Айрин (СИ)

Странное помещение заливало желтоватое сияние, похожее на солнечное, но не столь яркое. Откуда оно бралось, Ук-Мак не понял: нигде не было видно ни факелов, ни лампад. У воина появилось чувство, будто его уменьшили и заключили внутри кабошона из бледно-жёлтой яшмы.
— Во имя Ильэлла, где я?!
— Где, где… валяешься на моей кровати, — раздался незнакомый низкий голос, эхом отразившись от стен.
Вытаращив глаза и сипло дыша ртом, рыцарь закрутил головой в безуспешной попытке разглядеть собеседника.
— Кто это говорит? — напряжённо спросил он. — Духи? Я умер? Это страна блаженства или преисподняя?
— Вынужден тебя огорчить, — на сей раз голос прозвучал сзади и значительно ближе. — Ты всё ещё в несовершенном мире живых. Но если будешь так же беспечно плескаться в водоёмах крупнее дорожной лужи — непременно попадёшь к богам.
Ук-Мак стремительно обернулся, чуть не упав от нахлынувшего головокружения. В груди снова бешено заколотилось сердце.
Невесть откуда взявшийся неопрятный коренастый толстяк озабоченно нахмурился:
— Полегче. Иначе всё лечение пойдёт насмарку. На вот, выпей.
Рыцарь, упираясь руками в ложе, скользнул взглядом по простоватой физиономии человека, смахивающего на бродягу, и уставился на протянутый бокал, вырезанный из цельного аметиста.
— Перестань таращиться, иначе в глазах сосуды полопаются, и ты станешь похожим на кармозианского кровососа, — противно ухмыльнулся толстяк. — Пей!
Дрожащей от слабости рукой Дерел взял прохладный сосуд. Поднёс ко рту и залпом проглотил тёплую солоноватую жидкость, отдающую лёгкой горечью. Замер, прислушиваясь к ощущениям.
В первые мгновения ничего не происходило. Затем в животе словно вспыхнуло пламя, начав стремительно растекаться по телу.
— Ты дал мне яд? — обвиняюще прохрипел рыцарь, бессильно падая на мягкую шкуру.
— Да какой это яд? — отмахнулся толстяк, с отстранённым интересом разглядывая распластанного на ложе Ук-Мака. — Так, отрава… Я ещё работаю над вкусом.
Несколько ударов сердца рыцарь не мог пошевелиться. Ослепнув и оглохнув, он чувствовал лишь усиливающийся жар, наполнивший не только руки, ноги или голову — но даже каждый волосок. В тот миг, когда Дерел с обречённостью подумал, что сейчас распадётся горячим пеплом, всё прошло.
Открыв глаза и судорожно втянув воздух, рыцарь поднёс к лицу руку, ожидая увидеть обугленную плоть. Но рука, всё ещё сжимавшая бокал, выглядела обычно.
— Хватит дурака валять, — в голосе толстяка появилось раздражение. — Отдавай посуду и топай отсюда.
Рыцарь вновь уселся, осознав, что с жаром ушла слабость. Притиснув бокал к груди, словно волшебный талисман, ошалело уставился на незнакомца.
— А… э-э…
— Весьма несодержательно, — толстяк почесал пузо. — Видно, от длительной нехватки воздуха мозг повредился сильнее, чем предполагалось… Не беда, многие живут, вообще не используя этот орган, и ничуть не страдают.
Хитро прищурившись, незнакомец щёлкнул пальцами. Теперь Дерел трогательно прижимал к сердцу пустоту — драгоценный сосуд исчез.
— Приводи свои куцые мысли в порядок и уходи, — поторопил толстяк Ук-Мака, растерянно уставившегося на пустые ладони. — Лечение завершено и я хочу снова спать в своей постели. Лежанка в лаборатории слишком жёсткая.
— Да кто же ты такой? — ошеломлённо пробормотал рыцарь, поднимая взгляд.
— Заурядный деревенский знахарь, — живо откликнулся толстяк. — Колдун от сохи, приземлённый и недалёкий. Разве по мне не видно?
Дерел покачал головой.
— Ах, какая жалость, — толстяк почмокал губами. — Может, нужно изменить речь?.. Слышь, ты, морячок, знахарь я, не сумлевайся. Испокон веку так повелося. Дед мой был знахарь и бабка был знахарь… знахарка. Была. И мине пришлося — от судьбинушки-то не уйти, как не вертайся… вертись?.. Да ну, лишняя морока. И как было сойдет…
— Я не моряк.
— Знаю, — небрежно бросил собеседник. — Воин. Из благородных — в детстве хорошо питался. И упражнялся с малых лет. Хотя потом тебя здорово потрепало. Больше, чем обычного дворянина… Наёмник, вероятно.
 
— Откуда знаешь? Или я в беспамятстве что-то говорил?
— Ты молчал, как дохлая рыба. Тело твоё рассказало. Особенности и состояние мускулатуры, связок, костей. И специфичные следы, конечно. Преобладают шрамы от рубленых и колотых ран. Пара серьёзных — чудом выжил. Порезы, опять же… Есть шрамы от когтей и зубов. Что любопытно, зубы были человеческими…
Давно заросшие укусы противно заныли. Ук-Мак точно наяву увидел Радовник и мутные немигающие глаза мертвецов, карабкающихся на частокол…
— И ещё, — прервал болезненные воспоминания толстяк, — шил тебя явный неумеха. Встретишь его снова — плюнь в физиономию. А лучше пни, как следует. Это подобающая награда для столь бездарного лекаришки.
— Крелл был простым ратником. И он давно погиб.
— Вот как? — без тени смущения отозвался колдун. — Впредь держись от подобных косоруких любителей подальше. Даже если дело не касается целительства… Помяни моё слово: мир погубят дилетанты!
Покуда он разглагольствовал, рыцарь успокоил дыхание и взял эмоции под контроль. Отметил, что в голове прояснилось — напиток толстяка благотворно подействовал не только на тело. Это было на руку, ведь следовало разобраться в происходящем, выяснить, куда его закинула судьба и как действовать дальше. Под словом «дальше» Ук-Мак подразумевал поиски Айрин.
— Я — Дерел Ук-Мак из рода Вид-Маков, рыцарь из Эмайна. Позволь узнать твоё имя, добрый человек.
— Кто сказал, что я добрый? — вскинулся колдун. Не дожидаясь ответа, вновь почухал живот толстыми пальцами. — Эмайн… Далековато тебя забросило.
— Мы плыли на торговом корабле в Вайл. На нас напали пираты, а потом судно налетело на камни. Нам удалось выбраться на берег. Там нас схватили какие-то люди, которыми командовал дворянин в красном. По его приказу меня столкнули со скалы в море…
— Откуда я тебя и выловил… — Взгляд колдуна — цепкий, сосредоточенный — прилип к Дерелу. — Ты сказал «мы»?
— Да. Со мной была спутница — Айри… Айрин.
При имени принцессы сердце воина кольнуло.
— И что с ней стало? — поинтересовался толстяк.
— Это я и хочу выяснить, — твёрдо произнёс Ук-Мак. — Вероятно, дворянин в красном пленил её.
— Удивительно удачное путешествие вам выпало, — по тону колдуна было не понять, насмехается он или сочувствует.
— Ты сказал, что вытащил меня из воды. Ещё раньше что-то говорил про лечение. Полагаю, я обязан тебе жизнью. Прими мою благодарность.
— Оставь её себе, — пренебрежительно бросил толстяк. — Я предпочёл бы деньги, но у тебя их нет — я первым делом проверил… Совет на будущее: ещё раз соберёшься тонуть — прихвати несколько монет. Разве ты не хочешь хоть немного порадовать того, кто найдёт твоё тело?
Ук-Мак проигнорировал грубость собеседника.
— Если представится возможность, непременно достойно награжу тебя. А пока позволь узнать имя спасителя.
— Это желание не трудно исполнить. Зовут меня Мирг Алкилат Ив Продбер Винмон Валистурх Клотхури Мастровил Биро…
— Это всё ты? — не сдержал изумления рыцарь. — Не хочу обидеть, но даже у восточных королей имена короче!
— Потому что, в отличие от меня, они не додумались брать дополнительное имя на каждый прожитый год жизни.
— Зачем?!
— Чтобы не забыть свой возраст.
Дерел пристально посмотрел в зелёные глаза толстяка, пытаясь понять, не издевается ли тот над ним.
— И сколько же всего у тебя имён?
— Пока немного — сто девяносто семь.
Рыцарь приоткрыл рот.
— Если это не глупая шутка и не ложь, — наконец, проговорил он, тщательно скрывая недоверие, — то, видно, боги поделились с тобой секретом вечной жизни.
— Как же, поделятся они чем, — неожиданно сердито ответил колдун. И тут же продолжил обычным голосом: — О вечности речь не идёт, но отмеренные человеку годы можно продлить. Секрет заключается в правильном питании: нужно есть побольше мучного, сладкого и жирного. Это укрепляет дух и тело, — он звонко похлопал ладонью по упругому брюху. — Запивать желательно вином или пивом — для поддержания внутреннего баланса воды и пламени… Ещё на долголетие положительно влияют азартные игры и регулярные встречи с женщинами. Если понимаешь, о чём я.