Возрождение (СИ)

Вообще, если мне не изменяет память, ничего особо выдающегося в оружии из метеоритного железа не было. В том смысле, что на Земле делали его сплошь и рядом, пока не наловчились изготавливать нормальную сталь. Я не эксперт, насчёт всяких тонкостей, вроде закалки и прочего, судить не могу. Вроде как у нас в гробнице Тутанхамона нашли такой кинжал. Другое дело, что мастер, способный создавать оружие не хуже, чем легендарные булатные клинки — а может и лучше, кто их знает, что они вкладывают в понятие «голубая сталь», у меня так вообще меч из рессоры выкован, может, хорош, а может и фуфло по местным меркам — видит в требовании сделать «игрушку» ущемление собственному великому умению. Примерно как лучшему ювелиру поручить изготовить колечко из латуни с кое-как ограненным обломком стекла.
— А что, это оружие должном быть целиком из небесного металла? — я заметил, что теперь гном обращался исключительно к Руфусу.
— Не знаю, — развел тот руками.
— Думаю, это необязательно, — тут же встрял в разговор дядька. — Скорее, тут важен контакт его крови с мете… в смысле, с этим материалом.
— Что ж, тогда, пожалуй, можно и попробовать, — судя по выражению лица гнома, пробовать ему не хотелось. — Возьму полосу голубой стали, с боков наварю тонкие пластины из этого дерьма, прокую. Только меча не выйдет, кинжал разве что. Вряд ли найду достаточно большой кусок.
— Много времени займёт работа, Игарр? — на этот раз вопрос задал Растер, на правах местного правителя. Насколько я понимаю, на халяву гном пахать не будет, не тот типаж, так что ему, в смысле суарру, за работу и платить.
— Смотря как делать, — ухмыльнулся гном.
— Попроще, — дядька явно понял, что имел в виду мастер. — Никаких украшений, гравировки, травления и так далее. И нужно успеть к утру.
— А не пожелает ли благородный воин, чтобы клинок был усилен тайными магическими наговорами и рунами силы? — ехидно прищурился гном.
— А такие бывают? — в голосе дядьки сквозило откровенное недоверие.
Мастер некоторое время помолчал, затем степенно кивнул.
— Ты верно чувствуешь, воин. Сталь она всегда просто сталь, а непобедимой её делают руки бойца! Может, кто-то и умеет вкладывать в металл магию, но я таких знатоков не видал. Немало довелось держать в руках клинков, что имели имена и, если верить владельцам, обладали неслыханным могуществом. Правда, самим хозяевам это могущество как-то не особо помогало, да и на поверку — железо самое обычное, а иногда и попросту дрянное. Сделаю я тебе оружие, воин. К утру и сделаю.
Он коротко поклонился и, что-то пробормотав на тему «а о цене потом поговорим», вышел. Степенно, явно демонстрируя отсутствие несолидной в его возрасте и положении торопливости, но было видно, что работа уже вызвала интерес, и приступить к делу ему не терпится.
Утро выдалось сырым и довольно прохладным. Спать хотелось до невозможности — за столом, где время от времени менялись блюда и напитки, просидели до утра. Суарр, заметно охрип, да и остальные чувствовали себя немногим лучше. К общему мнению так и не пришли. То пытались задавить друг друга аргументами и логикой, то срывались на крики, как базарные торговки, осыпая оппонентов обвинениями и доказывая свою правоту исключительно децибелами.
Растер, как это и следовало ожидать, упрямо стоял на варианте, согласно которому поединок попробовать можно, хоть и глупость это, но уж девчонку убийцам не отдавать ни при каком раскладе. Под конец его речь и вовсе утратила разборчивость, временами сваливаясь в одно сплошное рычание. Я так и не понял причин его упрямства, но из его тирад — пока их можно было разобрать — догадался, что тут вопрос не столько в жизни Лены или дяди Фёдора, сколько в принципе. То ли он когда-то кому-то что-то пообещал, то ли его прилюдно унизили, а может, и не его, а кого-то из его предков — в общем, фиг там разберёшь, а в детали он не вдавался.
Руфус, в общем и целом, занимал нейтральную позицию. Не то, чтобы поддерживая дядьку, он также и не одобрял упрямство взбешенного суарра. Видно было, что идея принести девушку в жертву экзорцисту не нравится, но ему по роду службы не раз приходилось оказываться в ситуации, когда малая жертва способна остановить большие несчастья. Это я понял из его сдержанных, слегка витиеватых и немножко пафосных речей. Основная мысль сводилась к тому, что мы, мол, не сопливые пацаны, действующие не по зову разума, а исключительно по велению сердца, и должны понимать, что не всякий бой можно выиграть — но, если вовремя отступить, можно выиграть другие, более важные, бои, а то и войну в целом. Но и отступать просто так, при одном только виде противника, нельзя! В общем, окончательно позицию экзорциста я так и не понял.
 
К моему удивлению, ученик Руфуса, Ник, целиком и полностью занял сторону дяди Фёдора. Более того, молодой маг вообще высказался за то, чтобы попросту передать Лену убийцам (он, правда, ни разу этим термином не воспользовался, предпочитая нейтральное «ша-де-синн»), воздержавшись от непредсказуемой в части последствий дуэли. Тем самым — сняв более чем реальную угрозу крепости и всем, кто в ней находится. Включая, разумеется, себя. Судя по выражению лица дядьки, подобная мысль не так уж чтобы совсем ему противна, и удерживает его только опасение утратить уважение и дружбу Растера. Ну, может, и мою. Хотя после всего, что я узнал, с уважением ещё кое-как, а вот насчёт дружбы…
Лена пару раз пыталась высказаться по теме, но дядька и ухом не повёл, словно её и не было в комнате. Да и остальные отреагировали ничуть не лучше, то есть никак. После очередной безуспешной попытки обратить на себя внимание, девушка замолчала и просто сидела, тупо уставившись в стену. А затем и вовсе ушла, пробормотав что-то типа «ну, вы тут сами как-нибудь решите, а мне пофиг».
И, признаться, я был очень рад тому, что никто не спрашивает моего мнения.
Прошу понять правильно. Все мы в душе герои. И не только пока молоды и полны нерастраченных иллюзий. Просто нас так воспитали. Злобный враг хочет убить девушку? Значит надо грудью встать на её защиту! Ну что поделать, таковы официально декларируемые правила. В реальности всё не так. В реальности, если мужчина и женщина убегают от медведя, достаточно часто ситуация складывается таким образом, что мужчине не обязательно бежать быстрее медведя. Достаточно бежать быстрее женщины. Что поделать, таковы нравы. В мыслях я, как правило, ого-го! Рыцарь без страха и упрёка. А как дойдёт до дела, то… поди знай. Да, был в армии, но в боевых действиях участия не принимал, а потому и не могу с уверенностью сказать, смогу ли поступить так, как считаю правильным, или же струшу. Хочется, конечно, страх победить. И, спроси меня дядя Фёдор — я бы сказал, что защитить Лену надо любой ценой.
В нашей жизни «надо» часто оказывается сильнее, чем «хочу». Это правильно, кто спорит. Сама цивилизация держится на том, что люди поступают так, как надо. Правда, сразу же возникает вопрос, кто определяет цели и средства, но уже сам факт того, что человек не идёт на поводу простейших желаний, превозмогает себя, пусть хоть в малости, говорит о том, что он существо мыслящее и не поддаётся животным инстинктам. Потому и всякого рода моральные кодексы (называются ли они Божьими заповедями или как-то иначе) построены, большей частью, либо на запретах, либо на определенных моральных принципах, что, по сути, те же запреты, пусть и не включающие в каждой строчке «не». Каждый понимает, что без запретов — оно куда как легче, но лишь накладывая на себя ограничения, ощущаешь себя сильнее. Потому, что, как ни странно, всегда труднее всего победить именно себя.
Но «хочу» — оно никуда не исчезает. Его можно на время приглушить, но не более того. И громче всего это «хочу» звучит, когда встает вопрос о выживании. Так что у меня хватит сил сказать, что Лену надо защищать любыми средствами. А вот хватит ли сил сделать это? И ведь дело не только в том, что я могу погибнуть, хотя этот вопрос меня не может не волновать. А и в том, что от моей верности вбитым с детства принципам погибну не только я — а, возможно, и все, кто сейчас находится и в этом зале, и в крепости вообще…