На поверхности (ЛП)

Теодозия была другой.
Такой непохожей на девочек в моем классе, такой непохожей на матерей моих друзей, такой непохожей на маму, и этим словно схватила меня своими невидимыми руками. Привлекла к себе, даже не прилагая усилий.
— Ты пялишься.
Я не заметил, как ко мне подошел мой брат, поэтому вздрогнул от удивления, когда он отвлек от пленившей меня девушки. Поскольку меня это разозлило, я хотел сердито взглянуть на Каина, но не стал. Не решился. Вместо этого я пробормотал:
— Заткнись.
Его губы изогнулись.
— М-м-м, не-а. Это слишком хорошо. Ты запал на один из маминых благотворительных проектов.
— Я ни на кого не запал, — прорычал я, разозленный и взволнованный одновременно.
Каин был единственным человеком из тех, что я знал, кто мог пробраться мне под кожу и заставить потерять самообладание. Но это работало в обоих направлениях. Мы были близнецами. Мы разделили все важные вехи с момента рождения и, вероятно, так будет до конца наших жизней, учитывая, что мы были чертовски крутыми пловцами с далеко идущими планами. Брат знал меня так же хорошо, как и я его, и поэтому мы отлично знали слабости друг друга.
У меня была склонность к гордости и властности. Каин? У него были проблемы. Не знаю, почему, тогда как мы выросли в одном и том же доме, с одними и теми же источниками стресса, с одними и теми же родителями и условиями воспитания, у меня все было в порядке, а он так сильно страдал. Но я хотел бы избавить его от боли, даже если ее причиной был эгоизм.
Если бы он был нормальным, возможно, он бы сдался. Перестал быть таким гребаным…
Богом.
Ну, так и что?
Ну, так и что, что он Каин?
Вот почему я позволил ему дразнить меня. Иногда было невозможно заставить Каина улыбнуться, а для меня было лучше, когда он находился в хорошем настроении.
Он толкнул меня локтем в бок.
— Перестань ей так улыбаться. Ты выглядишь как настоящий идиот.
Я заставил свой рот оставаться плоским, а лицо превратил в невыразительную маску.
— Я не улыбаюсь, — недоумевающе сказал я.
— Улыбаешься. — Каин закатил глаза. — Перестань на нее пялиться, — потребовал он. — Ты выглядишь придурком.
— Это ты так думаешь, — заметил я.
— Мой долг — держать тебя под контролем, — благочестиво сказал брат, заставив меня фыркнуть.
Боже, избавь меня от его чуши.
— О, вот что это такое? Твой долг? — Я закатил глаза. — Ну, если ты так говоришь.
— Да. — Он снова толкнул меня в бок, а затем, прежде чем я успел сказать хоть слово, зашагал в направлении Теодозии.
Все мое существо всколыхнулось, меня поразила странная вспышка ревности, ревности, возникшей из-за способности Каина говорить с кем угодно, не раскрывая того, на что он похож на самом деле, и я обнаружил, что иду следом за ним.
Было почти неизбежным то, что Каин ей понравится. Что она предпочтет его мне.
Все так делали.
Каин заботился об этом.
Пока Теодозия подплывала к краю дорожки, Каин уселся на край бассейна и опустил в него пальцы ног. Через несколько секунд он заставит ее смеяться и улыбаться.
Не потому, что хотел ее, не потому что искренне интересовался, а потому, что я имел глупость смотреть на нее слишком долго.
Потому что я не скрывал своего внимания.
Блядь. Когда я научусь?
Разозлившись на себя, я стиснул зубы. Каин сделал это с двумя другими девчонками, которые мне нравились, включая Марию, его нынешнюю девушку. Она мне понравилась, я по глупости улыбнулся ей и отправил несколько дурацких сообщений, а через пять дней они начали встречаться.
Желудок скрутило от раздавшегося смеха Теодозии, но я заставил себя не отворачиваться. Если бы я это сделал, то брат бы понял, что достал меня. Он бы знал, что добился своего. Иногда мне было интересно, что я ему такого сделал, что он так меня возненавидел. Тогда, с другими, мне было все равно. Выживать с психопатом, который являлся твоим близнецом и который, казалось, был полон решимости разрушить твое счастье, — по такому не найдешь руководства по самопомощи.
Чертовски досадно.
Я мог бы воспользоваться помощью, но родители мне этого не давали. Мама верила в то дерьмо, которое ей извергал Каин, а папа? Ну, он не был так увлечен болтовней моего близнеца, но был занятым человеком. Одним из тех, кто, как я думал, трахает свою секретаршу.
 
Естественно, киска его секретарши была куда интереснее, чем невзгоды старшего сына, так что сострадания ко мне с его стороны не было.
До меня донесся еще один взрыв смеха. Только на этот раз он отличался тем, что был неловким. Сдержанным.
Каин мог очаровать кого угодно… Я никогда не слышал такого фальшивого смеха от девушки, на которую он нацелился. Девушки, которую я осмелился найти привлекательной.
Не думаю, что Каин знал, что такое влечение. Конечно, если бы он это знал, то, скорее всего, искал бы собственную киску для своего стояка, а не беспокоился о той, что заставила дергаться мой член. Но ведь психопатов не привлекают те же вещи, что и нормальных людей, не так ли? А Каин, без тени сомнения, был ненормальным.
Никто, кроме меня, не видел этого, но я это знал.
Стремясь понять, что изменило смех Теодозии, я направился к девушке, чьи красота и мастерство в воде привлекли мое внимание. Сейчас? Она была бы в десять раз привлекательнее для меня, если бы поняла, что мой брат осёл.
Подойдя к ним, я встал за Каином, ожидая, пока ее взгляд переместится на меня, нарушителя их разговора. Я ждал обычного приступа хихиканья и банальности: «Боже мой, вас двое!», но этого не произошло.
Когда она посмотрела на меня?
Земля перестала вращаться. Это было похоже на столкновение атомов, на чудо, совершившееся в одно биение сердца…
Я не ожидал такого. Не мог ожидать, потому что, боже мой, как мог кто-то это ожидать, если никогда не чувствовал такого?
Это выходило за пределы притяжения. Превратилось в некую связь, которая была глубже поверхностных отношений и пронизывала до костей.
Я чувствовал себя так, словно меня пнули в живот.
Ощущение такое, будто… Блядь. Возможно, как будто меня ударили коленом по яйцам. Только не было боли. Честно говоря, не было и радости. В основном смятение и жар. Не как жар от возбуждения.
Больше похоже на то, что энергетическая связь между нами создала свой собственный побочный результат — как лампочка, которая обжигает пальцы, когда ты к ней прикасаешься…
Каин, конечно же, разрушил момент. Обернувшись, сердито посмотрел на меня и зарычал:
— Так пялиться — грубо.
Моя челюсть сжалась от его попытки выставить меня дураком — даже если он был полностью прав, не было необходимости указывать на это человеку, на которого я, черт возьми, смотрел!
Но мне не нужно было беспокоиться о том, что меня унизили. Теодозия, воспользовавшись тем, что Каин отвлекся, нырнула под воду и, оттолкнувшись от стенки, поплыла на другую сторону бассейна.
Увидев это, Каин нахмурился и проворчал:
— Фригидная сучка.
Мои губы скривились, и только прикусив изнутри кожу зубами, я удержался от улыбки. Если я это сделаю, Теодозии придет пиздец. В буквальном смысле.
Поэтому я просто моргнул, а когда промолчал, брат фыркнул, посмотрел на другой конец бассейна и вытащил ноги из воды. Натянув шлепанцы, он смылся, что лишь подтвердило очевидное — Теодозия не попалась на крючок его «обаяния».
Господи, она нравилась мне все больше и больше.
Занять его место на бортике бассейна было осознанным риском. Если Каин думал, что я ею заинтересован, то он, без сомнения, разыграл Теодозию, но если она не заинтересована, он не мог ее заставить, не так ли?
Моя губа ныла там, где я ее прикусил. Каин был больным… но даже он не зашел бы так далеко. Верно?
Взволнованный, я уже собирался уйти и вернуться к своим родителям. Никто не заслуживает того, чтобы оказаться под прицелом Каина, если только этот человек не был таким же извращенным, как он.
Обеспокоенный, я быстро огляделся вокруг, пытаясь увидеть, где спрятался Каин. Сегодняшнее чертовски скучное мероприятие по сбору средств было одним из любимых маминых проектов, который всегда объединял нас как семью и напоминал о том, какими несчастными мы были, будучи единым целым. Но прежде, чем я сделал следующее движение, появилась Теодозия, рассекая воду как русалка, и схватилась руками за край бассейна в нескольких сантиметрах от моего бедра.