Моя страна - прежде всего! (СИ)

…Сегодняшнюю утреннюю "пятёрку" Саша опять едва осилил, через не могу. Последний, пятый круг, ему снова потребовалась помощь сослуживцев. Александру было стыдно, но он ничего не мог с собой поделать, сил не хватило. С начала обучения прошло всего ничего, и организм не успел перестроиться к таким сильным физическим нагрузкам.
После завтрака — рукопашный бой, использование в качестве оружия самых разных предметов: песка, земли, камешков, кусков дерева… Потом сборка-разборка разных моделей пистолет-пулемётов, стрельба из них… Конечно, хоть Саша и стремился стрелять короткими очередями, оружие прыгало в руках и пули летели куда угодно но не в цель. Самый худший результат в группе! Просто пиздец… Он не мог смотреть в глаза своим товарищам, мысленно поклявшись как можно скорее овладеть техникой стрельбы и повысить точность. А ведь они просто стреляли с места, даже не в движении!
Затем новое занятие: звания и знаки различия "Вермахта", "Люфтваффе", "Кригсмарине" и СС. Все эти гефрайторы, фельдфебели и фаненюнкеры… Цвет лычек и погон разных родов войск и служб… Здесь ему было чуть полегче, благо он знал большинство немецких званий из памяти настоящего Дитриха. Повезло… и вот теперь они снова у Валерия Александровича..
… — Начну с того что до революции Тамбовская губерния считалась одной из самых богатых из-за своего чернозёма. Была, так сказать, житницей империи. Естественно, в отличии от многих других, тамбовские крестьяне жили получше остальных… — начал рассказ преподаватель. — Главарями мятежа стали белогвардейский офицер Токмаков и эсэр Антонов..
— Так я и думал! — тихо пробурчал сидевший рядом с Сашей "Бомба". — Всегда эти беляки проклятые палки в колёса вставляют..
… — Причинами восстания стали, как ни трудно признавать, ошибки некоторых коммунистов, которые проводили там политику, не учитывающую местную обстановку. В 1920 году на Тамбовщине была сильная засуха, хлеба собрали намного меньше чем обычно. Но в планах продразвёрстки этого не учли. В результате, почти весь хлеб крестьяне были обязаны сдать государству! — преподаватель остановился и оглядел курсантов внимательным взглядом. В классе стояла гробовая тишина.
— Крестьяне оказались перед сложным выбором. Сдать весь собранный хлеб и умереть с голоду. Или оставить его себе, перебив продотряды. Они выбрали второе. Это послужило последней каплей к взрыву недовольства. В августе жители сразу нескольких сёл отказались сдавать хлеб и начали вырезать коммунистов, чекистов и советские гарнизоны. Некоторые слабовольные красноармейцы сами переходили на их сторону. Таким образом, силы восставших начали быстро расти за счёт дезертиров и возмущённых крестьян. Представители партии на местах оказались застигнуты врасплох, упустили время для быстрой ликвидации восстания и не смогли принять нужные шаги. За это все они были наказаны. И я считаю — поделом! — твёрдо припечатал Валерий Александрович.
— Потому что они оказались некомпетентны и близоруки! Не вникли в ситуацию и пустили дело на самотёк. В течении последующих месяцев мятеж только разрастался, охватывая всё новые и новые территории. Спохватившись, наша партия начала отправлять туда отряды для подавления, но те не смогли разбить мятежников, так как были малочисленны. Основные силы молодой советской страны в это время сражались против Врангеля и поляков, поэтому мятежники и смогли так долго сопротивляться. Но в 1921 году партия взялась за них всерьёз. Свою роль сыграла и амнистия восставшим. В конце концов, наши части смогли полностью разгромить "антоновцев", в том числе и с помощью химического оружия.
Саша был очень удивлён. Про то что восставших крестьян травили ядовитым газом он ничего не слышал. Неужели в интернете всё так и есть? В той жизни Александр не интересовался этим и теперь его неприятно поразили методы борьбы советской власти со своими же крестьянами. Правда, была мысль что Валерий Александрович намеренно сгустил краски. Но зачем? Посеять сомнения в советской власти? А смысл? Всё равно тут собрались верные комсомольцы и коммунисты, которые наверняка регулярно пишут на него доносы. Преподаватель не боится последствий для себя? Он помотал головой, убедив себя что это не его дело. Мысленно поставив себя на место крестьянина в такой ситуации, Саша понял что принял бы точно такое же решение. Отдавать свой выращенный хлеб государству, обрекая себя и свою семью на голодную смерть? Нет уж, пусть ищут дураков в другом месте! Зубами бы рвал продотрядовцев! Хорошо что он сам родился уже после развала коммунизма, а то продолжал бы наивно верить что советская власть всегда была белой и пушистой. Конечно, Российская империя и современная Россия тоже не сахар, тут он признавал это… Да и вообще, любая власть в России жестока. Но, может, она и должна такой быть?
 
— Разрешите, Валерий Александрович? — спросил с места один из курсантов.
— Разрешаю, Молот. Спрашивай! — ответил преподаватель.
— Я хотел спросить… На что надеялись восставшие? Неужели думали жить отдельно от нашей страны? Это же глупо! Всё равно бы их раздавили рано или поздно!
— На что они надеялись, я не могу сказать точно… — сказал Валерий Александрович, прохаживаясь между партами в своей излюбленной манере. — Наверное, хотели просто выжить. Но одного они добились. После этого мятежа власть отменила продразвёрстку и ввела фиксированный продовольственный налог. Что ж, занятие окончено, все на выход! — сказал преподаватель, выходя из класса, а Саша подумал что не мешало бы пообщаться с ним получше, ему было очень интересно узнать те страницы советской истории о которых старались не упоминать.
Там же. Чуть позже.
Кремень.
— Валерий Александрович, не могли бы мы немного поговорить с вами? — спросил Кремень, отведя преподавателя в сторону. Тот посмотрел на него своими умными глазами и слегка улыбнулся.
— Почему нет, Сергей Борисович? Но, мне кажется, я знаю о чём вы хотите со мной поговорить… — ответил тот, печально усмехнувшись.
— И о чём же? — с любопытством спросил начальник лагеря. Валерий Александрович вынул папиросы, закурил и с наслаждением вдохнул горький дым.
— Как обычно… Чтобы я не рассказывал о правде, которая позволит сомневаться в политике партии и лично в товарище Сталине. Верно? — не глядя на Кремня, спросил он. Тот улыбнулся, преподаватель ему нравился. Что-то в нём было основательное и честное. Такому, образно говоря, можно доверить спину в бою.
— Верно! — признался он. — Только сегодня семь анонимок прочитал. Про "антоновцев". Во всех написано что вы паникёрствуете и сомневаетесь в правильности курса партии.
— Всего семь? — хмыкнул преподаватель, продолжая наслаждаться папиросой. — Я ожидал большего, штук 10 а то и 15.. Что ж, значит наши ребята думают, а не просто тупые болванчики. Сколько всего уже накопилось?
— Больше сотни! — ответил Сергей Борисович. — В самом деле, Валерий Александрович, попридержали бы вы коней? Я, конечно, не даю ходу всему этому, но мало ли?.. Не хочу лишиться отличного преподавателя и просто умного человека.
Преподаватель докурил папиросу и щелчком закинул её в урну. Которая стояла в метрах пяти от них. Кремень мельком подумал, получилось бы у него так же? Валерий Александрович повернулся к нему лицом и спросил:
— Сергей Борисович, вы же читали моё личное дело?
— Естественно. Это одна из моих обязанностей! — подтвердил Кремень, удивлённо посмотрев на своего подчинённого.
— Знаю. Тогда хочу кое-что пояснить вам, почему я, как вы иногда выражаетесь, нарываюсь. Я старый большевик, коммунист с 1920 года. Был среди тех кто штурмовал Зимний. Давил мятеж моряков в Кронштадте. Воевал против тех же "антоновцев". Проводил коллективизацию… Да много чего я делал! — махнул он рукой, доставая новую папиросу. Кремень видел что тот нервничает и удивился. За всё время службы, он видел своего подчинённого в таком виде, раза два.