Моя страна - прежде всего! (СИ)
— Запомни, парень! — продолжил он, положив Хельмуту руку на плечо. — Я не заставляю тебя убить этого еврея. Ты можешь отказаться и я сделаю это сам. Но ты должен сейчас решить для самого себя… На что ты готов ради нашего фюрера и Германии? Если ты боишься и считаешь что слишком мал для такой чести то я пойму. Носить форму Гитлерюгенда, петь "Хорста Весселя" и кричать на парадах "Хайль" ещё не значит быть настоящим нацистом и, тем более, эсэсовцем! Главное наше отличие от обычных людей — сила воли и духа! Мы можем и даже ОБЯЗАНЫ делать то что не могут они, понял? Не ради себя или своих желаний! Просто так НАДО! Для Германии! И потому что так велел фюрер! И теперь ты должен решить… Прежде всего, для самого себя… Кто ты сейчас? Маленький мальчик в коротких шортах, который побоится взрослой ответственности и спрячется за юбку матери или же настоящий мужчина, решительный и жестокий нацист, готовый на всё ради своей страны и её фюрера? Это трудный выбор но ты обязан его сделать если считаешь себя мужчиной! Так что давай, отвечай..
Гюнтер поразился как Пайпер психологически тонко подводил мальчишку к нужному решению, использую иллюзию выбора. На самом деле его у Хельмута уже не было. Если он откажется при куче свидетелей то обречёт сам на себя позор и несмываемое пятно слабака, рохли, готового быть ответственным только на словах а не на деле. Для подростка, особенно в таком возрасте, это неприемлемо. В такие годы они все пытаются доказать что уже взрослые и хотят чтобы к ним обращались соответственно. После такого провала самооценки его уже не будут уважать ни товарищи ни знакомые… Так что ответ был очевиден.
Хельмут взял протянутый Йоханом пистолет и медленно направил его на пожилого еврея. Его руки мелко дрожали и ствол тоже дёргался. Вот он, момент истины! После такого мальчишка, несомненно, изменится… Но в какую сторону?
— Мальчик, прошу тебя… — взмолился мужчина, протянув к нему руки. — Не стреляй! Мы хотим жить… Просто жить! Пожалуйста, не надо!..
— Не обращай внимания, Хельмут… — посоветовал Пайпер. — Они все так умоляют. Даже животные хотят жить. Их вина доказана уже самим фактом рождения. Раз фюрер сказал что они должны умереть — они умрут. Это закон. Просто прицелься ему в лоб и выстрели. Ничего сложного, поверь! И не закрывай глаза, ты должен всё увидеть сам!
Подросток уткнул оружие прямо в лоб мужчине. По виску его покатилась капля пота, он побледнел не меньше матери и облизнул пересохшие губы. Тяжёлое дыхание вырывалось из рта… Палец на спуске дрожал.
— Огонь! — внезапно крикнул оберштурмфюрер, словно щёлкнул кнутом. Хельмут вздрогнул и тут же раздался выстрел. У пожилого мужчины в центре лба образовалась небольшая дырочка, зато из затылка щедро плеснуло кровью и выбитыми мозгами. В следующую секунду остолбеневшего от неожиданности подростка согнуло в сильнейшем приступе рвоты. Кашляя, он опустился на землю и тут же к нему метнулась мать.
Тело мужчины покачнулось и завалилось назад.
— Ну вот, я же говорил ничего сложного! — резюмировал Пайпер и поднял пистолет из разжавшихся пальцев Хельмута. — Молодец, роттенфюрер, вот теперь я верю что из тебя выйдет настоящий эсэсовец! Буду рад если со временем ты окажешься под моим командованием. А то что блюёшь… Это нормально. Когда я убил своего первого врага то валялся на земле минут пять… Тьфу, даже вспоминать не хочу свою слабость! — сморщился он. — Зато потом было намного легче, поверь. Самое трудное — начать!
Переведя ствол на женщину, которая пыталась подползти к трупу мужа, он выстрелил ей в голову и она неподвижно уткнулась в землю. Спокойно убрав оружие в кобуру Пайпер весело улыбнулся и сказал:
— Всё, друзья, представление окончено, можно расходиться! Эй, кто-нибудь, уберите их! — окликнул он одного из полицейских, проходивших мимо. Обернувшись к матери, которая спешно вытирала рот мальчика своим платком, Йохан коротко кивнул: — Благодарю вас, фрау Рот, за правильно воспитанного в духе национал-социализма сына. Если получится, я доведу до герра Шираха что он отлично готовит нашу молодёжь!
Та, не в силах что-либо сказать, просто кивнула и постаралась улыбнуться. Пайпер же, подойдя к гауптштурмфюреру со шрамом, взял у него из рук свою бутылку "Хенесси" и направился вместе с ним куда-то в сторону.
Гюнтер, чувствуя себя довольно скверно, спросил друга:
— Как тебе эта сцена? Довольно решителен этот Пайпер, не правда ли?
— Что верно то верно… — согласился Пауль, сняв фуражку и пригладив свои волосы. — Даже не знаю как к этому относиться. Вроде бы он правильно сделал, да и гестапо звать не понадобилось… Но… что-то как-то не так. Не могу сформулировать!
— Давай-ка, отведи меня в ближайшую пивную! — решительно сказал Гюнтер. — Нам с тобой определённо стоит выпить!
— Не спорю, пиво нам сейчас точно не помешает! — согласился друг и они тоже направились прочь от места гибели двух евреев.
Москва.
4 мая 1940 года. День.
Лаврентий Берия.
Он, как обычно, занимался служебными делами когда в его кабинет, без предварительного уведомления, вместе с секретарём ворвался возбуждённый Николай. Судя по тяжёлому дыханию, тот бежал и довольно долго. Изумлённый Берия поднял на него взгляд и начал вставать, нутром почуяв неприятности. В последний раз своего помощника в таком виде Лаврентий видел довольно давно и причина тогда была тоже очень серьёзная. Что на этот раз случилось?
— Лаврентий Павлович!.. — начал Николай но тут же запнулся, метнув взгляд на суровую секретаршу, готовую вцепиться в него.
— Тамара, выйди! — мгновенно понял его нарком.
Та, наградив помощника возмущённым взглядом, вышла и плотно заперла дверь. Берия только головой покачал. Как только его охрана на этаже пропустила? Видимо, узнали хоть он и был не в форме… Лаврентий молча подошёл к столу, налил из стоявшего на нём графина воды в стакан и протянул Николаю. Тот не кочевряжился и осушил его тремя могучими глотками. Глубоко вздохнул и поставил стакан на стол. А потом, глядя на напрягшегося Берию, ошарашил:
— "Потомка" похитили!
Осознав смысл двух коротких слов Лаврентий остро ощутил потребность сесть за стол, иначе предательски ослабевшие ноги могли не выдержать груз тела и его помощник увидел бы непостижимую картину лежащего на полу начальника. В голове хаотично вертелись сотни мыслей и Берия без раздумья схватил графин с водой. С остановившимся взглядом он доверху наполнил бокал и, наверное, перелил если бы не Николай с его предостерегающим возгласом. Даже не почувствовав воды Лаврентий выпил её и внезапно запустил бокалом в стену. Раздался хлёсткий удар и сотни блестящих осколков разлетелись по кабинету.
На целую минуту нарком выпал из реальности, безостановочно выкрикивая грузинские ругательства в адрес похитителей, изредка перемежая их русскими, когда не хватало слов. Николай благоразумно молчал, дожидаясь окончания срыва. Что поделать, горячий темперамент Берии часто вырывался наружу когда дела шли не так как ему хотелось. Подчинённые знали эту особенность и терпеливо хранили молчание чтобы не навлечь гнев на себя.
Наконец, Лаврентий взял себя в руки и успокоился до той степени когда уже можно что-то делать осмысленно. Глубоко вздохнув и проведя руками по лицу нарком поднял на Николая осунувшееся лицо и тихо сказал:
— Докладывай. Всё что знаешь..
— Около часа назад гулявшие в отдалённой части парка Сокольники прибежали к милиционеру, патрулировавшему территорию возле входа, и сообщили ему что нашли на одной из дорожек два трупа мужчин и двух девушек без сознания… — начал говорить помощник, избегая глядеть ему в лицо. — Милиционер сразу поспешил туда. Оказавшись на месте он наскоро привёл девушек в сознание и осмотрел трупы, перед этим вызвав помощь мобильного патруля. Обе девушки, судя по их первым показаниям, оказались подругами. Одна из них была Катя, товарищ Берия… Та, которая была стенографисткой при допросе Александра! — пояснил он на всякий случай.