Запомни, ты моя (СИ)

Первая мысль против логики, а может это Никита. Но после разговора позавчерашним вечером, он словно под землю провалился. Наверное, ждет тест и гадает на кофейной гуще.
Впрочем, и звонку Вики я не удивилась.
— Охренеть! Алена! Нет, это просто убийственно круто! Приезжай немедленно! Я на работе! Нам надо кое-что подправить! Но это просто… Короче, пока жду, перечитаю еще раз. Быстро!
Командирша. Но я все равно улыбаюсь. Хотя не очень приятно, что-то, что заставляет плакать тебя, твоя жизнь станет предметом веселья для толпы. Но к этому нужно быть готовой. Да и воспринимается это все теперь иначе. Было, конечно, больно вспоминать эти унижения, но теперь как-то легче об этом думать.
Да, было. Но ведь больше не повторится. А то, что мне не придется больше убивать и рисковать собой, вселяет невероятную радость, уже не говоря о том, что мой ребенок никогда не узнает, что такое настоящая жестокость.
Быстро провожу ревизию своей одежды, большинство из которой стало тесной. И останавливаюсь на свободной белой блузке с вышивкой и легких брючках синего цвета, что как раз получилось застегнуть ниже живота. Погода сегодня радует солнышком, так что выходя из дома, надеваю солнечные очки и направляюсь прямиком к метро.
Но стоит мне сделать пару шагов, как передо мной тормозит машина, а из нее выходят два шкафа.
Прислушиваюсь к себе и быстро ориентируюсь, в какую сторону бежать, не особо размышляя от кого эти ребята. Но при этом тревоги — ни за себя, ни за малыша — не чувствую. И все равно делаю пару шагов назад, чтобы дать себе фору и не получить по голове огромным кулаком.
— Госпожа Ермилова, вернитесь в квартиру.
Что?
Давно я такого шока не испытывала. И даже не от содержания фразы, а скорее от вежливого тона. Шкафы-дворецкие?
— Это с какой стати? — интересуюсь, уже спокойнее рассматривая безэмоциональные квадратные лица.
— Распоряжение Никиты Юрьевича.
— А он сказал, что я буду сопротивляться? — уточняю я, окончательно расслабляясь.
Мужчины выразительно посмотрели на мой живот, на что я только рассмеялась.
— Это ничего не значит. Бегаю я все так же быстро, — говорю и резко дергаюсь в сторону. И у меня действительно получается убежать. Правда через сотню метров моя самоуверенность меня подводит, а беременность дает о себе знать. А ведь я была убеждена, что пилатес будет держать меня в форме. Скорость падает, что дает довольно быстрым шкафам меня поймать. И несмотря на довольно яростное сопротивление и крики, отнести к подъезду.
— А лапать вам меня тоже разрешили? — встаю на ноги, убирая с лица волосы.
— Только в случае сопротивления.
— А можно узнать причину такой заботы?
— Мы приказы не обсуждаем, простите, — пресекает второй новую попытку побега.
— Ясно, — только и вздыхаю я, решив, что сама выспрошу у этого Мавра, который еще не владея мною, уже пытается контролировать. Но Никита мало того, что сбрасывает вызов, так еще отписывается шаблонной фразой: «Перезвоню позже». Мог бы хоть смайлик поставить… Зато снова звонит нетерпеливая Вика.
— Ну ты где? Выехала?
— Как раз разрабатываю маршрут, — поглядываю на вежливые шкафы, что стоят в своих костюмах и даже выражение лиц не меняют. На первый взгляд покажется, что они близнецы, но при внимательном осмотре выясняется, что это такой вот тип внешности. Глуповато-быковатый. Таких любителей раскачаться до треска швов обычно и берут в охрану. И таких чаще всего сложно ударить, но легко обмануть.
— В магазин я могу зайти? — киваю на соседнюю дверь, прямо возле моего подъезда. Цены на продукты там выше, чем в супермаркетах, но зато продавщица всегда знает тебя в лицо и улыбается. Парни кивают, и я шмыгаю внутрь, сразу прошу помощи у продавщицы, но черного входа здесь не предусмотрено, так что начинаю думать что-то другое.
Почти с минуту смотрю на коротко переговаривающихся охранников через стекло двери и вспоминаю, как трепетно они ко мне относились. Идея приходит в голову моментально, и я даже мысленно перед ними извиняюсь.
— А-а! — кричу я и хватаюсь за живот. — Помогите!
 
В магазин тут же врываются шкафы и бросаются ко мне. Я делаю самое мученическое выражение лица, на какое способна.
— Больно! Больно! Врача!
Как обычно водится — паника за собственность хозяина затмевает разум настолько, что «шкафы» теряются. Один подхватывает меня на руки, несет на улицу, другой мечется рядом, не зная, что делать.
— Скорую, — хриплю. — Воды!
Они туже бросаются выполнять волю страдающей. Один к машине к телефону, а второй за водой в магазин.
Но вот дилемма, пока второй меня нес, я стащила его кошелек.
Так что стоило им меня бросить, как я оставляю кошелек и кидаюсь наутек. Бегу к ближайшей остановке, прыгаю в только что появившийся автобус и машу рукой почти догнавшим меня охранникам.
Никита звонит через минуту, когда мне уже уступили место, а я отплатила проезд.
— Не стыдно?
— Надо было объяснить мальчикам, что у меня очень темное прошлое. Что это за номера? Ты еще в цепи меня закуй.
— Так и придется, судя по всему. Ален, я понимаю, ты многое умеешь и можешь сбежать даже из Шоушенка, но сейчас нужно вернуться домой и посидеть тихо как мышка. Я уверен, ты и это можешь. У меня…
— Почему? — требую я ответа.
— Я в процессе развода, разве требуется еще что-то объяснять? Мне нужно время, чтобы убедиться, что тебе никто не причинит вреда. Ты это понимаешь?
— А стоит ли оно этого всего, — спрашиваю, прикладываю разгоряченный лоб к прохладному стеклу автобуса. — Страха? Развода? Риска потерять карьеру?
— Да, Алена, — так твердо и убедительно произносит Никита, что я прикрываю глаза, которые наполняются слезами. — Мы этого стоим. Тем более, я уверен, что имею достаточно влияния и власти, чтобы быть счастливым с тобой, и не рушить своей карьеры.
Мечтатель, но почему-то мне так приятно слышать все это. Приятно, что, несмотря ни на что, он борется за нас. За нас с ним. За нас с ним и малышом. Может быть, действительно стоит ему помочь? Сейчас палки в колесах ему не нужны. Что бы я про него не думала, свои обещания он выполняет. Разве не это качество в нем я когда-то полюбила.
— Я вернусь домой.
Никита выдыхает, и я слышу, как он улыбается.
— Я знал, что могу на тебя рассчитывать, — говорит он и сразу отключается, а я схожу на остановке и звоню Вике.
— Ну, где ты!
— Мне кажется, мы совершили ошибку, Вик… Давай переиграем.
Она тут же понимает, о чем речь, и фыркает.
— Знаешь, если он такой хороший, то не будет менять своих планов, какие бы результаты не получил. Или ты боишься.
— Я не знаю, — честно отвечаю, понимая, что сама уже завралась. Есть ли теперь путь назад?
— Неужели ты не хочешь его проверить? Понять, любить ли он тебя? Разве он не заслуживает немного наказания за то, как обращался с тобой? Черт! Надя пришла, отключаюсь! — шипит Вика, и я убираю телефон в сумку, невольно испытывая любопытство. Ведь Надя сейчас будет говорить о Никите и их разводе. Схожу с автобуса на следующей остановке и иду к «шкафам», что уже меня встречают.
— Мне нужно извиняться?
— Нет, — качает головой один из них и открывает мне дверцу машины. — Просто вспомните притчу про пастуха и волков.
  
Глава 29. Алена 
 
Охранники довезли меня домой и даже довели до квартиры, после чего откланялись, не сказав ни слова. Но мне и не нужно было, в моей голове гудели вопросы. О Наде, о том, что они обсуждают с Викой, о Никите, который занимался разводом, и о книге. Теперь я не смогу остановиться, пока не напишу ее. Пока не расскажу о себе правду. Но самый громкий вопрос был о том, стоит ли рассказывать Никите правду.
Я размышляла над этим два дня, пока помогала переводить тексты студентам по интернету, пока выпрашивала у Вики подробности встречи, подтвердившей, что Никита подал на развод. И даже увещевания Вики не помогли мне избавиться от тревоги за свой поступок.