Мамалыжный десант (СИ)
– Лицо запоминающееся. А вопрос, товарищ старший лейтенант, можно? Для уточнения? – осторожно намекнул Тимофей.
– Валяй, Лавренко. Вопросы разрешаются, вот с ответами у нас не всегда складывается, – буркнул командир, сердито глядя вперед. «Додж» не особо успешно пытался обогнать повозки с санитарным имуществом.
– Этот майор Бэлашэ, он из шпионов? Я к тому – будет он сразу стрелять, если поймет, что его ищут? Или наоборот, яд в вороте раскусит? – предположил Тимофей, помнивший один замечательный шпионский довоенный фильм.
– Стрелять это вряд ли, – сказал старший лейтенант. – Теоретически пленных должны обыскать и изъять оружие. Понятно, вряд ли там всех подряд тщательно обшмонали, но наш Бэлашэ – офицер, а их обычно бойцы обыскивают с большим воодушевлением. В общем, вряд ли он в трусах «парабеллум» прячет для встречи с нами. А вот с ядом… Маловероятно, но такое предположение имеет право на существование. Маловато мы знаем о господине майоре. Но он точно не из сигуранцы или военной разведки. Он – инженер. Но контактировал с лицами, нам очень интересными, и должен кое-что знать. Так что повнимательнее, товарищи. А ворот действительно нужно будет сразу проверить. Были нехорошие прецеденты, это ты, Тимофей, прав.
– Товарищ старший лейтенант, а почему этот гад именно в Жувгуре должен быть? – спросил Андрюха, яростно крутя баранку. – Мы же только целую толпу пленных проехали. Там их с полк, а то и больше. Вдруг этот инженер там?
– Ты водитель или наблюдатель? – изумился Земляков. – Тебе уже сто раз сказали – на дорогу гляди, это твое архиважнейшее дело. Если ты нас во что-то вмажешь, я тебя не в штрафную роту отправлю, а прямиком домой. С гербовой справкой «полный клинический идиот, загубил важное государственное дело, безнадежен».
– Чего сразу-то? Я ж только спросил, – обреченно пробормотал водитель.
– Так на эту тему должен товарищ сержант спрашивать или вот боец-партизан Лавренко. Но они молчат, поскольку догадались, что имеются насчет искомого майора агентурные разведсведенья. Тебе их полностью изложить в устном или письменном виде?
– Не надо. Вон, товарищ старший лейтенант, хаты торчат. Наверное, это то Жувгуре и есть? – изящно перевел разговор Андрюха.
– Проезжаем насквозь, пленных должны у северной окраины собирать. Так, и еще несколько деталей насчет этого майора Бэлашэ. Не очень точные подробности, но что имеем… – старший лейтенант сказал о номере дивизии и полка, к которой был предположительно прикомандирован таинственный румынский майор.
Пункт сбора пленных оказался не очень-то пунктом, а просто полем на окраине села. Ближе к огородам была натянута символическая веревка, ограничивающая передвижение пленных, но румыны ее обходили, когда собирались пройти к колодцу или еще куда. На них безнадежно покрикивал часовой, но чего тут орать: наших солдат было человек двадцать, а пленных тысячи. Со стороны леска подходили новые военнопленные – иногда подобием взводного строя, а чаще группками, складывали оружие и пытались понять, как тут зачислиться в плен.
– Отож Содом и Гоморра на затоптанной пейзанщине, – вздохнул Торчок.
Временная канцелярия располагалась в большом сарае – командовал тут истомленный капитан, а вокруг строения густо сидели и стояли румыны. Старший лейтенант Земляков немедля прошел к начальству.
Бойцы с подножки «доджа» оценили фронт работ.
– Да тут до зимы их проверять будем, – немедля заявил Андрюха, деловито накидывая на шею ремень короткого ППСа.
– Тю, язык у тебя, – вздохнул сержант. – Отож бойцов в помощь нам нынче явно не дадут, ибо нету их. Думкаю, двинем двумя группами. Я с лейтенантом пойду, а ты, Андриан-болтун, будешь Тимоху прикрывать. Мы с тобой все едино языками не владеем. Но то сугубо предварительное размышление. Начальству виднее.
Начальство вернулось в не самом лучшем расположении духа:
– Обещали помочь, но это когда людей пришлют. Пока тут хаос и ступор. Работаем сами. Лавренко, получается, на тебя с твоей румынской мовой особые надежды.
– Понятно, мы по сержантам и старшинам пойдем, а офицеры – ваши? – предположил Тимофей.
– Видимо, это будет самой правильной тактикой, – признал Земляков, проверяя свой автомат. – Об осторожность не забываем. И если увидите майора Бэлашэ – сами к нему не лезьте. Сразу меня ищите. Господин майор определенно владеет немецким языком, я с ним без спешки побеседую.
Бойцы обошли веревку, Тимофей оглянулся на воинственного водителя:
– Андрюх, ты не обижайся, но если не по делу будешь лезть с болтовней, я тебя сам прикладом по загривку приложу.
– Когда же я без дела лез?! – возмутился шофер. – Допрашивай, я страхую.
Тимофей кивнул и обратился к румыну в чистой форме:
– Господин старший сержант, вы из какого полка?
Странно, но оказалось, что в массе своей румынская пехота пахнет иначе. Не по-советски и вообще чуждо. Раньше боец Лавренко как-то не замечал разности национальных запахов. Впрочем, и нюхать пленных в батальонных количествах раньше не приходилось…
Часа через два выяснилось, что пленных становится всё больше, а майора Бэлашэ никто не знает. Разговаривали румыны с пытливым рядовым Лавренко довольно охотно, даже с некоторым подобострастием, поскольку принимали за переводчика штабного отдела военнопленных. Но как не крути, не знали солдаты указанного полка того самого майора Бэлашэ. И это было странно: если бы хотели скрыть, говорили бы разное, вроде «да, был, но куда делся, не знаем» или в «клочки разорвало во время русской артподготовки». Ту артподготовку почти все румыны упоминали – большое впечатление произвела на противника, даже не попавшие под обстрел солдаты ужасались. Вторым вопросом у румын шло «что с нами теперь будет?».
Особой вражды и ненависти Тимофей к пленным не ощущал, они вроде бы тоже. Кончилась для этих солдат война, ну и хрен с ней. Это правильно, но в целом-то ничего утешительного.
…– Майор Бэлашэ? Не слышал, господин гвардеец. В нашем полку таких не было, – заверил очередной старшина-артиллерист. – Я всех полковых офицеров знаю. И в нашей дивизии такого майора нет. Я служу в этой дивизии с тридцать восьмого года, господин гвардеец. Мне скрывать нечего, я не наци, не кузист [12]. Куда нас отправят, господин гвардеец? В Сибирь?
– То командование будет решать, но в Сибирь это вряд ли. Всех вас туда возить очень накладно выйдет, – мрачно объяснил Тимофей. – Хорошо, господин старшина, будьте здоровы, спасибо за сигарету.
Сигаретами, котелками и шинелями румыны запаслись с лихвой – подготовка к плену у них была поставлена неплохо. На аккуратных рядовых представителей СМЕРШ пленные посматривали с уважением, вот на “местных” конвойных пехотинцев косились с удивлением и даже некоторым ужасом – выглядела наша «махра» истинно по траншейному – максимальной степени ободранности.
– И что эти мамалыжники? – с тоской спросил Андрюха. – Всё тоже твердят?
– Не знают они Бэлашэ. Черт их поймет, не могли же все сговориться.
– Вот и я говорю – не могли! – обрадовался шофер. – Пойдем, Тимка, начальству доложим. Что-то тут напутано с этим майором. Кто-то нас дезинформировал, вот!
Андрюха был известный болтун, но тут, похоже, был прав.
– Двигаем к штабу, по пути еще уточним, – решил боец Лавренко.
Уточнить ничего особо не получилось – румыны начали обустраиваться, майоров вспоминать не жаждали, больше спрашивали «будут ли пленных кормить?» Дело было плохо: видимо, рядовой Лавренко доверия старшего лейтенанта совершенно не оправдывал. Да и как тут нормально расспросишь в толпе? Несколько раз Тимофей перехватывал недобрые взгляды в спину. Имелись тут враги упорные, истинно фашистские. Тот вон сидит, а шинель рядового явно с чужого плеча. Такими бы всерьез заняться, хотя вряд ли эти гады именно по поводу майора Бэлашэ что-то знают.
Взгляды в спину порядком нервировали, а тут еще обнаружилось, что какой-то мордатый старшина-аджюдан [13] вроде как случайно двигается сквозь толпу параллельно, но не подходит. И кто знает, что у него в мешке: по объему там автомат и дюжину гранат запросто можно припрятать. Хотя, скорее, продуктами запасся – вон банки выпирают.