Сделка с профессором (СИ)

Горничная стрельнула глазками в сторону шкафа и ответила:
– Он в гардеробе. Но ваше платье пришло в негодность и даже после стирки не подходит для встречи с его величеством. Я осмелюсь предложить вам несколько других вариантов на выбор, если вы позволите.
С некоторой опаской Бетти кивнула, и Верна, распахнув шкаф, тут же представила ей шикарные дневные наряды светлых тонов из шелка и атласа. Беатрис удивилась тому, что платья с виду вполне подходили ей по размеру.
– А какой сегодня день? – вдруг с тревогой спросила она.
– Пяток первой седьмицы марта.
У Бетти перехватило дыхание.
«Уже март, – поразилась она. – Полторы седьмицы прошло с того дня. Мне срочно нужно известить сестер монастыря, что я жива».
Ткнув без разбора в первое подвернувшееся из показанных платьев, Беатрис поднялась с постели, прошла к боковой узкой двери и оказалась в ванной комнате. Верна вознамерилась увязаться за ней, но Бетти осадила ее:
– Не стоит. Я сама управлюсь. Лучше приготовь все для прически.
Беатрис хотела поскорее во всем разобраться, поэтому наспех привела себя в порядок, облачилась с помощью горничной в светло-зеленый наряд и вытерпела ее возню с волосами. К тому времени, когда в комнату постучали, она уже была полностью готова к выходу.
Верна приоткрыла дверь и пошепталась со стоявшим за ней лакеем, потом повернулась к Бетти и доложила:
– Госпожа, его величество ждет вас в своем кабинете. Генри проводит вас.
Стоило Беатрис покинуть выделенную ей комнату, как четверо стражников отдали ей честь и рассредоточились вокруг нее. Двое шли впереди, следуя за лакеем, двое – позади, на почтительном расстоянии. Тягостное ощущение того, что она угодила в заточение, пронзило сердце Бетти, но она постаралась не падать духом до разговора с императором. Возможно, конвой обусловлен вовсе не теми причинами, что пришли ей на ум.
В приемной Беатрис встретил секретарь, максис Болди, худощавый мужчина в очках с идеально причесанными волнистыми темными волосами.
– Проходите, госпожа Сонар. Его величество ожидает вас, – весьма любезно произнес он, распахнув перед ней внутреннюю дверь.
Бетти покоробило, что и он именовал ее не иначе как «госпожа», хотя по положению явно был выше и имел аристократическое происхождение. Но времени это обдумать, у нее не было.
Она прошла внутрь и осмотрелась. Кабинет императора поражал скромностью, даже простотой обстановки. Вся мебель выглядела донельзя обыденной, удобной и часто используемой, о чем свидетельствовали потертости на кожаных креслах и диванах, потускневшая позолота на ручках шкафов, полинявшее сукно на столе. Но все это Беатрис едва заметила, поскольку все ее внимание принадлежало лишь правителю.
Зигрид Вайзал стоял к ней вполоборота и задумчиво глядел сквозь прозрачные занавески в окно. Сердце Бетти сжалось от взгляда на собственного отца, которого она никогда не знала, и который был, по сути, чужим далеким от нее во всех отношениях человеком.
Император повернулся, посмотрел на нее, и Беатрис невольно вздрогнула от этого взгляда. Монарх сильно изменился с их последней встречи на балу. Виски подернулись серебром, глубже обозначились едва заметные раньше морщины, появились несвойственные прежде болезненные худоба и бледность. Но больше всего ее потряс именно его взгляд. Теперь вместо затаенной печали в серых глазах Зигрида проступило беспросветное отчаяние и невыносимая мука.
– Доброго дня, ваше величество, – пролепетала Бетти, чтобы хоть как-то нарушить тягостное молчание, и сделала реверанс.
Правитель хотел ответить, но раскрыв рот, так ничего и не сказал, стушевался, прокашлялся и только после этого выговорил сиплым голосом:
– Здравствуй, Беатрис. Рад, что ты поправилась.
И на этом все. Бетти передалось его волнение, и она нервно переступила с ноги на ногу, не зная, как начать разговор. Но Зигрид взял себя в руки, сел за стол и сказал:
– Располагайся. Думаю, нам стоит обсудить кое-что.
Беатрис опустилась на краешек дивана и приготовилась слушать.
– До меня дошли сведения, – начал уже более уверенным, деловым тоном Зигрид, – что ты моя дочь. Не скрою, для меня это явилось неожиданностью. Но я счастлив, что ты жива и нашлась. Много лет назад у меня был роман с твоей матерью. Амира пропала при таинственных обстоятельствах, а потом мне сообщили, что она мертва. Я не предполагал, что она успела родить ребенка, и если бы узнал о тебе раньше, непременно бы забрал и вырастил во дворце.
 
У Беатрис на глазах навернулись слезы, и она закрыла лицо руками. Ее охватили смешанные, противоречивые чувства. Она радовалась тому, что отец воспринял новость о ней с благосклонностью, хоть и не было понятно, как он обо всем узнал. Но в то же время невольная обида за мать подспудно отравляла душу. Правитель упомянул о ней вскользь, будто нехотя, точно она ничего для него не значила, а главным был именно факт рождения дочери.  
– Теперь, когда ты наконец здесь, – продолжал Зигрид, – тебе будут оказаны все те почести, коих ты была лишена все это время.  
Бетти насторожилась и подняла на монарха глаза.
– Разве иметь ребенка от дайны не является нарушением закона? – уточнила она, смахнув слезинки.
Зигрид на мгновение отвел взгляд, но все же ответил:
– Мы не планируем предавать огласке имя твоей матери. Закон един для всех, и я не исключение. Максисы не простят, если узнают, что я позволил себе близкую связь с лоункой. Поэтому для всех ты будешь бастардом, рожденным моей фавориткой, максиссой Пенелопой Куракс. Эта дама была широко известна в высшем обществе, но в прошлом году скончалась от внезапной болезни. Придется немного изменить твою внешность, чтобы сходство с Беатрис Сонар не так явно бросалось в глаза. После награждения на балу тебя все знают в лицо.
Гнев и досада охватили Беатрис, и она не сдержала рвущееся наружу негодование.
– Зачем такие сложности, ваше величество? Мы не знали друг друга много лет, и это нисколько не мешало нам. Я предпочитаю оставаться дочерью Амиры Лонгин и не собираюсь стыдиться своей матери. Она пожертвовала всем ради меня, и мне не престало забывать об этом.
 По изможденному лицу Зигрида пробежала тень.
– Никто не настаивает на том, чтобы ты предала ее память забвению. Но ты должна понимать, как важно сделать твое появление во дворце приемлемым для высшей знати.  
– Мне совершенно неясно, зачем все это. Я не претендую ни на ваше внимание, ни уж тем более на внимание придворных. К признанию и утверждению своего статуса я не стремлюсь. И если уж на то пошло, вообще не хочу здесь оставаться. Меня ждут в другом месте.
Серые глаза монарха сверкнули холодной яростью, и Зигрид процедил:
– Твое место здесь, и ты останешься во дворце, пока я не отдам других распоряжений. Если ты рассчитываешь, что сможешь и дальше вести прежний образ жизни, то глубоко заблуждаешься. Моя дочь не будет ютиться по чужим углам и принимать покровительство посторонних мужчин. У тебя есть отец, нравится тебе это или нет. И тебе придется считаться с моей волей.
Беатрис вспыхнула при столь явном намеке на ее отношения с Эдманом и вскочила на ноги.
– Вам стоило раньше озаботиться своими отцовскими притязаниями. Мне уже исполнилось восемнадцать, и вы не вправе принуждать меня к чему-либо.
Загрид медленно поднялся и оперся ладонями о стол.
– Ошибаешься. По всемирным законам отпрыски королевской крови становятся совершеннолетними только в двадцать один год, а до этого исполняют родительскую волю беспрекословно. Так что будь добра, умерь свой пыл и готовься к посвящению. Скоро в соборе божественной пары епископ при всем высшем свете определит твою принадлежность к правящей династии и проведет обряд включения в род Вайзалов.
Император в ожесточении вдавил зеленый кристалл на пюпитре, и на его вызов в кабинет вошел максис Болди.
– Проводите госпожу Беатрис в ее покои, – не дав ему и рта раскрыть, распорядился правитель.