Моя страна - прежде всего! (СИ)
— Понимаете, в чём дело… Партия для меня — всё! Благодаря ей я, третий сын в бедной крестьянской семье, вышел в люди. Я искренне верю что когда-нибудь, наши идеи распространятся по всему миру и, наконец, закончится непрерывная война с капиталистами и фашистами, и на Земле будет мир. Но… Вера в партию не закрыла мне глаза на её недостатки! На гнилых людишек, говоривших правильные речи и трескучие лозунги в которые они сами не верят! На все злоупотребления, которые совершают коммунисты на своих постах, пользуясь привилегиями. Я всё это вижу и пытаюсь бороться! Почему? Да потому что иначе, когда-нибудь, все эти недостатки накопятся, гнилые людишки-приспособленцы разложат партию и тогда… Тогда будет страшно, Сергей Борисович! Другие, честные коммунисты, видя это, разуверятся в партии, самоустранятся… и всё! Конец! Поэтому надо не скрывать свои ошибки, а наоборот, говорить о них, чтобы потом не повторять их! Чтобы люди видели, что возмездие настигнет всех, даже коммунистов, если они предали свои идеалы! Чтобы было честно, понимаете!! — в конце он уже почти кричал, и Кремень оглянулся, опасаясь что их могут подслушать. Но вокруг, метров на пятьдесят, никого не было.
— Успокойтесь, Валерий Александрович, я вас понял! — попытался он унять подчинённого. Но тот ещё не закончил:
— Вот, например, вчера и сегодня… Вы бы знали как я был рад когда наши парни начали задавать вопросы… Это значит, им интересно! Они хотят знать правду! Не приукрашенную правду! И ещё… Как они будут сражаться с будущими врагами если не понимают что теми движет? Что думают враги? На что надеются? О чём мечтают? Чтобы знать врага — надо понимать его! Именно это я и хочу вдолбить в них! Чтобы не только слепо исполняли приказы, но и думали! Ведь иначе, зачем им голова? Чтобы пилотку носить? Так этого мало! — он помолчал, докуривая вторую папиросу и снова заговорил:
— Я ведь там, в Кронштадте, разговаривал с пленными морячками. Спрашивал, какого они дьявола взбунтовались? Так некоторые из них плевались в нас и называли предателями! Кричали что мы, коммунисты, всех грабим, морим голодом и вообще извратили идеи коммунизма! Я, когда слушал, думал мне снится, представляете? В Тамбове, тоже мне крестьяне кричали: "Что же нам, с голоду что ли подыхать, отдавая наш хлеб в ваши жадные глотки?". Глаза-то видят, уши слышат… Вот и начал думать головой!
Кремень молчал, не зная что сказать. Сам он не задумывался над такими вопросами, но горячая речь подчинённого казалась правдивой. Возможно, на самом деле всё было не так гладко как ему виделось раньше?
— Так что, извините меня, Сергей Борисович, но менять свои взгляды я не собираюсь. А если вдруг меня возьмут, то… да и чёрт с ним! Стар я уже бояться тюремных застенков или расстрела. При царе помыкался, не трусил, а уж теперь и подавно… Всегда честно жил и помру таким же! — он поднял глаза на Кремня, вытянулся и спросил:
— Разрешите идти, товарищ старший майор?
Тот несколько секунд смотрел на преподавателя, положил ему руку на плечо и сказал:
— Разрешаю, Валерий Александрович. Идите!
— Слушаюсь! — тот чётко развернулся через левое плечо, рубанул три строевых шага и ушёл в здание. Кремень посмотрел ему вслед и улыбнулся. Вот настоящий большевик и коммунист! Гвозди бы делать из таких людей!
Москва. Кремль.
24 апреля 1940 года.
Лаврентий Берия.
— Проходи, Лаврентий, садись… — пригласил его Сталин, показывая ему место на другой стороне стола. Берия удобно устроился за ним и положил на стол небольшую магнитную бобину. Магнитофон немецкой фирмы BASF уже стоял там.
— Давай, включай эту шарманку… — сказал Вождь, удобно откинувшись на спинку своего стула. — Послушаем, что там наболтал твой… хм, "попаданец" под гипнозом.
Лаврентий быстро подключил магнитофон, несколько секунд было тихо. Потом он услышал свой собственный голос:
" — Расскажите, кто вы, как вас зовут и когда родились?
— Меня зовут Александр Григорьевич Самсонов. Я родился 3 августа 1995 года… — зазвучал монотонный голос "попаданца".
… — Когда начнётся война с гитлеровской Германией?
— Я не знаю."
Сталин удивлённо посмотрел на Берию, но тот чуть приподнял руку, показывая что сейчас всё будет ясно.
" — Почему не знаете? — спросил Лаврентий из магнитофона.
— Попав сюда я рассказал вам то что случилось в моём мире. Из-за этого история начала меняться. Мой знакомый, Гюнтер Хаусманн-Шольке, тоже рассказал всё Адольфу Гитлеру. Теперь я не знаю дату нападения Германии на Советский Союз… — ответил Саша.
— Но вы уверены что нападение всё равно произойдёт? — уточнил Берия.
— Да! — тут же ответил Александр.
— Почему?
— Гитлер ненавидит славян и коммунистов. Он не потерпит соперника и постарается уничтожить его любым способом.
— Вы сказали, что этот Гюнтер хочет отговорить его от нападения на нас?
— Да.
— Думаете, у него не получится? — уточнил Лаврентий.
— Да. Гюнтер руководствуется интересами только Германии. Он сказал что не хочет войны с нами, но Гитлер не послушает его. Или Гюнтер соврал мне.
— Как Гюнтер поступит если между нами начнётся война? Можем ли мы рассчитывать на него как на союзника?
— Нет. Если будет война он будет воевать с Советским Союзом, используя все знания из нашего будущего… — так же спокойно отвечал Саша.
— Что этот Гюнтер знает про нас?
— Имена советских агентов в Германии. Вооружение и технику Красной армии, настоящую и будущую. Имена советских полководцев, которые разгромили Германию. Это то что я знаю. Он не всё мне рассказал.
— Как ты к нему относишься? — задал Берия неожиданный вопрос.
— Ненавижу и уважаю.
— Интересно… Но ладно. Как ты относишься к Советскому Союзу, товарищу Сталину и коммунистам?
— Я люблю свою страну. Мне не важно как она называется. Товарища Сталина уважаю и злюсь на него. Коммунистов не люблю.." — ответил "попаданец" без малейшего колебания.
Сталин шумно вздохнул и посмотрел на Лаврентия который снова начал потеть. Запись продолжалась:
" — Почему ты не любишь товарища Сталина? — зловеще спросил Берия в магнитофоне.
— Он провёл коллективизацию, из-за которой умерло от голода много людей. Начал репрессии, из-за чего были арестованы будущие талантливые командиры, которые могли бы победить Германию с меньшими потерями…
— Да откуда ты это взял?! — сорвался голос Лаврентия.
— Из сети "интернет".
— Это та, которая опутывает весь ваш мир?
— Да.
— Так… так-так-так… — нервничал Берия в магнитофоне. — Ты знаешь когда умру я и при каких обстоятельствах?
— Да.
— И про товарища Сталина тоже знаешь?
— Не понимаю.
— Ты знаешь когда умрёт товарищ Сталин? — поправился Лаврентий задыхающимся голосом.
— Да." — Снова безжизненный и мгновенный ответ.
Берия, избегая смотреть на Вождя, выключил магнитофон. Некоторое время оба молчали. Наконец, глава НКВД глухо спросил:
— Товарищ Сталин, он там рассказал… Вы хотите знать?..
— Ты же теперь знаешь? — спокойно спросил тот. — А я обязан знать тем более! У нас есть редкая возможность подстелить себе соломку на место падения. Нельзя это упускать. Включай дальше!
" — Когда… Когда умрёт товарищ Сталин? — нервно спросил Берия.
— 5 марта 1953 года.
— От чего он умрёт? — едва не заикаясь спросил Лаврентий.
— От кровоизлияния в мозг."
Почти минуту на записи было тихо. Потом снова начались вопросы.
" — Когда умру я?
— 23 декабря 1953 года…
— Как именно я умру?
— Вас расстреляют как пособника Сталина.."
Берия снова выключил магнитофон и, не выдержав, налил себе воды из графина. Выпил её, стуча зубами о стакан и постарался прийти в себя. Сталин тоже молчал, неподвижно глядя вперёд. Наконец, он повернулся к Берии и сказал: