Беспощадный дикарь (СИ)

— Послушай. — Я провёл пальцами по влажным волосам. — Мне нужна еще одна услуга.
— Услуга.
Он затягивает это, тон переходит от игривого к более серьезному. Кольт переходит в режим ворона, обращаясь со мной как с одним из клиентов, а не со своим приемным братом. В моей груди покалывает от осознания того, что черная птица впечатана в мою кожу, сидит на черепе и скрыта в рисунке волн. Отстраненная, расчетливая натура проскальзывает в его усмешке, когда я вздыхаю.
— Да, хочу, чтобы ты использовал имеющиеся в твоем распоряжении ресурсы. У вас, ребята, есть возможности. Я просто хочу, чтобы ты сделал все возможное, чтобы убедиться, что за Мэйзи присматривают и она вернется домой невредимой.
— Помогать тебе, пока ты в Риджвью, чтобы отомстить — это одно, но кроме этого, то, что ты просишь… — Кольт прервался на мгновение и неодобрительно щелкнул языком. — Ты знаешь правила, Фокси. Их нельзя нарушать, даже ради семьи.
Вспыхивает раздражение. — Не называй меня Фокси, засранец. — Дергаю себя за волосы. — Давай, Кольт. Я снова буду у тебя в долгу.
— Уверен, что хочешь задолжать мне больше одного раза? — Я слышу ухмылку в его тоне. — Ты знаешь цену одолжениям в Торн-Пойнте.
Я издаю тяжелый вздох. — Да.
Снова долгая пауза, затем Кольт смеется. — Готово. Твой маленький цветок в безопасности со мной, брат. — Низкий, зловещий голос проникает через линию на заднем плане. Рэн Торн, главарь их группы. — Мне пора идти. Ты же знаешь, каким бывает этот здоровяк, когда не в духе.
Мы смеемся, и я представляю свирепый хмурый взгляд Рэна. Он не тот, с кем можно связываться.
Беспокойство, наконец, утихает. Я завершаю звонок и долгие минуты смотрю на ее фотографии в социальных сетях на экране компьютера. Есть работа, которую нужно сделать, но я не двигаюсь.
Это безумие. Не понимаю, почему у меня возникло такое желание, когда я до сих пор ни хрена ей не доверяю. Она чертова лгунья, как и ее родители. И все же я здесь, продаю себя группе психов с извращенной моралью и кодексом верного братства, последствия которого знаю, чтобы обеспечить ее безопасность.
Заставив себя вздохнуть, провел обеими руками по волосам и уставился на промышленные стропила над головой. Когда я прокручиваю в голове мысль о том, чтобы отказаться от всего этого, все во мне бунтует. Не получится, я слишком долго хотел узнать правду о смерти моей семьи, и я еще не закончил. За этим стоят ее родители, и они должны быть уничтожены.
Проведя языком по нижней губе, я медленно киваю, решившись.
Я не остановлюсь, но… сделаю все возможное, чтобы защитить Мэйзи издалека и перестану концентрировать усилия на том, чтобы разрушить ее жизнь. Отделить от моей вендетты против ее родителей, перестану издеваться над ней в школе. Это все, что могу позволить.
Глухой смех вырывается из-за того, что теперь, когда я признаю это, груз сваливается с моих плеч. Я больше не могу убежать от этого, или похоронить себя, возясь с металлоломом и моторной смазкой, или притворяться, что то, что происходит, когда я рядом с ней, это что-то другое, а не то, что есть на самом деле. То, чем это всегда было.
За каждую минуту, проведенную в ненависти к Мэйзи, я ненавижу себя еще больше, потому что никогда не мог отпустить ее.
Правда в том, что я никогда не переставал любить ее.
Она существовала под поверхностью все эти годы. Я не могу освободить Мэйзи от той хватки, которую она держала на моем сердце с тех пор, как мы были детьми. Именно поэтому ее предательство ранило меня, ранило гораздо сильнее, потому что я люблю ее.
Эта проклятая вещь, которую чувствую к ней, все еще реальна, непреодолима и ее невозможно задушить. Даже моя ненависть — это любовь к ней, какой бы поганой она ни была.
После того, как в мозгу возникли ужасающие образы того, что могло бы случиться, если бы я не потерял тот хвост, и чем бы все закончилось, если бы нас поймали, я знаю, что даже если был готов разрушить ее жизнь, я не позволю никому другому сделать то же самое. Я не буду причинять ей боль, потому что она импульсивна и не научилась держаться подальше от неприятностей.
 
Инстинкт защищать Мэйзи глубоко въелся в мое существо. Она моя, и никто другой не может получить ее или причинить боль. Только я.
Меня пугает, что я так глубоко чувствую к ней — и хорошие эмоции, и плохие.
Должен держаться от нее подальше, иначе то, что я хранил в бутылках под ненавистью и обидой все эти годы, вырвется наружу, и не смогу контролировать себя. Внимание, о котором она умоляла меня, поглотит ее, как неукротимый огонь.
Я влюблен в Мэйзи, но никогда больше не смогу ей доверять. Если я доверюсь, это откроет мое сердце, чтобы снова почувствовать мучительную боль от ее предательства.
  
15
 
МЭЙЗИ
 
Как только закончилось вихревое приключение в Париже, где моя лучшая подруга вышла замуж за мужчину мечты, я с ужасом смотрю на свою входную дверь. Три дня вдали от дома были потрясающими. Это было путешествие всей жизни, оставившее мое свободное, жаждущее путешествий сердце полным, и я создала воспоминания, которые буду дорожить вечно. Но даже среди великолепия чужого города, Фокс и то, что я узнала в прошлые выходные, ни на секунду не выходили из головы.
Бешеный поцелуй, погоня на машине, грубые руки на мне, его взятка Лане — все это требовало моего внимания. Даже когда Тея и Коннор обменивались клятвами и кольцами, а Девлин проводил церемонию, мысли были рядом, отвлекая мое внимание от присутствия в настоящем моменте. Я ненавидела себя за то, что была плохой подругой во время одной из самых важных вех в жизни моей лучшей подруги. Нам нужно поскорее разобраться между собой, иначе я сойду с ума от ощущения, что живу двойной жизнью.
Мои губы покалывает при воспоминании о том, как Фокс овладевает ртом, и все это время я была готова к тому, что его шторм обрушится на меня. Мое сердце не было готово к тому, что почувствую, когда мы наконец столкнемся.
Он отказывался целовать неделями, несмотря на то, что без устали брал и брал у меня, но наконец что-то сломалось и сдвинулось. Его стены разрушаются, и я должна проскользнуть внутрь, пока он не возвел их снова, сильнее, чем когда-либо.
Смотря на дверь дома, крепче сжимаю сумку и дышу, преодолевая сильное желание развернуться и уехать куда угодно, лишь бы подальше от этой клетки. Но я не могу оставить отношения с Фоксом незавершенными.
Не после всего, что я узнала.
Не после того, как этот поцелуй дал мне надежду, что он не вне досягаемости.
Едва успеваю пройти через систему безопасности и войти в парадную дверь, как на меня обрушивается стена осуждения и гнева. Мои родители стоят в холодном фойе и смотрят на меня. Холден сидит на лестнице и наблюдает за матерью всех лекций, которые, как я чувствую, готовятся, его светло-каштановые волосы стоят дыбом, как будто он неоднократно проводил по ним пальцами. Я встречаю взгляды мамы и папы, и мое сердце слегка замирает.
Они в ярости.
Глубокие морщины сковывают папин разочарованный хмурый взгляд, а мама так сердита, что превратилась в статую. Это ее пугающая привычка — оставаться неподвижной, пока ярость поднимается на поверхность и выливается из нее в неизбежную тираду, когда она достигает своего пика.
— Привет, ребята, — говорю я, цепляясь за ремень дорожной сумки, как за спасательный круг.
Тишина. Абсолютная и непроницаемая.
Вот дерьмо.
В последний раз она была так зла, что не могла говорить, когда я отправилась в поход и опоздала на пресс-конференцию по новому исследовательскому проекту ее компании, не предупредив. Мало того, что опоздала, я еще была потной и в красной пыли тропы, а не в нарядной деловой повседневной одежде, которую она приказала мне надеть. Нет ничего более ненавистного для мамы, чем смущение от моих поступков.
— Мэйзи Грейс Лэндри, — наконец говорит мама, когда я начинаю перемещать свой вес.