Музыка Имматериума (СИ)

Но сейчас варп знает, что будет, да и отпечатки давно похоронены на кладбище Императорис Клайтеус с остальным всем. И весьма, нужно отметить, весёлой эпитафией:
Здесь покоится тело Терентия Алумуса, Инквизитора Священной Инквизиции Империума Человечества.
Тело лежит тут, а он пребывает с нами.
В авторстве никто не признался, но даже кенотафом эту могилу не назовёшь. И да, довольно изящно, хотя до безобразия готично, отметил я.
Впрочем, планшет меня искренне порадовал: инсигния благополучно вскрыла код, душа, видимо, имела заданные джокаэро “метки”, так что весьма ценные и обширные информационные базы не ухнули в варп. Да и привык я к нему, улыбался я, поглаживая планшет здоровенными астартячьими лапами, в которых он смотрелся скорее крупным "мобильником", а не “планшетом войны”, как некогда назвал я этот кирпич.
А после пошли проверки, тренировки, и варп подери, злобные коллеги прогнали меня через Залы Правды и Покаяния! Без химии и пыток, но весьма пристрастно опросили на “Троне Истины” на тему лояльности Империуму, ну и “опрос на профнепригодность” учинили.
Довольно раздражающе, хотя понять коллег вполне можно: а вот варп знает, что за душа трепыхалась в варпе, мало ли, что на Терёху похожа?
Притом, что факты одержания демонами со всеми атрибутами святости были зафиксированы, хоть и чертовски редки.
А вот с атрибутикой, кстати, вышла довольно любопытная ситуация. Итак, погоняв меня под присмотром апотекария, выписав мне на тренировочной площадке неиллюзорных люлей (ну да, тело астартес, но выписывали-то тоже астартес, с веками опыта! И сопроцессора моего нет, мысленно вздохнул я) Эмунд повлёк меня к библиарию.
— Пси-потенциал чувствуется, — вещал он под кивки Кристины. — Но первые шаги нужно осуществить под присмотрам брата, специалиста, — веско поднял он палец.
— Кхм, — надуто кхмыкнула Кристина.
— Ничуть не сомневаюсь и не умаляю ваших способностей и возможностей, домина Гольдшмидт, — слегка поклонился наш проводник. — И, думаю, продвижение почтенного брата Терентия в овладении силами имматериума пройдёт под вашей опекой. Но, первые шаги, уж простите, несколько отличны от обычных псайкеров, и помощь наставника-прогностикария астартес необходима, — веско выдал он, на что Кристина, подумав, кивнула.
Ну а я как-то в тонкости и отличия псайкеров-астартес не вникал, так что безропотно повёлся к прогностикарию.
Последний, детина под три метра ростом, что указывало на возраст не менее трёх сотен лет, похмыкал, потыкал в меня светом и ветром, ну и начал нести дремучий дзен. На тему себя, мира, места в нём и прочего. И несколько удивился, оказавшись в паре сантиметров от пола.
— Псионика, брат Августин, — пояснил я с некоторым ехидством. — Кроме того, не один псайкер проходил обучение у меня на глазах, да и с тонкостями я, пусть и теоретически, но знаком, — выдал я. — Мне не нужно знать, “что думать”, мне нужно знать “как не надо делать”, а с остальным, я думаю, разберусь.
Морда лица почтенного библиария бровями нахмурилась, лапища возделась — очевидно, воспитательный подзатыльник неофитам, рефлекс. Но узрев мою ехидную морду, дядька задумался, несколько ослабил хмурость и, наконец, кивнул.
— Понятно, брат Терентий. Да, несколько не учёл ваш несколько нестандартный опыт, — кивнул он. — Тогда слушайте.
И начал он мне давать технику безопасности, не факт, что мне нужную, но не факт и обратное. И вообще, весьма интересно, что у меня получится.
Кстати, довольно любопытным наблюдением оказалось, что мимики и прочего астартес отнюдь не лишены. Не моей, которая выходила весьма гротескной, на фоне прочих братьев (и хрен с ним, мудро заключил я), но вот в беседах и прочем каменные рожи космодесантников на самом деле были весьма выразительными, как бы не выразительнее многих людей. Просто это была микромимика, весьма быстрая и не фиксируемая глазами человеков.
Кстати, учитывая их, точнее наш “боевой язык”, которому меня стал обучать Эмунд, состоявший наполовину из подобной микромимики, ситуация понятна. Не каменнорожие, а использующие даже мимику, как часть боевых действий.
 
Ну так вот, Августин в течение пары часов, в подробностях (несколько излишних, на мой взгляд, но пусть будут), просветил меня в стиле “не ставь автограф на диске, не суй окурок в дисковод”. И указал на полигон, где мне надлежало “попробовать”.
А вот перед тем, как я впёрся в полигон, Эмунд, явно взявший надо мной шефство, развёрз пасть:
— Лорды-Инквизиторы Матильда, Магнус и Максимус высказали пожелание присутствовать и наблюдать ваше взаимодействие с имматериумом, почтенный брат Терентий, — напомнил он.
— Их ещё не хватало, — проворчал я. — Впрочем, пусть будут, я не против.
В итоге, на полигон набилось троица лордья, Кристина и так не отходила от меня, а на вопияния Августина, что, мол, опасно, надо покинуть полигон, в варп его послали все присутствующие, кроме Эмунда и меня, который и был “опасно”.
Астартес за секунду обменялись набором гримас, на тему “составим компанию суицидникам? — а куда мы денемся?” — так что в итоге мои потуги овладеть наукой псайкера остались наблюдать все.
— Если ненароком прибью, то вас предупреждали, — подал голос я, на всякий.
Ну и попробовал осуществить простейшее телекинетическое воздействие. С весьма… неоднозначным результатом.
— Это… весьма нетипично, — пробормотал Августин, обозревая кусок пола, раскалённый докрасна и завязанный в изящную косичку. — И внешность, — задумчиво уставился он на меня.
А повращав башкой, я огласил полигон десятком матерных выражений и аж три раза грязно выругался: Ну варп с ним, с нимбом. Но у меня, чтоб эту свячёность, прорезались, мать их, белопёрые, полуматериальные, светючие крыла! Нет, причину, по которой мою персону снабдили этим украшением я вполне понимаю: чудо воскрешения и все пироги. Но варп подери, они не подходят под мой маникюр на ближайшие десяток миллениумов и вообще, я же как дурак какой, крылатый!
— Красивые, — выдала Кристина потрогав перья, ну и прикосновения которой я прекрасно ощутил… крылами.
Вот же пакость какая, у меня шесть конечностей, печально констатировал я. И мне ТОЧНО не стоит помирать, а то ещё и тентакли какие проявятся. Хотя некоторым, окинул я взглядом разглядывающую и пальпирующую полупрозрачные крыла Кристину, может и понравиться. Но мне — нет, так что нафиг, решительно решил я и начал свячёность хомячить, что и привело к исчезновению всяческого лишнего через минуту.
— Типично для святого, — пробормотала жуткая бабка. — А вот псайкерство какое-то… впрочем, не мешаю, — аж воздела она лапки, под хмурым Августина и бешеным моим взорами.
— Брат Терентий, вы должны почувствовать имматериум, вложить в него желание, почувствовать отклик, — выдал прогностикарий.
— И как я, брат Августин, почувствую этот варпов варп, когда я его в принципе не чувствую? — несколько ядовито уточнил я. — Я как был фактически иммунен к нему, так и остался, — дополнил я. — Ну и в принципе не могу “почувствовать”. Вложить желание… варп подери! — выругался я, отпрыгнув от ядрёной высокотемпературной вспышки. — Вот, пожелал светлячок сделать, — потыкал я в отпрыгнутое место.
— Вы пока не воздействуйте, — с некоторым опасением покосился на вспышку прогностикарий. — И не факт, что пока. Совсем не чувствуете? — уточнил он, на что я помотал головой. — Задача, — протянул он.
— Кстати, Терентий, вы явно добавляете в манифестацию пси-воздействия эманации энергии святого, — из-под маговизора подал голос Магнус. — Намеренно?
 
— Нет, конечно, я с этой варповщиной не знаю, как работать, да и не чувствую её толком, — ответил я, не став посвящать окружающих в свои кулинарные пристрастия от греха.
— А если тебе попробовать полетать? — подал голос Максимус. — У имперских святых вполне выходит, — уточнил он.
Ну, возможно, задумался я, перестав поглощать свячёность. В принципе, трёхмерный бой — вещь весьма полезная, правда, учиться ему надо до чёрта, но вполне неплохо может получиться.