Сделка с профессором (СИ)

– Простите меня, дайна Сонар, – торопливо проговорил максис. – Мне необходимо срочно отлучиться.
– Конечно, – с грустью улыбнулась ему Бетти. – Не смею вас задерживать.
Он растворился в толпе, и она с облегчением опустилась на диван, надеясь хоть немного передохнуть. Но ее чаяниям не суждено было осуществиться.
– Дайна Беатрис, – услышала она вкрадчивый голос герцога Серпентаса и вздрогнула. Он очутился перед ней словно из ниоткуда и тут же расположился рядом, – разрешите поздравить вас с получением почетной награды. Вы теперь войдете в историю империи, как первая дайна, получившая пурпурную ленту.
– Благодарю, ваша светлость, – отозвалась Бетти, собирая в кулак всю свою стойкость, чтобы выдержать не особенно приятную беседу с рассматривающим ее точно музейный экспонат мужчиной. – Думаю, для летописцев я не представляю ни малейшего интереса.
– Это как посмотреть, – протянул он с хищной улыбкой, и у Бетти все сжалось внутри от пронизывающего насквозь взгляда черных глаз. – Будь моя воля, вас бы чествовали не на балу, а восхваляли на главной площади Глимсбера. Такую потрясающую девушку должен каждый житель империи знать в лицо.
– Это совершенно излишне, – пробормотала Беатрис, ища Эдмана среди танцующих пар и надеясь на его скорое возвращение. Но он бесследно исчез вместе с госпожой Хариш.
– Вы обещали мне танец, – сказал герцог, протягивая ей ладонь. – Разрешите пригласить вас?
Всем сердцем Бетти желала отказаться и сбежать как можно дальше от дворца, но жесткие правила хорошего тона, вбитые в нее строгими учителями, заставили с достоинством произнести:
– Конечно, ваша светлость.
Лицо Серпентаса озарила довольная усмешка, он помог ей подняться и, бережно держа за руку, отвел к танцующим.
Глава 10
Оркестр заиграл чарующую мелодию, герцог притянул к себе Бетти, расположив одну ладонь на пояснице, а другой – крепко обхватив ее пальцы. Подобная вольность позволялась исключительно супругам или в крайнем случае любовникам, но никак не чужим друг другу людям. Беатрис вспыхнула от такой откровенной беспардонности и обожгла герцога гневным взглядом. Но тот лишь одарил ее обворожительной улыбкой и закружил в вихре танца.
– Что вы себе позволяете? – прошипела Бетти, стараясь высвободиться и хоть немного отстраниться.
– То, о чем давно мечтал, – заявил герцог и посмотрел на нее с такой жадностью во взгляде, что Беатрис сбилась с шага. Но Серпентас поддержал ее, и дальше они вновь двигались слаженно. – Я, знаете ли, и так слишком долго ждал.
– О чем вы? – с недоумением спросила Бетти. – Я вас не понимаю.
– Не волнуйтесь, – усмехнулся герцог, – скоро поймете.
Беатрис хотела возразить, но тут почувствовала острую боль в указательном пальце и, вскрикнув, посмотрела на сжимаемую Серпентасом руку. Его широкая ладонь крепко держала ее тонкие пальчики, и на ней красовался крупный перстень в виде свернувшейся змеи с открытой пастью. Бетти в изумлении не могла оторвать глаз от знакомого украшения, позабыв о быстро прошедшей вспышке боли.
– Где вы взяли это кольцо? – сам собой вырвался у нее вопрос.
– Это фамильная драгоценность с очень необычными свойствами, – охотно поделился он. – В перстне есть небольшой резервуар, куда можно залить яд, например. И при необходимости использовать его, как смертельное оружие, поражающее врага.
Дикая, невообразимая догадка озарила Беатрис.
– Вы решили меня убить, – помертвевшими губами выговорила она и тут же почувствовала, как от поврежденного пальца по руке расползается жар.
– Ни в коем случае, – покачал головой герцог. – Для тебя, моя сладкая пташка, у меня приготовлено нечто иное. Помнишь тот чудесный нектар, что мы вкушали, предаваясь блаженству? Я немного изменил его состав, и теперь для достижения нужного эффекта хватает всего нескольких капель, впрыснутых прямо в кровь.
Бетти задрожала, холодный пот выступил на лбу, а все тело запылало огнем.
– Атли! – выдохнула она и пошатнулась.
Серпентас увлек ее в альков, подальше от шумной толпы, завел в тень и прижал к стене.
 
– Да, мое сокровище, – прошептал он ей прямо в губы. – Ты не ошиблась. Это именно я.
Беатрис в ужасе смотрела в его черные глаза и видела в них свою участь. Он не отпустит ее, всегда будет держать подле себя, до последнего вздоха. Как она могла подумать, что Атли можно переиграть?!
Герцог заключил ее в объятия и принялся целовать с такой страстью, что у Бетти голова закружилась. Она хотела вырваться, закричать, позвать на помощь. Но вместо этого прильнула к нему и ответила на поцелуй, сгорая от захватившего ее желания, отравлявшего кровь.
– Ты не представляешь, что я пережил, когда ты исчезла, – выдохнул он, на мгновение оторвавшись от нее. – Не нашел тебя в доме и подумал, что ты заблудилась в пургу. Бросился на поиски, а обнаружил лишь замерзавшую Пруденс. Старая ведьма сполна заплатила за то, что наболтала тебе.
Прекрасное лицо герцога исказила гримаса беспощадной жестокости, и Бетти схватила его за руку.
– Что ты с ней сделал?
– Заставил пожалеть о том, что она натворила, – процедил он. – По ее вине я потерял тебя.
Холодея от ужаса, Беатрис все явственнее ощущала, что перестает принадлежать себе и теряет связь с реальностью. Голова кружилась, во рту пересохло, сердце стучало все быстрее.
– Кого казнили вместо тебя? – из последних сил спросила она.
– Бедная моя девочка, – сказал он, обнимая ее и поглаживая по спине. – Прости, что заставил пережить такое омерзительное зрелище. Для тебя это стало потрясением. Прости. Но у меня не было выбора. Сыщики слишком близко подобрались к моей тайне. Пришлось разыграть небольшой спектакль для них. – Он осыпал ее лицо короткими поцелуями и продолжил: – Много лет назад я спас Аттисана Фрауда, айсара, чей брат был пиратским бароном. Ему грозила смертная казнь по диким законам шараата, я выкупил для него право на жизнь. С тех пор он стал моим помощником во всех делах, исполнял любой приказ. Я взял за образец его внешность и создал себе личину Атли Баренса. Это полностью развязало мне руки. Мы могли беспрепятственно меняться, проворачивая бессчетное количество дел. Но все рухнуло, когда ты сбежала. Аттисан добровольно принес себя в жертву и занял место на эшафоте. Кто бы мог подумать, что ты овладеешь рунами за немыслимо короткий срок и погубишь все, что я так долго выстраивал.
В его взгляде промелькнула ревность человека, посвятившего трудному делу много лет, но тут же сменилась затаенной гордостью.
– Ты действительно мое самое большое сокровище, – счастливо улыбаясь, сказал герцог, целуя ее. – Вместе мы изменим этот мир. Никто не сможет противостоять нам.
– Никогда, – прошелестела Бетти сухими, как пожухшая осенняя листва, губами. – Слышишь, никогда я не буду с тобой. Ты чудовище. Лучше умереть.
Жесткая усмешка искривила полные губы Альмонда.    
 – Ты будешь любить меня еще сильнее, чем прежде, – с холодящей душу убежденностью произнес он. – Я больше не совершу прежних ошибок. Буду беречь тебя, как величайшее достояние. А теперь нам пора.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Серпентас потянул ее к выходу из зала. Беатрис едва могла переставлять ноги, но он поддерживал ее, обнимая за талию, и со стороны всем казалось, что дайна просто выпила лишнего, а кузен императора любезно помогает ей пройти к дамской комнате. Бетти отчаянно пыталась сопротивляться, но сил не осталось. В изнеможении она обернулась, ища взглядом Эдмана и надеясь, что он заметит в каком она состоянии и придет на помощь, но его нигде не было.
– Даже не мечтай, – отрезал герцог, разгадав ее чаяния. – Джентес развлекается со своей любовницей. Микаэлла горячая штучка, он и думать о тебе забыл.
Сердце в груди наполнилось болью, Беатрис поникла, и горькие слезы потекли по щекам. Как она могла решить, что важна для Эдмана? Ей никогда не сравниться с ослепительной, светской красавицей, способной осчастливить своей любовью кого угодно.