Агуня (СИ)
— А получилось как всегда, — резюмировал самозваный секретарь.
Аккуратно вытащила кристалл, тихонечко опустила опасное зеркало и медленно, чтобы не поцарапать, транспортировала комод в клеть. Там накрыла его половиком старым, сверху набросила кем-то забытый тулуп гигантских размеров и на него рядком уложила две пары стоптанных валенок. Вот так… от греха подальше. По-хорошему стоило бы вернуть подарок, но я не знала, как это сделать. Пусть постоит, позже разберусь.
Утром меня разбудили непонятные звуки, доносившиеся с улицы. Сунула ноги в валенки, с головой укуталась в шаль пуховую, изрядно поеденную молью, и пошла на крыльцо инспектировать свое небольшое хозяйство. Ночью ветер изменил направление, и воздух наполнился ароматным теплом, принесённым из далёких южных земель. Природа просыпалась на глазах. Снег оседал и скукоживался, на бугорках и солнечных местах обнажалась прошлогодняя жёлтая трава с редким подпушком свежей зелени. С крыш уже не капало, а текло. Ура! Перезимовали. Будут еще морозы и вьюги, но весна уже на пороге. Откуда-то из-за леса донеслись звуки охотничьих рогов и лай собак. Кто в такую пору охотиться надумал? У зверей гон, а некоторые уже и потомство ждут. Дурное задумали эти люди. Хотя кто знает, может за зиму припасы подъели и от голода в лес пошли. Настроение немного стухло, но, вспомнив, что сегодня на завтрак кофе, я резво похромала в дом.
— Давай ступу испытаем? — предложила коту. — Погода прекрасная. Полетаем, разомнёмся, осмотримся.
— Найдём приключение на хвост…
— Чего ты сердишься?
— Всё ночь не спал, думал, почему ты мужика из зеркала видеть не захотела?
— Филенька, я постоянно думаю об этом. Понимаешь, нет полной уверенности, что Френки сможет вернуть мою внешность. Значит, придётся мне жить такой, какая есть…
— Я тебя люблю не за внешность, — перебил меня фамильяр, запрыгнул на колени и потерся головой о мою щёку.
— Тоже тебя люблю, мой хороший, — нежно прижала к себе теплое тельце зверька, зарывшись пальцами в шелковистую шёрстку. — Но позволь я закончу. Так вот… Хочу, чтобы в памяти моих знакомых я осталась симпатичной юной девушкой, а не кошмаром из страшных снов. Будь моя воля, я бы и с дедом не встречалась, хоть и люблю его очень. Видел бы ты его глаза, когда он узнал меня. Столько в них было боли и жалости. Жить не хочется, когда так смотрят.
— Но от местных же ты не прячешься.
— Они принимают меня такой, какая я есть. Не думая: бедная, какая была хорошенькая, а теперь…
— Значит, не будешь с ним общаться?
— Не буду, лапушка. Напишу письмо с извинениями за случившееся. Спрошу, как можно подарок вернуть, и всё.
Гоняя гущу по дну изящной тонкостенной чашки, которую нашла в подарочной кофейной банке, задумалась о своём будущем. Отдохнуть от приключений, написать и самой иллюстрировать книгу по травоведению, забыть те эмоции, что погнали меня в поход, — прекрасный план. А что дальше? Тонкий слой кофейной взвеси стёк по донцу, образуя замысловатый узор, в центре которого чётко обозначился круг. Кольцо? Колесо? Змея, кусающая себя за хвост? Что бы ни было — это бесконечность. Бесконечность моих невзгод? Или приключений? Вот зачем я чашку смотрела?! Нет ничего глупее, чем стараться заглянуть в будущее.
Убрала со стола остатки завтрака и посуду, маленьким вихрем прогнала заклятие чистоты по горнице, выпустив его на улицу, и стала собираться в полёт. Но только открыла сундук, чтобы тёплые вещи достать, как за оградой послышался топот лошадиный, крики человеческие и в ворота кто-то забарабанил.
— Задушу Инка собственными руками, — пообещала коту. — Он мне сулил уединенную жизнь и спокойный размеренный быт, а тут что ни день — то гости. И все незваные, — хлопнула крышкой сундука так, что звякнули кованые ручки по бокам, и пошла на крыльцо.
За оградой толпились всадники. Почти все в богатых, облицованных парчой и подбитых мехами кафтанах, шапки тоже мехом оторочены, сапоги высокие расшиты узорами. Не простые люди ко мне заехали — бояре. Похоже, что-то случилось у них. Передний всадник держал кого-то на руках, прикрывая красным плащом, на котором темнело пятно. Кровь?
— Открывай, ведьма! У нас раненый, — крикнул тот, что стучал в ограду.
— Чем же я помочь могу, я же не целитель? Пущу вас, а вдруг умрет ваш товарищ в доме моём, так вы меня обвините.
— Не каркай, хрычовка! Делай, что велено! — продолжал надрываться служка.
Было видно, что он и одет поплоше, и мехов на нем поменьше, и оглядывается всё время на других.
— Пусти, бабушка, — негромко, но так, что и я услышала, и все враз замолчали, сказал тот, что вез раненого. — Не довезём мы его, а так, глядишь, и отлежится. Может, и ты сможешь чем помочь.
Он перекинул ногу через седло, скатился с коня как с горки, мягко, чтобы не потревожить свою ношу, приземлился и шагнул к калитке.
— Не было печали, — проворчала я себе под нос, но поспешила открыть калитку. — Входи. А вам, — сказала остальным, — места ни во дворе, ни в доме нет. Здесь ждите.
Захлопнула калитку, подобрала юбки и чуть ли не бегом похромала за богатырём, поднимавшимся по ступеням крыльца.
— Сюда клади, — указала на лавку. — Что с ним?
— Медведь подрал. Полоснул лапой по груди. Порвал кольчугу и грудь разворотил. Лекарь остановил кровь и сомлел. Сказал, что силы все отдал. Кто-то вспомнил об избушке ведьмы поблизости. Вот и рванули к тебе. Не обессудь, бабка, но надо, чтобы выжил. Любую цену дам за жизнь его.
Подошла к раненому, откинула плащ. Да твою ж дивизию товарища Доватора! Тут бригада хирургов высшей квалификации нужна или Френки с её умением и знаниями, а что я могу со своими ничтожными целительскими силами? Разве что воспользоваться современной магомедициной.
— Мил человек, я попробую помочь твоему другу, а ты ступай к своим. Подожди там, — я махнула рукой в сторону двери.
Но тот, сбросив кафтан на лежанку, сел на противоположную от больного лавку, всем видом давая понять, что с места не сдвинется.
— Ну как хочешь, — буркнула я и, резко повернувшись к нему, щелкнула перед глазами пальцами, одновременно пошептав заговор.
Мужик уснул. Вытащив из дальней печурки бумагу и стило, принялась строчить письмо:
«У меня в избе умирает местный князь, которого на охоте порвал медведь. Свита вельможи стоит у ворот и грозит спалить меня вместе с домом, если я не вылечу их господина. Если вы немедленно не предоставите мне самые лучшие перевязочные материалы, заживляющие и восстанавливающие средства с толковыми инструкциями пользования, то после моей смерти будете иметь дело с лэром Инком рес Плоем, лэром ректором Тес'шасом вар Фламери и правителем Кирумиты Амбросием Первым. Для подтверждения этого можете посмотреть мое личное дело. Только очень быстро! Князь умирает!!!»
Не подписываясь, бросила письмо в мини-портал и пошла готовить место для лечения гостя.
— Ты что, правда его лечить будешь? — выбрался из-под кафтана Филипп.
— Попробую.
— Тебе помочь?
— Да. Не мешай, пожалуйста. Мне сосредоточиться надо.
— Понял, — ответил смышлёный кот и затих.
Склонилась к раненому, с трудом расстегнула наборный пояс. Кольчуга на груди была располосована зверем вместе с рубахой и нательной сорочкой, и металлические колечки застряли в повреждённых тканях, прилипли в подсохшей крови. Лекарь действительно хорошо сработал — закрыл все сосуды, остановил кровь. Но рану даже не промыли. До конца разорвала ткань, обнажив фронт работы и кубики на животе. Закрыла глаза, вытянула руку, сканируя повреждения. По сути, всё не так уж и плохо. Трещина в ребре, разорвана кожа и не очень глубоко мышцы. Похоже, что удар прошёлся по касательной, а мог бы и сердце вырвать. Стоять, склонившись над лавкой, было крайне неудобно, спина заныла, и пришлось разогнуться. Надо бы его повыше переложить. Левитация на живых пусть и не очень, но действует тоже. Приподняла тихонечко и уложила на стол аккуратно. Звякнул ящик доставки, извещая, что получена посылка. Ну и чем вы меня порадуете, лэры снабженцы? На дне стояла небольшая коробочка и мягкий свёрток побольше.