие, более хваткие и без вредных привычек. К тому же тогда, во время кризиса, толпы безработных готовы были на любую работу и Ульриху, который всегда страдал излишним самомнением и самоуверенностью, хорошее место больше не светило. Это ещё больше подкосило его и он начал превращаться в ворчливого, вечно обиженного на всех неудачника, который сдался и махнул на себя рукой. Нет, на людях он был почти такой же, элегантно одетый и побритый, но дома… Это уже был совсем другой человек. Расхристанный, с мутным взглядом, с перегаром изо рта, он внушал ей отвращение и брезгливость.
Сама она всегда ухаживала и заботилась о себе. Лицо, фигура, одежда, причёска, макияж… мужчины на улице провожали её глазами, некоторые подходили знакомиться. Ханна знала что они хотят, их горящие взгляды буквально липли к её стройным ногам на каблуках и вырезу на платье. Изменять мужу она начала давно, как только узнала, что он умудрился так же изменить ей прямо на свадьбе, с одной из её подруг, теперь уже бывшей. Отец Гюнтера тоже был одним из её любовников, причём, очень давним. Одно время её привлекала в нём жизнерадостность, оптимизм и некоторая властность. Но потом это приелось, и она встречалась с ним всё реже. Впрочем, тот не особо огорчался, она знала, что является не единственной его любовницей. Ульрих давно уже забыл дорогу в её спальню, да и вообще появлялся дома редко, поддатый, злой и пропахший дешёвыми духами. В остальное время он пропадал у своих знакомых и всяких проституток, на которых спускал деньги жены. Она, после прихода Гитлера к власти, смогла попасть на работу в рейхсминистерство пропаганды. Пришлось иногда давать колченогому коротышке Геббельсу, но это того стоило. Ханна стала видным человеком в организации, а Йозеф скоро отстал от неё, соблазнившись другими объектами для своего желания. Теперь она могла полностью посвятить свою жизнь самой себе, не беспокоясь о том на что жить.