Месть со вкусом мяты (СИ)
— Да есть у нас такая штуковина для работы, железная, степлер называется. Она мне этим степлером в голову кинула. И, если бы я не отклонился, поймал бы его своим твёрдым и упрямым лбом. И бросила и меня, к ширду, и работу, окончательно. Она и раньше, разозлившись, писала заявления об уходе, но всегда возвращалась. А тут… Я понял, что перегнул палку со своими притязаниями. Пора было отпустить её. Правда, курировать и охранять не перестал. Подстроил так, чтобы она улетела в Калиниград, поближе к нам, потому что планировал, как и обещал, заглянуть к вам. Мы прилетели одним самолётом… Хотя она так меня и не узнала. А в аэропорту я её потерял! Понимаешь, я, который никогда ничего не теряет — я её потерял! Так что, моя ли она… Может, Хойвэлл понял что-то про неё другое, в свете того, что она тоже оборотница…
— Что ты сказал??? — Петрус даже подпрыгнул на месте.
— А я ещё не говорил? Да, Гринг первый заметил это, а ему верить можно, сам знаешь.
— А при чём здесь Гринг?
— Я неделю её разыскивал по всему Калининграду. И, отчаявшись, обратился уже к нему. Он там сейчас в полиции работает. Гринг и помог, и сказал про её статус оборотницы.
— А… кто она, не намекнул?
— Нет, слишком след был слабый. Знаешь, Пит, я всё думал об этом… Ну, мысли сразу полезли в голову, как он мне об этом сказал. Ты же помнишь, за что нас с ним выслали.
— Ещё бы! Об этом до сих пор вспоминают. На том месте разбили сквер…
— Ну да, помню, ты говорил.
— Там собираются те, кто потерял близких в той истории. Раз в году. — А вот этого я не знал… — нахмурился Виторус. — Что, с обеих сторон собираются?
— Нет, конечно.
Виторус заметно выдохнул. Помолчали. Ни один не хотел ворошить старое. Но старший, наконец, продолжил мысль:
— Ты не знаешь, наверное, но я нескольких девушек тогда отправил этим “коридором”, практически, без сознания… с Грингом вместе. Мы же оба тогда в этом хаосе были. Он, правда, раньше… на полгодика, где-то…
Петрус кивнул. Конечно, он всю эту историю знал. Но в силу возраста — ему тогда было лет шестнадцать-восемнадцать, не знал толком, чем занимался старший брат.
— Гринг сказал, что одна девушка точно беременная была, а какая, ширд знает. Вот я и подумал, может, это дочь той девушки?
— Хм… Дай подумать… В каком году это всё было? Тебе дали двадцатку, чтобы родственники не потребовали твоей смерти…
— Ты забываешь, что несколько лет шло расследование. Мы с Грингом вели своё расследование лет пять. Собирали материал, документы, свидетелей, но потом всё это сгорело вместе с… этими уродами, что использовали девушек. Большинство из пострадавших тогда спаслось, а из этих… суггов*, почти все остались в том пламени. Спаслись только двое. И они-то расписали всё совсем не так, зная, что документы сгорели. И им, как “пострадавшим”, больше поверили. Потом-то, конечно, разобрались, опрашивали всех девушек, разыскали их детей, но не все согласились взять малышей себе после того, что с ними делали эти… Но нас, знаешь же, всё равно выпроводили в изгнание. Да это и не важно. Для жизненного опыта всё полезно. Вот теперь сиди и думай, одна она из тех детей, или нет.
Они надолго задумались. Наконец, Петрус нарушил молчание:
— В любом случае, как только Хойвелл отпустит её, она уйдёт… по условиям договора.
— К ширду договор, брат! Ты же влюблён в неё по уши, я вижу! И дети…
— Нет, она должна сама сделать свой выбор — остаться или… уйти, — покачал головой Петрус. — Я не могу так, как ты, Вит. “Пришёл, увидел, "застолбил””, - улыбнулся невесело, цитируя её слова.
— Зря… Но, надеюсь, как только я уйду, ты, хотя бы, постараешься её завоевать?
Петрус был в замешательстве. Он не против начать ухаживать, но хотелось бы удостоверится, что девушка ничего не испытывает к брату.
— Я… попробую… — пробормотал он.
— Ну, ты, как мальчишка, — усмехнулся Виторус. — Ладно, я на свою половину. Отдохну до завтра и обратно. Работу никто не отменял. Моя корпорация меня ждёт!
==================
*Сугги — твари
Глава 13
Петрус был в замешательстве. Он не против начать ухаживать, но хотелось бы удостоверится, что девушка ничего не испытывает к брату.
— Я… попробую… — пробормотал он.
— Ну, ты, как мальчишка, — усмехнулся Виторус. — Ладно, я на свою половину. Отдохну до завтра и обратно. Работу никто не отменял. Моя корпорация меня ждёт!
Они расстались, и мужчина отправился к себе, в западную часть замка. По дороге снова встретил Сэма и, глядя на его бумажку с новым именем, поинтересовался:
— Что, леди гувернантка это для тебя придумала?
Сэм с достоинством выпрямился, хотя уже, казалось, и некуда.
— Да, милорд… Она сказала, что я очень похож на этого самого сэра Бэрримора. Вот я и решил, а почему бы и нет?
— У меня есть бейджик, как раз для того, чтобы писать имя клерка на нём. Могу подарить.
Сэм чуть задумался.
— Не знаю, что такое это самое б… жик, но не против подарка от вас, милорд.
Граф порылся в кармане и, правда, выудил из него пачку новеньких, в упаковке, бейджиков.
— Дарю! Убираешь упаковку, пишешь имя, должность и цепляешь вот этой штукой, видишь, сзади? Вот так её открываешь и на ворот цепляешь. Ну, или на ленточке на шею. Скажу по секрету, я сам с такой штуковиной хожу на работе.
Сэм поклонился.
— Благодарю, милорд.
— Пользуйся! — граф махнул рукой и пошагал к себе.
По пути заглянул в бассейн. Там было пусто.
- “Зайду чуть позже…” — подумал он и пошёл дальше.
Сэм-Бэрримор вытащил один бейдж и аккуратно выписал на нём — “сэр Бэрримор”, отодвинул подальше, полюбовался и пристегнул на булавку, что оказалась с обратной стороны. Вскинул голову, осмотрел огромный холл и замер за стойкой.
Ена с детьми поднялись в их игровую и предложила обсудить будущий поход. Одета она была в коричневое платье и беленькие манжетики с воротничком. Но юбка платья была хитрой, как, впрочем, и само платье — с запахом. Планка шла от правого плеча на китайский манер и, дойдя до талии, уходила до самого низа по срединному шву. Когда надо было, юбку можно было отстегнуть и Клубничкина оставалась в джинсах. В них она занималась с детьми физзарядкой по утрам. Лосины граф категорически запретил. Она долго фыркала, разглядывая себя в зеркале во весь рост и даже выше, от потолка до пола, в красивой, золочёной рамочке, но, всё же, пришла к одному с ним мнению: в них она выглядела слишком соблазнительно для неокрепшего графского воображения. Как говорила мама Томки — “Не буди лихо, пока оно тихо”. И-таки она права… В общем, к походу она была экипирована. Нужно бы и Эльке что-то такое сочинить. Впрочем, можно было на время взять у Мэя и штаны, и рубаху.
Они сидели на ковре, скрестив ноги, и она излагала свои планы, а они смотрели широко распахнутыми глазами и ртами.
— Ночью мы будем жечь костёр и смотреть на звёзды. И, конечно, рассказывать разные истории…
— Про привидения?
— Страшные?
— Там как пойдёт, — она мечтательно улыбнулась, вспоминая свои походы. — Можно и просто романтические какие-нибудь… легенды, если кто знает, сказки, просто интересные истории. Вот у нас девочка была — она всегда рассказывала то, что читала, а читала она ооочень много! Особенно любила про Шерлока Холмса…
— А кто это?
— Как Снусмумрик?
— Не, это был детектив такой, ловил разбойников, воров и просто жуликов. Классный мужик был, между прочим. Вот в этих историях и был Бэрримор, — она хихикнула. — Его у нас очень любят, как героя книги. А в одном городе… ой, вы не выговорите его, есть даже пивной бар с его именем. А ещё, — снова переключая их внимание на поход, — можно будет что-то запечь в костре, в углях и потом на палочку и есть. А я ела без палочек, просто с руки на руку перекидывала и вгрызалась в горячий бок картошки…
Она размечталась, улетев в воспоминания, и не видела, как дети снова переглянулись и Мэй показал сестре большой палец. Она кивнула и перевела влюблённый взгляд на гувернантку.