Моя страна - прежде всего! (СИ)

— Вольно! Разойдись! — скомандовал он и тут же подозвал Майснера.
Тот тут же подбежал к нему и вытянулся:
— Оберштурмфюрер! По вашему..
— Отставить! — прервал его Гюнтер и спросил: — Тебе отдельный приказ… Найди чёрную, зелёную и коричневую краску. Нужно за… три, максимум четыре дня нанести камуфляж на все наши броневики. Ясно?
— Так точно! — кивнул механик. — Найду!
— Хорошо… Потом поспрашивай в ремонтных мастерских куски стали не меньше двух сантиметров толщиной. Установим их как дополнительную лобовую и бортовую броню. Задача ясна?
Тот снова кивнул.
— Всё, свободен! И доделай сейчас же "Малыша", чёрт бы тебя побрал! — крикнул он вдогонку Майснеру.
Оглядевшись, Гюнтер почувствовал что настроение стремительно улучшается. Один из солдат, выслушав тихие слова от недовольного Брайтшнайдера, направился к воротам, поправляя пистолет-пулемёт на плече. Механик схватил инструменты и залез в потроха броневика, а остальные, переговариваясь, снова потянулись в дом.
Что ж, пожалуй, на первое время он себя показал. Но, конечно, всё решит их первый бой. Только после него подчинённые смогут окончательно принять его как своего командира. Естественно, при условии если он выживет и не угробит отряд. Или не провалит боевую задачу..
В любом случае, здесь Гюнтер чувствовал себя на своём месте. Даже его любимые женщины как-то слегка отступили на задний план. Вся его жизнь в Берлине осталась лишь в воспоминаниях… Которые, возможно, получится освежить после вражеской капитуляции. Главное, они в безопасности, ведь налётов на Берлин не будет ещё несколько месяцев. Можно начинать писать письма..
С широкой улыбкой на лице Гюнтер подхватил свой чемодан, зашёл в дом и остановился на пороге:
— Эй, разведчики! Кто-нибудь скажет где моя комната, раздолбаи?… — и весело рассмеялся.
  
Глава 55
 
Берлин.
3 мая 1940 года.
Лаура Блюм.
Девушка стояла в палате и бездумно перестилала постели. В этом не было ничего странного, ведь такая работа тоже входит в обязанности медсестры, пока пациенты находятся на прогулке или процедурах. Другое дело что это перестилание продолжалось уже довольно долго. Закончив с одной кроватью, Лаура переходила к другой, третьей, четвёртой… А потом начинала заново!
Удивлённые пациенты, терпеливо дожидавшиеся конца уборки, то и дело заглядывали в палату но медсестра не обращала на них никакого внимания. Она просто не понимала что делает. Тело выполняло привычную работу без всякого контроля мозга который, в это самое время, был занят тем же что и прошлые два дня — воспоминаниями о Гюнтере.
С того самого момента когда её любимый скрылся в вагоне поезда Лаура погрузилась в какое-то странное состояние. Она куда-то шла, что-то делала, с кем-то разговаривала но всё это, казалось, происходило не с самой Лаурой а с какой-то другой девушкой, управлявшей её телом. Сама медсестра равнодушно наблюдала за всем этим со стороны, продолжая неотрывно прокручивать в памяти последние слова Гюнтера, ЕГО улыбку, запах, движения..
…Она смутно помнила что с вокзала домой её подвезли Ева и Лотта. Девушки утешали Лауру, успокаивали… но, в конце концов, уехали. Оказавшись дома, она бездумно бродила по квартире то и дело останавливаясь и разглядывая ЕГО вещи. Вот парадная фуражка, которую ОН не взял с собой… "Да зачем она мне там нужна? Чтобы превратилась в замызганную тряпку или вообще потерялась?"..
В шкафу висели парадный китель и шинель с такими красивыми молниями. Девушка нежно погладила ткань кончиками пальцев и прижалась щекой, жадно вдыхая слабый запах одеколона Гюнтера. В голове снова проносились ЕГО слова — "Я люблю тебя!"..
В тот день она так и не смогла поесть, хотя желудок настойчиво напоминал о себе. Не раздевшись, Лаура так и заснула, крепко прижав к себе его подушку, а утром, как обычно, пошла в клинику. Фрау Кох что-то спрашивала но Лаура так и не смогла вспомнить о чём именно. Погрузившись в работу, девушка так и провела весь день но вечером, несмотря на усталость, с трудом уснула за полночь, сжимая в руке ЕГО перчатки..
 
…Сегодня повторилась та же история. Убирая постели, она вроде бы слышала голос фрау Кох но никакого желания общаться с кем-либо так и не возникло. Закончив с последней кроватью, Лаура поправила подушку и снова направилась к первой, намереваясь повторить процесс..
— Лаура!.. Лаура!! Ты что, оглохла совсем, девочка?! — ворвался в уши раздражённый голос старшей медсестры. Равнодушно повернув голову, девушка без эмоций посмотрела на свою начальницу, не переставая разбирать постель.
Фрау Кох, в своём обычном белом халате и чепчике, стояла рядом с ней, уперев руки в боки. Позади женщины столпились пациенты той палаты в которой она убиралась, и смотрели на девушку с некоторым страхом.
— Вот скажи мне! Что ты делаешь? — спросила она, нахмурив брови.
— Убираюсь, фрау Кох… — медленно проронила Лаура, меняя наволочку.
— В который раз? — хмыкнула начальница, не отрывая от неё взгляда. — В пятый? Или шестой?
Девушка молча отвернулась, не удостоив её ответом. Теперь настала очередь пододеяльника..
— Так! Похоже, всё гораздо хуже чем я думала! — сказала фрау Кох, и повернула к себе медсестру. В следующее мгновение сильная пощёчина буквально развернула Лауру, заставив её рухнуть на разобранную постель. В голове девушки словно что-то взорвалось, левая щека горела огнём, из-за чего пришлось прижать к ней ладонь. Мозг, отвлечённый неожиданной болью, слегка стряхнул с себя оцепенение и Лаура ошеломлённо спросила:
— Фрау Кох, за что?!
— Не за что а почему! — поправила медсестру начальница, вглядываясь в неё. — Ну, вот уже получше… Давай рассказывай что случилось?
— Случилось? — с удивлением переспросила девушка, поглаживая щеку. — А что случилось?
— Ты опять начинаешь? — посуровела старшая медсестра. — Это я у тебя должна спросить!
— Я… я не понимаю о чём вы, фрау Кох… — искренне спросила Лаура, гадая что произошло с её начальницей, которая всегда к ней хорошо относилась, хоть и не давала спуску.
Женщина тяжело вздохнула и обернулась к пациентам, которые так и продолжали стоять возле двери, активно перешёптываясь.
— Господа, выйдите за дверь, пожалуйста! — обратилась она к ним. — Через несколько минут вы сможете лечь на свои места а пока нам нужно поговорить.
Мужчины вышли, закрыв за собой дверь и начальница обернулась к Лауре.
— Хорошо, я объясню! Вчера ты пришла на работу на час раньше, и начала убираться там где не нужно. Твоя форма была не глажена, волосы в беспорядке, чепчик вообще отсутствовал. Твоё счастье что тебя не заметил доктор Венцель, иначе ты так легко бы не отделалась! К тебе обращались я, пациенты, твоя подруга Фрида… За весь день ты не сказала ни слова! Ходила по клинике как привидение! Ушла домой без разрешения! — постепенно повышая голос, говорила женщина.
У Лауры удивлённо расширились глаза. Как такое может быть? Она ничего не помнит из этого! Может, фрау Кох её с кем-то спутала?..
— А сегодня? Ты помнишь что сделала сегодня? — продолжала начальница, сверкая глазами от гнева. — Утром тебя попросили помочь перебинтовать пациента после операции! Что же ты сделала, а? Молча прошла мимо, даже не посмотрев на врача! Доктор Кригер был просто в ярости!.. Потом я сказала тебе погулять с пациентом в парке! А ты… ты просто бросила его на улице и ушла обратно в корпус, снова занявшись уборкой, в которой не было никакой нужды! Такое поведение нашего персонала никуда не годится, слышишь, девочка? Поэтому, ты мне всё расскажешь или я буду вынуждена доложить доктору Венцелю о твоём поведении! Вполне возможно, он тебя даже уволит! Теперь ты понимаешь что наделала, глупая девчонка?
С каждым словом старшей медсестры у девушки округлялись глаза всё больше и больше. Это невозможно чтобы она так себя вела! Просто немыслимо! Что фрау Кох выдумывает? Она бы в жизни… Внезапно в голове Лауры прояснилось и она застыла в шоке! А ведь точно… Память услужливо подсказала как она, выведя пациента на улицу, просто развернулась и зашла обратно, отправившись убирать палату. А до этого пропустила мимо ушей просьбу доктора Кригера… Боже, какой кошмар! Неужели это она?! Что с ней произошло?..