Университет языков (СИ)

Она замолчала, почувствовав, как замер звук шагов Эридана. Его лицо побледнело, голубые глаза расширились.
Опять она сказала, что-то не то!.. Об этом тоже было нельзя…
— Какие это были книги? — неожиданно пришёл на помощь Солус.
— О космосе… — неуверенно пробормотала Ниа, продолжая смотреть на Эридана.
Он глубоко вдохнул, растворяя в сердце очередную порцию боли, и прошептал:
— Звёзды — это здорово. Я люблю звёзды.
— Поэтому у вас такая фамилия? — снова задал вопрос Солус.
Ниа понимала, что он разговаривает с ней для того, чтобы отвлечь Эридана от грустных мыслей, но всё равно ощущала внутри горьковатое терпкое счастье.
— Нет, фамилию выбрал дедушка моего папы, мой…
— Прадедушка, — подсказал Солус новое слово.
— Прадедушка, — медленно повторила Ниа, запоминая. — Он…
Девушка замолчала. Вале Вирго был сиротой и воспитывался в приюте, ему не нравилась фамилия, выбранная заведующей. Он хотел стать космонавтом, и когда его мечта исполнилась, взял новую фамилию. Но про приют говорить тоже нельзя…
— Он был космонавтом и поэтому… — коротко объяснила Ниа.
— Настоящим космонавтом? Он летал в космос? — удивился Эридан.
— Да! У нас фотографии дома есть! — закивала Ниа. — Прадедушка был очень сильный духом человек. Он начал с самого… с самого низа и добился всего, о чём мечтал! Папа говорил, что я на него похожа. Но это он шутил, конечно. Я совсем не такая, у меня всё не очень получается…
— Астрономия — очень увлекательная область науки, — сказал Эридан, не давая ей времени погрузиться с самокритику. — У Сола много книг по астрономии. Это потому что он физик. А вот у меня нет определённой профессии. В мою голову закинули столько знаний!.. Но прочно осели только языки и история…
Солус с улыбкой посмотрел на Эридана. Несмотря на свои почти двадцать шесть, он продолжал оставаться ребёнком и нёс порой полную чушь. А Ниа с немым восхищением смотрела на Солуса: она, наверное, впервые видела, как он улыбается.
Налетевший порыв прохладного ветра сорвал с ветвей светящиеся листья. Деревья отпускали их смиренно, легче, чем люди, бредущие под ними, отпускали то, что несли в своих душах.
***
На следующий день после ужина Эридан сидел с Ливорой в зале заседаний и наблюдал, как она разбирает свои бесконечные папки.
— Ну, что это?! Ничего же не найдёшь! — она в отчаянии всплеснула руками.
— Может, что-нибудь выкинуть? — осторожно предложил Эридан.
— Конечно, но сначала нужно разобрать всё это, а где мне взять столько времени?
— Хочешь, я разберу?
— Ты просто всё выбросишь.
Он рассмеялся.
— Кстати, в какой папке у тебя анкеты преподавателей?
— Вон в той. А зачем тебе? — насторожилась она.
— Так, кое-что уточнить… — он достал тяжёлую папку и начал листать её.
Ливора подошла и заглянула к нему через плечо.
— Ну, конечно, могла бы сама догадаться! Тебя одно только волнует! — она загорелась, как спичка.
— Меня волнуют разные вещи, — терпеливо объяснил Эридан, — но в данный момент меня интересует, когда день рождения Ниа… О! Шестнадцатое сентября! Это же через две недели! Хорошо, я успел!.. Ты знала?
— Знала! — почти крикнула Ливора. Когда-то ей было совестно, что она пропустила праздник подруги, но сейчас ненавидела этот день.
— Ладно, не злись, — примирительно сказал Эридан.
— А я не злюсь, я просто в бешенстве, когда ты говоришь о ней!
— Если бы я не говорил, ты бы решила, что я что-то скрываю.
— Какое тонкое психологическое замечание! — она истерично захлопала в ладоши.
— Перестань, — устало сказал Эридан.
— Нет, я не перестану! Слышишь, не перестану!
— Чего ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты был со мной!
— Разве сейчас я не с тобой?
— Со мной, но только потому что у неё, профессора и твоего друга занятия!
— Ливора… — в голосе послышалось раздражение.
— Если бы они были свободны, ты бы сразу убежал!
— А если бы была жива моя сестра, я бы вообще сюда не приехал! — сказал он, швырнув тяжёлую папку на стол.
— Да перестань! Раньше ты вообще о ней не вспоминал!
 
— Просто ты не спрашивала.
— А что я должна была спрашивать? «Эридан, у тебя не было случайно сестры, которая умерла?»
— Хватит! — резко сказал он.
— Что?.. — растерянно переспросила Ливора, он никогда так с ней не разговаривал.
— Вот поэтому я тебе и не рассказывал. Мне лучше уйти. Поговорим, когда ты придёшь в себя, — он положил листок с анкетой Ниа обратно в папку и вышел из зала.
Ливора достала листок и порвала на мелкие кусочки.
«Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» — твердила она про себя, наблюдая, как они медленно падают на пол.
Вечером Эридан не пришёл, первый раз после своего возвращения. Обнимая ненужную подушку, девушка плакала и проклинала тех, кто забирал у неё Эридана. Ниа, Хидори, Солус и даже эта мёртвая сестра! Нет, Хидори и Солуса она ещё могла бы пережить, раньше же терпела, но Ниа!.. Сознание рисовало картины жизни с Эриданом, если бы Ниа не существовало. Всё стало бы, как прежде… Всё стало бы хорошо…
Она заснула только под утро на пару часов, потом прозвенел будильник. В чашке дымился горький кофе, в журнале выстроились в колонку «неуды». Ливора с трудом дождалась конца занятий и вернулась к себе. Всё стало раздражать ещё сильнее. О её дне рождения он за два года даже не вспомнил, но тут же речь идёт о Ниа! Девушка схватила со стола тетрадь какого-то студента и швырнула её в стену, потом упала на кровать и заплакала. Любовь, боль, ненависть, зависть завязывались в тугой узел. Казалось, Бог тянул за все концы сразу, желая задушить её.
Этой ночью Эридан снова не пришёл, и не поехал с ней в субботу в Сирму. Поссорившись с Грейс, она вернулась в университет, подождала, пока выгрузят продукты, и пошла к себе. Не хотелось никого видеть, ни с кем говорить. Ей нужен был Эридан, только Эридан… Но в пустом коридоре стояла Ниа.
Девушка закончила делать с Рои очередное домашнее задание и теперь хотела погулять. У оконной ниши она остановилась, чтобы завязать шнурок на кроссовке, а когда выпрямилась, увидела перед собой Ливору.
— Привет, как дела? — спросила Ливора дрожащим от ярости голосом.
— Нормально… — сказала Ниа, удивившись, что Ливора с ней разговаривает.
— Куда собралась?
— Погулять…
— А почему Эридана не пригласила?
— Я думала, он с тобой.
— Он был со мной, и ему было хорошо, — с вызовом сказала Ливора.
— Я… рада за вас.
— Неужели? — голос стал тонким.
— Да.
— А к тебе он приходит, только когда хочет вспомнить свою бедную сестрёнку!
Ниа опустила глаза.
— Почему ты не смотришь на меня? Неприятно слушать правду?
— Нет, просто…
— Просто что? Может быть, со мной он проводит меньше времени, но он проводит его со мной! А тебя он вообще не замечает! Ты для него только кукла, играющая роль!
— Я знаю!
— Нет, ты не знаешь или забыла! Но я тебе напомню, где твоё место! Любишь театр теней — пожалуйста, участвуй в этом спектакле, пока ему не надоест! А потом он бросит тебя, как…
— Перестань мне это повторять! — вымученно крикнула Ниа, по-своему закончив начатую Ливорой фразу. — Я всё понимаю! Если бы у меня был брат, я не могла бы любить его больше, чем Эридана, но он не любит меня!
— Тогда зачем ты до сих пор пристаёшь к нему?
— Я не пристаю, я… Он очень дорог мне…
Ливора шагнула к ней: в глазах горели ревность и зависть.
— Да ты посмотри на себя! Маленькая серая уродина! Как ты вообще смеешь говорить такое? Как он может любить такое жалкое ничтожное существо, если даже Бог ненавидит тебя!
— Неправда… — по щекам текли слёзы, она вытирала их по-детски кулачком, но они текли снова. — Неправда…
— Правда! Таким, как ты, у нас в стране платят пособие, как инвалидам!
— Я не инвалид! — она уже рыдала. — Я…
— Ты хуже, потому что пытаешься добиться его с помощью жалости. Посмотрите на меня, я такая несчастная, в детстве меня обзывали и никто не хотел дружить! С тобой ведь никто не хотел дружить, правда? У нас в школе таким на стулья сыпали золу, чтобы стали совсем серыми!