Университет языков (СИ)

Это была неправда. Она могла бы выпить ещё столько же. Сегодня Ниа, как никогда раньше, понимала своего отца.
Венатор, увидев её, тоже сначала удивился, а потом спросил с улыбкой:
— Ну как, удалось запить мятную конфетку?
— Нет.
  
Глава 46. Лягушка и Бог
 
Игни закрыл книгу и лениво развалился на траве. Во всех нормальных институтах в июле каникулы! Даже профессор — нет-нет, да и уедет на пару дней. Ему-то это на пользу, в последнее время выглядит он неважно… Юноша прищурился и посмотрел на солнце. В детстве ему говорили, что на солнце нельзя смотреть, а он всё равно смотрел. Наверное, поэтому иногда кажется, что у него красные глаза.
Уже год, как он здесь… Игни перевернулся на другой бок. Мысли о будущем он ненавидел почти так же сильно, как и воспоминания о детстве. Но от этого вопроса никуда не деться: что делать дальше? Денег, накопленных им, хватит ещё на полгода, а потом? Возвращаться домой? Ну, уж нет! Не для этого он тащился в такую даль… А для чего? Чтобы убить Нубеса. Правда, тогда он ещё не знал, что это Нубес и что он не сможет его убить… Нет, не то, чтобы он не смог, просто как-то вдруг расхотелось… Чёрт! Он перевернулся на живот и уткнулся лицом в траву. Всю жизнь бы так лежать и не видеть никого!
— Извините! Я плохо говорить албалийский. Я не знать, где… уни… универ-си-тет! — раздался робкий голос над ним.
Игни поднял голову и увидел тряпичные тапочки с бусинками. Он посмотрел выше: старенькое платьице с вышитым узором — наверное, самое нарядное, какое нашла, в руках — узелок с вещами, на шее нитка с ракушками, тёмные волосы собраны в низкий хвост, на голове полинявшая белая панамка.
— Извините! Я плохо говорить албалийский. Я не знать, где… — она вдохнула и выговорила слово целиком, — университет.
— А ты кто? — зачем-то спросил Игни.
— Я плохо говорить албалийский, — испуганно повторила девушка.
— Вижу, что плохо, — хмыкнул Игни. — Ищешь университет?
— Университет! — закивала девушка, услышав знакомое слово.
— Ну, пойдём… Я показать университет! — закричал он, злясь, что она не понимает его.
Девушка продолжала испуганно смотреть на него.
Игни схватил её за руку и потащил за собой по тропинке. Они прошли через поле и почти добрались до аллеи, когда девушка вдруг споткнулась и подвернула ногу.
— Ну, что ты за недотёпа! — воскликнул Игни.
Девушка села на землю и потёрла лодыжку.
— Ты только не реви, — предупредил её Игни, но она не поняла его и начала плакать.
— Так больно?
— Больно… — прошептала девушка.
Она произнесла это слово не по-албалийски, но, странное дело, Игни понял её.
— Чего? — переспросил он.
— Больно…
«Чёрт! Это же бенеташский!» — мелькнуло у Игни.
— Очень сильно больно? — медленно спросил он на бенеташском.
Девушка так удивилась, что даже плакать перестала.
— Вы знаете мой язык?!
Глазищи большущие, как плошки.
— Так… немного, — пробормотал юноша.
— Какое счастье! А то я совсем не могу говорить по-албалийски!
— Да, я заметил уже… Как тебя зовут?
— Векси.
— Ты тоже будешь учиться в университете?
— Нет, работать. В университете мой старший брат учится. Его зовут Нубес. Может, вы знаете?
— Знаю, — мрачно ответил Игни. Сразу захотелось плюнуть на всё и бросить эту девчонку здесь, сама пусть добирается к своему брату.
— Как замечательно, что я вас встретила! Нас ведь не любят… А если вы выучили наш язык, значит, не ненавидите, как остальные, — она с надеждой посмотрела на Игни.
Хорошая логика, только в реальности по-другому. «Как раз наоборот!» — хотелось крикнуть в это глупое наивное лицо.
— Так ты собираешься идти? — грубо спросил он.
— Да, да, — Векси неловко поднялась и осторожно наступила на подвёрнутую ногу. — Уже совсем не больно.
Она врала, конечно. Было больно и даже очень. Но это такой тип — героиня. Умрёт, но дойдёт. Всё-таки человеческая глупость самая многообразная.
Около университета он встретил ещё одну дурочку.
— Привет, профессор!
— Привет, Игни, — сказала Ниа. — Хаски! Хаски, перестань! — крикнула она собаке, подбежавшей к стоявшей в стороне девушке. — Не бойтесь, он просто очень общительный.
 
— Да, она не понимает ничего, — бросил Игни. — Вы помогите ей устроиться.
— Она не знает албалийский?
— Ничего не знает!
— Как же я ей помогу? А кто она?
— Сестра Нубеса. Её зовут Векси. Она работать сюда приехала.
— Работать?
— Она так сказала, — пожал плечами юноша.
— А… заместитель ректора знает?
— Чего вы меня спрашиваете? Я тут вообще ни при чём! Случайно рядом оказался. Найдите Нубеса, пусть он разбирается.
— Нубес уехал, вернётся только вечером… Спроси девушку, знает ли руководство университета о её приезде.
Игни нахмурился, но перевёл вопрос.
Векси быстро ответила.
— Нубес попросил профессора, профессор попросил начальника, начальник разрешил, — объяснил Игни одним предложением.
— Тогда пойдём к заместителю ректора.
— Сами идите. Вы профессор, а я — простой студент.
— Прекрати! — прикрикнула на него Ниа. — Пойдёшь с нами. Я же не знаю бенеташский.
«Ну, и дура!» — подумал Игни.
— Ладно, давайте быстрее! — нетерпеливо произнёс он.
Ниа посмотрела на девушку и сделала жест, приглашая её пойти с ними. Векси заковыляла к университету.
— Что у неё с ногой? — шёпотом спросила Ниа.
— Упала, — коротко ответил Игни.
— Ты! — Ниа резко остановилась. — И ты ничего не сделал?
— А что, мне на руках её нести? — разозлился Игни.
— Надо было сразу в госпиталь идти, а не стоять тут полчаса на дороге! Скажи ей, что мы пойдём в госпиталь.
— Не пойду я ни в какой госпиталь! — огрызнулся Игни.
— Ещё как пойдёшь! Иначе я всё расскажу профессору Альгеди!
— Очень напугали! — усмехнулся юноша. — Профессор вас и слушать не станет, он же вас больше не любит!
— Может, меня он и не любит, но вести себя так с этой бедной девушкой не позволит!
Это точно. Так не позволит, что потом придётся на неделю уходить в запой, чтобы забыть его слова.
— Хорошо-хорошо, пойдёмте в госпиталь! Вот влип… Ну, попадись мне Нубес… — пробормотал он.
Они потащились в госпиталь. Векси, конечно, долго отказывалась, говоря, что с ней всё в порядке, но профессорше каким-то образом без слов удалось убедить её показаться врачу. Бабуля в чепчике намазала ногу мазью и наложила повязку. Потом они отправились к заместителю ректора, потом в корпус для рабочих. Тут профессорша привела детей, с которыми вечно носилась, и познакомила с Векси. Немая девочка с ней сразу подружилась — естественно, обе обделённые жизнью. Неизвестно, что лучше — родиться немой или бенеташкой. Только когда Векси устроили в нормальной комнате, ему разрешили уйти.
Игни шёл и чертыхался. Это было самое ужасное воскресенье в его жизни!
***
На следующий день после первой пары прибежал Нубес и долго благодарил Ниа за помощь сестре. Потом Ниа расспрашивала его о Векси. А Вэле сидел за партой и, нахмурившись, слушал их. Он не мог понять ни её любви к этому бенеташскому юноше, ни снисходительности, с которой она относилась к красноглазому хулигану из Тубана. Вернее, он мог объяснить это только одним — тем, чем больше всего не хотел объяснять.
Когда Нубес, наконец, ушёл, она ещё несколько минут сидела, задумавшись. А в конце урока сказала, как ни в чём не бывало:
— На этой неделе у нас будет только три занятия, в среду вечером я уезжаю, вернусь в воскресенье.
— Что-то вы рано, — сказал Вэле.
— В каком смысле? — не поняла Ниа.
— Ну, обычно вы уезжаете в середине месяца.
— Да, а в этот раз пораньше, — улыбнулась она. Нужно успеть вернуться до того, как Мэт поедет на своё собеседование.
— И долго вы собираетесь так ездить?
— Что? — она удивилась даже не вопросу, а тону, которым он был задан.