Моя страна - прежде всего! (СИ)

Вместе с Катариной они, под ручку, неторопливо прогуливались по парку Тиргартен, наслаждаясь прекрасным, солнечным днём. Деревья и кусты бурно зеленели, придавая воздуху насыщенный аромат, которым хотелось дышать каждое мгновение. Лёгкий ветерок нежно ласкал лицо, руки и ноги под тонким платьем, иногда шаловливо пытаясь задрать подол. Её сын Роланд не захотел идти в парк, решив остаться дома, играя в игрушки.
— Ну вот, милая, мы теперь, как бы, его жёны… — усмехнулась Катарина, кинув на неё взгляд. — Как ты себя чувствуешь в таком качестве?
Аннелиза весело улыбнулась:
— Уж точно получше чем когда была официально замужем за Мартином! Ощущения совсем другие! Нет, ты не думай, я всё понимаю… с точки зрения общества мы с тобой сейчас просто… просто его любовницы… — нашла она наиболее подходящее слово. — Но меня, почему-то, это никак не огорчает. Странно, правда?
— Да нет… — пожала плечами её подруга. — Наверное, потому что главное — быть рядом с любимым человеком. А есть отметка в паспорте или нет это уже вторично. Ты же отлично знаешь, что штамп вовсе не гарантирует тебе любовь… Только привилегию носить кольцо на пальце, вызывая зависть тех у кого его нет. Вот и всё.
— Ты права! — согласилась Аннелиза, поглядывая по сторонам. — Но, знаешь что… я нисколько не ревную к тебе. Хотя, по идее, должна же, верно?
— Я думала над этим… — подхватила Катарина. — Меня это удивило, ведь я тоже не чувствую в тебе соперницу. Наверное, потому что мы с тобой не две хищницы, которые готовы рвать добычу друг у друга, а… хм… скорее, две равные половинки одного целого… Нет, не так… — поправилась она, с досадой тряхнув головой. — Вот представь… Ты же знаешь как выглядит знак автомобиля "Мерседес"?
— Конечно, знаю… — удивлённо пожала плечами Аннелиза, гадая такому странному повороту разговора. — Но при чём тут это?
— А при том! — пояснила подруга. — Там три луча на равном расстоянии друг от друга. И вот это мы и есть, понимаешь? Я, ты и Гюнтер… Три части одного целого!
Аннелиза удивилась и даже остановилась от такого сравнения Катарины. Но внезапно поняла её мысль. А ведь верно! Если смотреть с такого ракурса то всё сходится! Какая, всё-таки, она умница!
— Ты права, Катарина! — рассмеялась она, снова двинувшись по дорожке. — Хотя сравнение ты выбрала весьма своеобразное..
— Что первое в голову пришло то и сказала! — расхохоталась в ответ подруга. — Зато теперь понятнее стало почему мы не ревнуем друг к дружке. И это мне нравится… Я бы очень не хотела терять такую подругу как ты, Аннелиза. Даже из-за Гюнтера.
— Ты прямо прочитала мои мысли! — воскликнула женщина, шутливо хлопнув её по плечу. — Хорошая подруга дороже золота!
— Это точно! Полностью согласна, дорогая! — ответила Катарина. — А уж как радовался Роланд..
— Да, теперь он считает Гюнтера папой… Мне немного непривычно от этого но, одновременно, я радуюсь за него… Уверена, отец из Гюнтера выйдет замечательный! — размечталась Аннелиза, вспоминая последнее свидание с ним.
— Очень надеюсь что с ним всё будет в порядке и он вернётся к нам! — уже без улыбки сказала Катарина, тем самым вернув Аннелизу с небес на землю.
— Я тоже беспокоюсь за него… — призналась она. — Но Гюнтер был так уверен в себе на вокзале… Словно знал что всё обойдётся. Как только он напишет нам свой адрес то сразу отправим ему письмо.
— Само собой! Это обязательно! — поддержала Катарина и вдруг резко сменила тему: — Я и подумать не могла что его придёт проводить столько разных… дамочек. Непостижимо, откуда они все взялись?
— Да, я тоже заметила! — вздохнула Аннелиза, поворачивая к выходу из парка. — Причём, одну из них я знаю… Это баронесса фон Мантойфель, она была нашей соседкой по дому, ещё до пожара. Правда, мы с ней почти не виделись..
— Это та важная особа в красивом, модном платье? — спросила подруга, слегка наморщив брови. — С ней, вроде бы, была ещё одна женщина и три молодые девушки?
— Да, это она и три её дочери… — подтвердила женщина. — Он спас их до того как вернулся за мной. Теперь, они, видимо, общаются иногда..
 
— Если у них к Гюнтеру не праздный интерес то дело плохо… — озабоченно сказала Катарина. — Я смотрела на них и, кажется, эта баронесса явно заинтересовалась им.
— Будем надеяться что ты ошибаешься, Катарина! — ответила Аннелиза, пытаясь отбросить неясные подозрения. — Впрочем, там и других хватало.
— Ты права, их слишком много. Надо что-то делать! — решила подруга, категорично глядя на неё.
— И что именно? — воззрилась Аннелиза, с любопытством.
— Пока не знаю… — призналась Катарина, досадливо махнув рукой. — Но, определённо, оставить всё так нельзя!
— Как только надумаешь, сразу скажи! — попросила женщина, уже выходя из парка и направляясь к машине. — Потому что мне ничего в голову не приходит..
— Обещаю, дорогая! Это в наших с тобой интересах… А теперь поедем домой, я проголодалась на свежем воздухе!..
Берлин.
2 мая 1940 года.
Адольф Гитлер.
Фюрер сидел в своём любимом кресле и смотрел на человека стоявшего перед ним по стойке "смирно". Стальной взгляд, крепкая фигура и мужественное лицо, которое портил длинный шрам на левой щеке. На данный момент ему был 31 год. Австриец с польскими корнями, получил "украшение" на лице участвуя во множестве дуэлей в 20-х годах. Проявил свои лидерские качества ещё в 1934 году когда, будучи в составе 89-го штандарта СС, участвовал в Венском путче. Через 4 года, во время аншлюса, арестовал президента Микласа и канцлера Шушнига. В том же, 1938 году, не растерялся и хорошо поправил своё материальное положение в ходе "Хрустальной ночи", приобретя роскошную виллу. Прежний хозяин, богатый еврей, бесследно исчез.
Как только началась война он попытался поступить в "Люфтваффе" но не смог из-за возраста. Впрочем, это его не огорчило и человек со шрамом примерил на себя чёрную форму СС. Недолго побыл в запасном батальоне "Лейбштандарта", потом был переведён в "Дивизию усиления СС" которую, в скором времени, планировали слить с некоторыми частями "Мёртвой головы" и развернуть в дивизию СС "Рейх".
На этого человека Шольке просил обратить особое внимание, указав что его авантюризм и склонность к нестандартным действиям в специальных операциях может принести большую пользу Германии. По словам оберштурмфюрера в той реальности на его счету множество операций, удачных и не очень.
— Отто Скорцени… — задумчиво произнёс Гитлер, отодвинув от себя личное дело офицера СС. — Хладнокровен, честолюбив, склонен к риску, давний соратник нашей партии… Это всё про вас?
— Так точно, мой фюрер! — лязгнул эсэсовец, глядя над головой Гитлера. И замолчал, даже не моргнул. Словно статуя у которой двигаются только губы. Полное самообладание и отсутствие страха. Такой далеко пойдёт если его правильно направлять. И если тот оправдает надежды фюрера то его ждёт блестящая карьера.
— Мне нужен человек для особых тайных операций, который будет подчиняться мне напрямую. Или же тому кого я лично укажу… — начал он вводить Скорцени в курс дела. — Человек, что сможет найти и выкрасть Сталина, Черчилля или Рейно, если понадобится. Или убить их.
— Это я, мой фюрер! — снова загрохотал эсэсовец. Теперь он опустил взгляд и смотрел прямо на Гитлера, как верный пёс на своего хозяина.
— Меня не интересуют способы с помощью которых вы выполните то что я хочу. Если для этого потребуется сжечь дотла деревню или повесить обитателей монастыря вас должно волновать только сколько нужно канистр бензина или какую верёвку использовать чтобы она выдержала. Вам понятно? — требовательно спросил фюрер, сузив глаза.
— Так и будет, мой фюрер! — согласился великан, не отрывая от него взгляда.
— Я планирую сделать из вас самого лучшего диверсанта Рейха, Скорцени. Того, для которого нет слова "невозможно". Вся Германия станет славить вас, если вы сделаете всё как надо. Мальчишки из "Гитлерюгенда" будут мечтать служить под вашим началом. Но для этого вы должны будете забыть про стыд, мораль, совесть и сострадание! — продолжал Гитлер.