Суженая для Темного. Попаданка из пророчества (СИ)

— Доблое утло, — просияла девочка, увидев нас.
Её румяные щёчки и милые ямочки на них осветили всё вокруг наподобие маленького солнца, на мгновение разогнав промозглую хмарь.
— Доброе, — улыбнувшись, ответила я и ахнула от неожиданности, потому что маг, приподняв меня, как невесомую пушинку, потащил в сторону леса.
Я только изумлённо хлопала глазами, пока он, немного пропетляв между деревьями и кустами, не прижал свою добычу к стволу ветвистого лесного богатыря. И угрожающе навис, пугая габаритами.
— Вы уверены в том, что говорите? — как ни в чём не бывало продолжил светским тоном, будто мы беседовали на приёме у короля. Ну, или в их случае — у их сумасшедшего принца.
— Я всегда уверена в том, что говорю, — кивнула для убедительности и упёрлась руками в широкую грудь.
Хотела гордо оттолкнуть, но гулкое биение сердца заворожило… Возникло глупое и более чем несвоевременное желание потрогать лёгкую небритость мужчины, запустить пальцы в густые, слегка волнистые волосы, вдохнуть горьковатый будоражащий аромат его кожи и… поцеловать. Я закрыла глаза, чтобы не поддаться искушению и в тот же миг моих губ коснулись губы мага.
В солнечное сплетение будто плеснули раскалённой лавой, и волны невыносимого жара тотчас распространились на всё тело. Мы одновременно вздрогнули, но не оторвались друг от друга, а, напротив, словно сговорившись, углубили поцелуй.
И мир перестал существовать. Беззвучно, неотвратимо рухнул, исчез, растворился… Всё, что осталось — этот поцелуй. В нём не было нежности, только давящая, подчиняющая властность, безумная страсть и какое-то непонятное, совершенно нелогичное отчаяние. Словно умирающий от жажды встретил долгожданный живительный источник и пьёт, пьёт, зная, что уже никогда не сможет напиться…
Я отвечала со всем пылом неискушённой любовницы, подчиняясь напору и впитывая потрясающие по своей силе ощущения. Желание нарастало в геометрической прогрессии, я услышала собственный стон и глухое рычание мужчины, почувствовала, как между нами крепнет связь, как сияющая нить даёт всё новые и новые ответвления, проникая в каждую клеточку тела…
И… всё закончилось.
— Посмотри на меня, — сказал Хэч едва слышно.
Открыла глаза, пытаясь унять горячее сбившееся дыхание, и увидела, как в глазах мага ревёт и неистовствует тьма. Настолько бешено и неукротимо, настолько безудержно, что мне стало страшно, но и отвести взгляд невозможно. Мужчина смотрел с такой неподдельной ненавистью, что я отшатнулась, до какой степени позволили стальные объятия.
— Не бывать этому, — холодный тон не сочетался ни с тем, что произошло несколько секунд назад, ни с тем, что Хэч продолжал крепко сжимать мою талию.
Словно должен был отпустить, но не хотел. Или не мог.
— Кахту-у-ул! — пожарной сиреной завопили откуда-то справа, и из-за кустов, поспешно приводя себя в порядок, выскочили парень с девушкой.
Маг резко обернулся на крик, и только потому не заметил, как я изменилась в лице.
Следом за парочкой выкатился пушистый комок шерсти. Очень толстый и важный, он вразвалочку подбежал к одной из ближайших телег и нырнул под неё. Похож на моего духа-помощника, но точно не он…
— Гнусные животные! — визгливо начал истерить женский голос, — Завсегда неожиданно появляются!
— Дык там отходы кто-то выбросил, не помагичив! — возразил сонный мужской бас, — Ясное дело, кахтулы завсегда на запахи идут, жрать-то охота.
Ничего не понимаю. То есть кахтулы не впадают в спячку? Сягур меня обманул?
— У нас в телеге лопата есть, щас я его лопатой!
Лагерь неотвратимо просыпался, объятый кахтульей паникой.
— Идите, Эви, — маг, наконец, опустил руки, — и забудьте то, что сейчас произошло.
Мне стало больно. Больно по-настоящему, будто в сердце воткнули остро отточенный нож. Воткнули и провернули. И ещё раз. И ещё. На глазах выступили слёзы.
— А разве сейчас что-то произошло? — спросила я и растянула губы в улыбке.
Хм, надо же, губы послушно растянулись, хотя ощущались мёртвой резиной на мёртвом лице. Кажется, я вся стала мёртвой в этот момент.
 
— Ничего не было, господин маг. Да и что могло быть, если я даже вашего имени не знаю?
И пошла к своей телеге, сглатывая бегущие слёзы и продолжая всё так же улыбаться.
  
Глава 13
 
Утро сменялось днём, день — вечером, вечер — ночью, а мы всё ехали и ехали. Широкую дорогу, раскисшую из-за беспрерывно моросящего дождя, с двух сторон сжимала в плотные тиски стена из густорастущих деревьев-исполинов. Время от времени вереница грохочущих повозок пересекала небольшие речушки — то вброд, то по хлипким, пьяно шатающимся мостам; вырывалась на просторы лугов с пасущейся живностью и полей со спеющими злаками, недалеко от которых виднелись одинокие хутора и маленькие деревеньки.
Изредка на пути встречались другие странники — мимо нас проскакал отряд лучников, спешащих куда-то на север, протарахтела карета с окнами, задрапированными тёмными шторами. Проезжали и одиночки — они прямо на ходу перекидывались новостями и обмениваясь мелкими товарами с нашими обозниками.
Караван останавливался исключительно на короткие обеды, которые состояли из немудрёного сухпайка — куска сала или вяленого мяса с хлебом, — и для позднего ужина с ночёвкой.
Хотелось бы сказать, что время тянулось однообразно. Ан нет! Присутствие мага не давало расслабиться ни на минуту. Трясясь в разбитой телеге, болтая с Галкой или сидя у костра, я почти непрерывно чувствовала взгляд чёрных глаз, прожигающий кожу до дымящихся углей, а когда оборачивалась, мужчина как ни в чём не бывало смотрел в другую сторону.
Через несколько дней привычный ландшафт изменился — появились лысые холмы, дорога сузилась и начала петлять между ними. Дождь прекратился, зато на смену ему пришёл холодный ветер, от которого приходилось прятаться под полотном моих соседей, благо ткань оказалась два в одном — непромокаемой и вполне тёплой.
Галка не меньше двух раз в день рассказывала историю про Тёмного принца. В итоге глупая сказка надоела мне до чёртиков, но Лиска больше ничего не хотела слушать, и потому приходилось терпеть.
Григд, которому стало хуже, почти всё время спал. Теперь я частенько ходила в лесок с Галкой и её дочкой — Галка сама предложила составить им компанию. Хэч каждый раз морщился, наблюдая, как мы направляемся «по неотложному делу», но шёл за нами и молча ставил какую-то магическую защиту. А Галка каждый раз заливалась краской и многословно благодарила мага, после чего обращалась ко мне, мечтательно закатывая глаза:
— Охохонюшки, Эвочка! Вот это ж любовь, а! Глянь, как тебе свезло! Кто бы и меня так побаловал.
И воровато огладывалась в сторону телеги, в которой, тяжело дыша, лежал её бледный как смерть муж.
Вот так весело и задорно проходило наше путешествие.
Ночью я всегда крепко спала, потому что ложились мы поздно, а вставали сразу после рассвета — в сумме получалось не больше шести часов сна. И если остальные активно догонялись в дороге, гуляя по волшебным тропам Морфея, то мне мешало присутствие Хэча, физически ощутимое даже на расстоянии.
Но вот однажды, спустя приблизительно две недели я увидела сон.
Будто стою возле шатра, в котором ночует богатый купец из Мригуса… Полотно, почему-то не парчовое, а полупрозрачное, беззвучно колышется на ветру…
Вокруг ни души, лишь густая дымка стелется по траве, молочной рекой вьётся между деревьями, ласковой кошкой трётся о замёрзшие щиколотки, то и дело взвиваясь до самых колен…
Из шатра выходит женщина…
Высокая, статная. Длинные седые волосы свисают безжизненной паклей. Лицо, когда-то безусловно красивое, дышащее энергией и жизнью, высохло и подурнело. Она останавливается рядом, почти вплотную — мерцающее белое платье с длинными расклёшенными рукавами развевается на манер флага, задевая меня шелковистыми краями. Печальные, глубоко запавшие глаза, смотрят с тоской и отчаянной надеждой.