Люби меня (СИ)

– Ни с кем не был, – говорит он.
И мне от этого сообщения так тепло становится, будто внутри какой-то источник врубается. Даже палящее солнце такого эффекта не оказывает. Думаю, не оно же влияет на глаза Георгиева, в темных глубинах которых сейчас появляются искорки.
Не скрывая радости, тянусь к нему и прижимаюсь лицом к его лицу.
– Для меня это очень важно.
Мы почти обнаженные – на мне купальник, на нем только шорты. Мы оба мокрые и разгоряченные. Мы влюблены и возбуждены.
И это так идеально, что лучше и вообразить сложно.
Я боялась, что Саша при друзьях отстранится и будет вести себя холодно. Но в этот момент мы не замечаем никого. Играет музыка, и когда я, разволновавшись, начинаю машинально покачивать в такт ей бедрами, Саша поддерживает эти движения – обвивая руку поперек моего тела, инициирует настоящий танец. Смеюсь и слегка ежусь, когда второй рукой он поддевает заднюю полосу моего бюстгальтера и давит ладонью между лопаток.
– Соня, – этот приглушенный выдох влетает прямо в мое ухо, словно вирус. Воздействует на нервные волокна, заставляя их сбиваться в комки и вырабатывать трескучую энергию. – Ты в каждой моей мысли, Соня. В каждой чертовой клетке. В каждом ударе сердца.
После этих слов я уже не могу смеяться. Пробирает словно цикл выстрелов. И все, конечно же, в цель. В традиционном смысле Саша никогда не признавался мне в любви, но я чувствую, что с его стороны это именно то самое. И не в первый раз мне кажется, что его чувства даже сильнее моих.
– Ты тоже внутри меня, – выдыхаю и прижимаюсь теснее.
Кто-то накручивает музыку громче. И Георгиев принимает это как возможность говорить откровеннее.
– Я хочу еще глубже… Хочу физически, зверски, порочно… Укорениться в тебе…
Конечно же, я это чувствую. И не только по тому, что каменеет его член. Саша выдает это страстным давлением рук, чувственными движениями тела и жгучим взглядом.
– А зверски – это о силе желания? Или о форме реализации – по-животному? – рискую поддержать флирт.
– И то, и другое. На инстинктах.
Уверена, что краснею с головы до ног.
Но умудряюсь прошептать:
– Логично.
– Зоологично.
– Эм-м… Да, – хрипло смеюсь.
Саша перехватывает эти звуки ртом. И я, безусловно, сразу же отвечаю на поцелуй. Говорят, что счастье любит тишину, но наше невозможно укрыть. Никак не получается сдерживаться.
– Ты такая сладкая, – едва ли не стонет он, не открывая глаз.
Я вижу, как дрожат его ресницы, пока он лижет мои губы языком и пытается надышаться.
– Любовь-мармелад, – подсказываю то, что он сам соединил, когда я перечисляла ему то, без чего не вижу своей жизни. До сих пор в шоке, что он тогда запомнил! Еще и с такой точностью. Это ведь о многом говорит. Мм-м… – А еще сахарная вата, да? – улыбаюсь, когда Саша легонько кусает за щеку.
Он не допытывается, откуда я об этом знаю.
Продолжает:
– А еще пионы, орхидея и солнце…
– Хм… – вытягиваю губы уточкой, просто чмокаю, но Саша снова лижет их языком. – А пионы и орхидеи – это откуда?
– Это все о тебе.
– Подробнее, пожалуйста… – шепчу, пока не сцепляемся в новом поцелуе, который лишает дыхания.
– Пионы – это тоже о твоих губах, – веки так и не поднимает. Зато я вижу, как краснеют его скулы. – По цвету и нежности.
– Орхидея… – осторожно настаиваю я.
– …твоя киска, – хрипит он.
На это я не могу придумать ответ. Но Саша его и не ждет. Закружив меня с такой скоростью, что перед глазами плывет, сталкивает нас в бассейн. Не впервые за сегодня с ним в воде оказываюсь, но именно в этот раз ощущаю себя так, будто тону. И это волнующее чувство не покидает до последнего.
– Хоть бы предупредил…
– Прости… – смеется Сашка мне в губы, пока я пытаюсь убрать облепившие лицо волосы. – Это была экстренная необходимость охладиться.
– Боже… Наконец, я могу тебя видеть… Ты… Принц мой, черт тебя подери!
– Я серьезно, – прижимается, выбивая из моих легких остатки воздуха. Снова губами по моему лицу скользит. – Хочу тебя.
– Сильно-сильно? – в последнее время люблю так накручивать.
 
– Сильно-сильно, блядь, – выталкивает Саша грубовато. – Блядь, Соня… Как никогда. Пиздец как сильно. Пиздец… – после этого хрипа чувствую, как пальцы, которые мяли мои ягодицы, проскальзывают под кромку трусов. – Идем в дом.
– Боже… – задыхаюсь я, когда он уже касается промежности. – Ты спал с кем-то из них? – выпаливаю для самой себя неожиданно.
Указываю на девчонок, конечно. Саша прослеживает мой взгляд и говорит совсем не то, что я бы хотела услышать.
– Тебе не надо знать.
– Что? – отталкиваю его, чтобы прекратил лапать. – Значит, да?
– Какая теперь разница? – ухмыляется.
– А что смешного?
Стряхнув капли воды с волос, пытается вернуть лицу серьезность. Тщетно.
– Ты ревнуешь, – озвучивает, наконец. А глаза так довольно сверкают, что меня слепит. – Меня заводит, когда ты ревнуешь.
– Конечно, я ревную. Я ведь люблю тебя, – сокрушаюсь в запале. На нас тем временем с противоположного края бассейна уже начинают поглядывать. – Может, ты меня тоже заведешь своей ревностью? Подплыву сейчас к Дане, стану тонуть, пусть спасет…
– Замолчи, – не только говорит это, но и ладонью мне рот затыкает. – Помнишь, что я говорил про манипуляции?
Отпихиваю его руку, чтобы прояснить.
– Это тут ни при чем! Ты же хочешь, чтобы я ревновала?
– Но я ничего не делаю, чтобы провоцировать это чувство, – высекает Саша достаточно жестко. – Я не заставляю тебя гореть. Ты сама ворошишь то, что было до тебя. Что вообще не имеет никакого значение. Что не имело значения даже тогда!
Его речь буквально разбомбила меня. Я не нахожу ничего другого, как извиниться.
– Прости, – обнимаю и вдруг пугаюсь, что оттолкнет. Когда этого не происходит, прижимаюсь губами к его уху. – Не знаю, что на меня нашло… Мне не нравится, что они смотрят на тебя…
Саша кладет ладони мне на поясницу, проводит ими вверх по спине и обратно вниз. Чувствуется в этом жесте утешение, даже без слов.
– А мне, думаешь, нравится, когда кто-то смотрит на тебя? Киплю каждый раз. Ты не замечаешь?
– Замечала, – шепчу после паузы. – Помнишь, как ты дрался за меня? – толкаю с улыбкой, чтобы разрядить атмосферу окончательно.
И, слава Богу, получается.
– Помнишь, как ты за меня дралась? – смеется в свою очередь Сашка.
Я поддерживаю.
– О, да! Признай, что в тот миг, как увидел меня с монтировкой, сразу влюбился!
– Не в тот… – отзывается разительно тише и как будто серьезно. Только хочу уточнить, сам добавляет другую информацию: – В тот миг уже понял, что ты моя.
После этого я, крепко задумавшись, замолкаю.
Не в тот миг влюбился… До? После? Или имел в виду, что любви нет?
Ну, нет… Последнее – точно нет! Любовь-мармелад же! Да и все остальное! Уверена, что любит.
Больше ничего сказать не успеваем, потому как Чарушин зовет всех обедать. Представляя, как трудно будет Лизе, не могу задерживаться. Садимся с Сашей рядом с ней. Так втроем за едой в основном и общаемся. Благо находим темы. И стоит заметить, с моей сестрой Георгиев ни разу не включает своего «рогатого принца». Не видит нужды защищаться?
– Ты в семье один ребенок? – спрашивает его Лиза.
– Один.
– А нас было семеро. И все девочки. Соня рассказывала?
– Нет, мы не говорили об этом. Но я в курсе.
Саша задерживает на меня какой-то странный взгляд, от которого у меня на загривке мурашки выступают.
– Хорошо, что у тебя есть такие друзья, как… – Лиза позволяет себе посмотреть туда, где сидит Чарушин, но столкнувшись с ним взглядом, сразу же опускает глаза. – Хорошо, что все они есть. Знаю, что вы как братья. Это дорогого стоит.
– Ну да… – соглашается Сашка немного смущенно. – Я ими очень дорожу, – признается, удивляя меня своей откровенностью.
После обеда мы проводим время на пирсе. Прыгаем, фоткаемся, записываем сторис, болтаем и смеемся.