Моя страна - прежде всего! (СИ)

Вздохнув, он принялся за дело. С допотопной бритвой и помазком он всё ещё освоился не до конца, поэтому провозился почти всё отведённое время. Умывшись, Гюнтер откинулся на несвежую подушку и хотел немного подремать, но дверь снова открылась и появился знакомый офицер. Он несколько секунд осматривал Гюнтера и довольно кивнул.
— Теперь вы напоминаете человека, а не животное.
Гюнтер зло посмотрел на него. Приведение его в чувство с помощью пинка нисколько не способствовало позитиву, но штурмбаннфюреру, по-видимому, было глубоко плевать что там думает о нём какой-то обер-лейтенант СС.
— За что меня сюда посадили? — озвучил он свой первый вопрос. — И где я? — и сразу второй.
— Вы в тюрьме «Тегель».. — не стал играть в загадки эсэсовец. — За что? Вы ничего не помните? — хмыкнул он.
Воспоминания вяло копошились в голове Гюнтера. Выпивка, разговоры… Драка! Проклятье, ну конечно!! Он избил патрульных СС! Вот это ни хрена себе поворот!
Глухо застонав, он обхватил свою голову руками. Вот это он «попал», говоря словами Алекса. Не надо было столько пить! Не надо! И вот результат… Всё! Если выживет, хрен выпьет больше одной бутылки! А ведь патруль просто хотел проверить документы, на что имел полное право… А он, болван, полез в бутылку, обиделся, видите ли… Нет, всё зло от выпивки, особенно если пить не умеешь..
— Нам пора! — прервал его самобичевание штурмбаннфюрер. Гюнтер вопросительно посмотрел на него, успев забыть про слова офицера.
— Куда вы хотите меня отвести? На суд трибунала? — спросил он, пытаясь понять свою дальнейшую судьбу. Эсэсовец снова усмехнулся.
— Нет, ваша судьба уже решена. За мной, оберштурмфюрер! — приказал он и вышел из камеры, оставив дверь открытой. Тяжело вздохнув, Гюнтер поднялся и, слегка пошатываясь, отправился за ним. Пройдя несколько дверей, штурмбаннфюрер открыл какую-то комнату и велел:
— Заходите и одевайтесь, ваша форма готова.
Только тут Гюнтер понял что до сих пор расхаживает в трусах и майке. Зайдя в комнату, он увидел, что на стуле, возле стены, аккуратно сложена новенькая форма, на петлицах знаки различия оберштурмфюрера, а также ремень с портупеей. Рядом стояла начищенная пара сапог по его размеру.
У Гюнтера не было сил удивляться откуда всё это взялось, он помнил что его форма была в гораздо худшем состоянии чем эта. Поэтому просто взял и оделся. Не хватало только фуражки, но её не было. Видимо, её отсутствие некритично.
Офицер оглядел его и опять кивнул.
— Хорошо, вы готовы. За мной.
Они вышли из комнаты, прошли несколько коридоров, и через несколько минут вышли во внутренний двор тюрьмы. Там уже ждала машина и, не дав Гюнтеру осмотреться, она выехала вместе с ним и штурмбаннфюрером на улицу. Бездумно глядя в окно Гюнтер ни о чём не думал, в голове было пусто.
Вот и до боли знакомое огромное здание рейхсканцелярии. Выйдя из машины, они поднялись по лестнице и миновали двух часовых возле входа. Гюнтер узнал своих знакомых из батальона охраны и молча кивнул им, говорить не хотелось. Те лишь проводили его глазами, разговаривать и даже шевелиться на посту им разрешалось лишь в исключительных случаях. Пройдя знакомыми коридорами, они внезапно остановились перед каким-то кабинетом, возле которого дежурил знакомый эсэсовец. При виде его Гюнтер вздрогнул, поняв куда его привели. Неужели к фюреру? Похоже, да, ведь Гюнше охраняет только его кабинет. Значит, это фюрер его вытащил из тюрьмы? А как он узнал, интересно? Может, за ним постоянно следили и сразу доложили?
— Здравствуй, Отто! Вот, привёз тебе того кого ты искал… — усмехнулся штурмбаннфюрер. Он крепко пожал Гюнше руку.
— Спасибо, Мариус, я рад что ты быстро справился с моим поручением!
— Конечно, я же понимаю что это не твоя личная прихоть а приказ фюрера… Кстати, после дежурства не желаешь выпить немного баварского? — подмигнул ему Мариус. Отто широко улыбнулся и ответил:
— Конечно! На старом месте, как обычно?
— Именно! Ладно, до вечера! Сам понимаешь, служба!
Мариус, сдав его Отто, ушёл. Гюнше внимательно оглядел его и проговорил:
 
— Оберштурмфюрер, фюрер в ярости из-за вас. Советую не спорить с ним.
— Спасибо, Отто, постараюсь последовать твоему совету… — поблагодарил его Гюнтер. Гюнше находился со всеми охранниками СС в здании в хороших отношениях, хоть и не сближался близко. В сущности, они выполняли одинаковую работу по охране фюрера, только Отто был, так сказать, последним рубежом обороны, в отличие от таких как Гюнтер.
Гюнше открыл дверь и сказал:
— Мой фюрер, оберштурмфюрер Шольке доставлен.
— Пусть заходит! — раздался раздражённый голос Гитлера.
Отто посторонился, подождал пока Гюнтер пройдёт в кабинет и аккуратно закрыл дверь.
Гитлер стоял у стола и, нахмурившись, смотрел на него. Чёлка растрепалась, рука на спинке стула крепко её сжимала. Весь его вид показывал что он сильно недоволен Гюнтером и, тот был вынужден признать, у него были на это основания. Ведь Гюнтер создал себе проблемы буквально на ровном месте.
Он подошёл к фюреру и, вытянувшись, принял строевую стойку, глядя поверх головы Гитлера. Тот смотрел на него снизу вверх, поскольку был ниже Гюнтера ростом. Пронзительно глядя на него, он сказал злым голосом:
— Оберштурмфюрер, я очень недоволен вами! Вы что, решили будто статус моего охранника даёт вам какие-то особые преимущества и неподсудность?! Право избивать своих товарищей на службе?! Не подчиняться законным требованиям патрулей и сопротивляться досмотру?
— Мой фюрер, я… — начал Гюнтер, но Гитлер тут же прервал его, яростно сверкая глазами.
— Я не закончил, оберштурмфюрер! И не смейте перебивать меня! С вами говорит фюрер а не ваш собутыльник, понятно?! — Гитлер почти кричал, сам себя заводя, из рта иногда вылетали брызги слюны.
Гюнтер лишь молча вытянулся ещё больше, не осмеливаясь больше сказать ни слова без разрешения. Гитлер замолчал, отпустил стул и подошёл к Гюнтеру вплотную.
— Ваша недисциплинированность позорит не только вас самого но и всё братство СС! А значит и меня! Даже не думайте что сможете избежать наказания! Я вытащил вас из трибунала, но будьте уверены, найду способ сделать так, чтобы вы сильно пожалели о своём поступке..
Гюнтер молча стоял, чувствуя как сзади, по спине, у него катится капля пота. Разнос Гитлера был абсолютно закономерен и чувство вины, даже злости на себя самого, захватило его. Всё было так хорошо, а он сам всё спустил в толчок… Теперь осталось лишь понять что Гитлер для него приготовил и с готовностью принять наказание.
— Я принял решение, оберштурмфюрер! Вы больше не будете служить в моей охране. Вас отправят в полевую часть. Я смотрю, атмосфера столицы и её развлечения дурно влияют на вас… поэтому отправитесь на фронт.
Гюнтер, не сдержав удивления, опустил взгляд и посмотрел на Гитлера. Фронт? Интересное наказание… Не то чтобы он был против, ведь у него за спиной была польская кампания. Но как же быть с секретностью? Ведь есть риск не только гибели но и захвата в плен. Само собой, ни того ни другого он допускать не собирался, но на войне всё может быть.
— Можете говорить! — махнул рукой Гитлер.
— Мой фюрер… Я готов служить где прикажете, но… — он замялся.
— Что? Говорите, не мямлите! — поторопил его фюрер.
— Что, если я случайно, без сознания попаду в плен? Англичане и французы тоже умеют пытать..
Гитлер криво улыбнулся.
— Я так и думал что вы упомянете о своей сверхинформированности. Но они не знают об этом, поэтому и спрашивать станут только о вашем имени, звании и сведениях о подразделении в котором вы служите. Естественно, это не все меры предосторожности. Вам выдадут капсулу с цианидом, чтобы вы воспользовались ею если возникнет угроза плена. К тому же, возле вас всё время будет находиться человек который проследит чтобы вы ни в коем случае не попали в лапы союзников. Заодно, он будет оберегать вас от попыток Генриха допросить. И ещё кое-что поможет вам служить честно и даже не думать о плене..