Куда идем мы… - 4 (СИ)
Он плеснул в рюмку и даже не выпил, а высосал водку. После чего исподлобья посмотрел на хозяйку.
– А знаешь – почему? Оскотиниться – это очень просто. Очень просто. Я на такое, можно сказать, насмотрелся. Это ваще проще всего. Просто говоришь себе – как они ко мне, так и я к ним. И все! Пофиг. Реально пофиг – кровь, кишки… А потом у человека глаза становятся, как у мороженной рыбы. И все. Был человек – и нет человека. Одна оболочка осталась. Разговаривает, ходит, дышит, пердит – только воздух портит. А человека в ней – нет! Одни кишечные газы остались. Если не хочешь человека в себе растворить, предел себе нужно ставить – вот здесь вот!
И он постучал себя согнутым пальцем по груди.
– И большими буквами написать: «Не пересекать – убьет!». В жизни оно, конечно, всяко бывает, но есть предел, за который заходить не надо. Даже не то что не надо – нельзя. Там что-то типа радиации – тихое, но убивающее. Ты еще ходишь, суетишься зачем-то, а на самом деле сдох уже. Не физически, так метафизически. Туда зашедший – тупо обречен. Или голоса в гулком пространстве черепа начнет слышать, или совесть его замучит или просто жить тошно станет. А дальше вариантов много. Или в окошко шагнет, или сторчится, или алкашкой себе мозги выжжет, а то и хворь какая серьезная привяжется. К ним почему-то болезни липнуть любят. Понимаешь?
– Понимаю, понимаю… – терпеливо, как ребенку, подтвердила Гуа. – Ты закусывай давай. Зря, что ли я на стол собирала?
– Понимаешь, но не пьешь, – немного обиженно заявил Псих. – И я, как алкаш, синячу в одно лицо.
– Мне нельзя, мне еще работать, – покачала головой Гуа. – Но я тебя понимаю.
– Я знаю, что ты понимаешь, – мрачно сказал Псих. – Думаю, ты это раньше меня лет на пятьдесят поняла. Умные женщины почему-то это гораздо быстрее мужиков понимают. А ты реально умная женщина.
– А ты реально занудный демон, – парировала Гуа. – Завязывай бухать, тебе еще работать.
– Работать? – искренне удивился Псих.
– Ну, как минимум – рассказать мне про фальшивого тебя. Все, что знаешь. Неужели ты думал, я этот эпизод в работу не возьму?
Псих с шумом отодвинул стул и, пошатываясь, скрылся в ванной. Плеск воды слышался минут пять, потом появился Псих с мокрой башкой. Не влажной, а мокрой – с головы не капало, но мокрая шерсть слиплась иголками. Шел он уже практически ровно, лишь немного колебался, как белье на веревке при слабом ветерке.
– Тот, второй, говоришь? – переспросил он абсолютно трезвым голосом. – Ну, для начала его не существует.
– В каком смысле? – удивилась Гуа.
– Ну, его существование противоречит имеющейся у меня информации, несомненно правдивой. Толстый морпех Жир не в счет – его даже я со своими иллюзиями обманывал, а вот с Тотом все серьезнее. Он, конечно, придурок, но он знающий придурок. И, что гораздо важнее – опытный придурок. Он же в дворцовой охране служил, а их там всерьез натаскивали на отслеживание изменений внешности. И если этот сомяра говорит, что с головой в руках в комнату вперся я, это может означать только одно – это был действительно я. Но проблема в том, что меня там не было.
– А вариант, что тебя взяли под внешнее управление и немного попользовали без твоего ведома, ты не рассматриваешь? – осторожно спросила Гуа. – Новосибирск все-таки, колдуны-ученые, все дела… «Куклами» многие из них баловались, эта магическая техника перспективной считалась.
– Да не был я «куклой»! – начал злиться Псих. – Дело даже не в моей сопротивляемости, которую не так просто пробить. У «кукол» всегда остаются провалы в памяти, это не убирается, этот эффект не обойти. Из-за этого, собственно, и все разработки по «кукольным» заклинаниям потихоньку и сошли на нет. А я все помню. Каждую секунду. Не брали меня под контроль.
– А вдруг кто-то все-таки сумел обойти ограничение? – Гуа, прищурив глаза, посмотрела на Психа. – Новосибирск все-таки. Там ведь реально мощнейшая магическая школа, половина тамошних колдунов на Верхние Планы по контрактам работает. За весьма неплохой прайс, даже по меркам Верхних Планов. А ты сам знаешь – верхние даже копеечку зря не заплатят.
Псих уверенно покачал головой.
– Там фундаментальное ограничение, его не обойти, оно в глубинную суть магии вшито, это, кстати, те самые новосибирские теоретики доказали. Тогда уже проще предположить, что кто-то идеальное перевоплощение создал. Которое никакими средствами не палится.
– Типун тебе на язык! – Гуа шутейно замахнулась на собеседника полотенцем. – Ты представляешь, что начнется, если такая фигня подтвердится и на рынке появится? Ее будут брать за любые деньги, а потом посыплется все. Вся мировая система.
– Можно подумать, решение проблемы «кукол» меньше шороху наведет, – фыркнул Псих.
– Меньше! – убежденно сказала Гуа. – Намного меньше. Хотя тоже, конечно, ничего хорошего.
– Ладно, что спорить? – поморщился Псих. – Тестикулы в лосинах не утаишь. Если кто-то что-то придумал, это сто пудов всплывет. И почти наверняка – в связи с нашими общими знакомыми.
И тут же упреждающе добавил:
– Только меня вернуться не проси. Я слово дал, ты в курсе моего бзика с обещаниями.
– Ой, можно подумать! – поморщилась Гуа. – Ты же мне только что под водочку рассказывал, что формулировка была «если меня не принудят». А мне, как куратору проекта, принудить тебя проще, чем нос почесать.
– Левой ногой, – злобно добавил Псих.
– Ой, вот только не надо обиженных морд в моем доме! – обозлилась и Гуа. – Успокойся. Не буду я тебя к ним возвращать. Пока.
– Ну спасибо!
– Да пожалуйста, – не осталась в долгу Гуа, и вдруг спросила. – Ты сейчас куда? На любимые острова, в свой обезьяний клан?
– Да не хотелось бы… – почесал в затылке Псих. – Там только появись – дела и заботы налипнут, как ракушки на корму. Туда если возвращаться, то насовсем или хотя бы на несколько лет. А я только дела делать начну, а ты меня со своим «пока» вызовешь. Причем, зная тебя, уверен, что на сборы дашь сорок пять секунд. Ну и зачем мне такое счастье?
– Вот что! – хлопнула ладонью по столу Гуа. – Вали-ка ты на Рикорда. Пока я с вашими проблемами разбираться буду, поработаешь в учебке инструктором. Будешь передавать молодежи свой богатый опыт.
– Шутишь? – удивился обезьян. – Ты там себе такую молодежь навербовала, что половина курсантов дяденьку инструктора отлупит еще до начала передачи опыта.
– Во-первых, не прибедняйся. А во-вторых, одно дело – сила, и совсем второе – опыт. Там есть народ равный тебе по силе, спорить не буду. Но вот опытнее тебя не то что в академке – даже в основном составе разве что пара человек найдется, не больше.
– Ага, и я даже знаю их фамилии, – разулыбался Псих. – Я правильно понимаю, что ты меня уже деликатно за порог выставляешь?
– Неправильно, – замотала головой Гуа. – Не деликатно, а прямым текстом. Вали отсюда. Найдешь на острове Красного Ребенка, скажешь, что прислан мною в качестве инструктора на неопределенный срок. Все, вали.
Псих уже повесил портал, когда Гуа добавила:
– Да, и еще. Постарайся всегда быть на людях, даже на минуту не оставайся один. Мне будут нужны свидетели, что ты не «окуклился» и не метнулся порталом в Новосибирскую область.
Окрестности д. Киряково
Болотнинский сектор
Новосибирской локации.
55°48′ с. ш. 84°15′ в. д.
– Жрать охота – аж глаза слезятся! – прочувствованно изрек Жир. – Жалко, что в Зудово поесть не получилось.
От такой наглости Четвертый просто опешил. Он вспомнил, как они уходили из Зудова – с позором, под крики, маты и оскорбления. Их проклинали не только родители убитого разбойника, но и практически все их односельчане. Если бы не Жир с Тотом, справиться с которыми у обычных крестьян не было шансов, паломников бы непременно линчевали.
– Жир, я иногда завидую толщине твоей шкуры, – честно признался он. – Мне про этот позор даже вспоминать противно, а тебе, я смотрю, норм.