Маршрут - 21 (СИ)

— Тут и не надо глубоко смотреть, на поверхности всё. Простые вещи и идеи вообще самые лучшие, которые сами в себе противоречий не создают.
— Это ты к чему?
— Фото же — это просто картинка, а сколько всего хранит в себе. Интересно, а я и не задумывалась. Раньше люди изображали красоту окружающей природы своими руками, красками, на холсте. А сейчас вот у нас разрушенный город, странным механизмом и нажатием одной кнопки. На кадре мало что видно, но и этого хватает! В самом деле есть что-то притягивающее. Это не создающийся часами портрет, не пишущийся месяцами пейзаж, а мгновение, запечатлённое на бумаге практически в первозданном виде. А ограниченное число кадров лишь придаёт весу каждому запечатлённому моменту.
— Да, интересно выходит, — Тоня улыбнулась, — Тогда скорее делай фото!
За поездку накопилось с десяток кадров. Они хранились в той же коробочке, в белом конверте. Девчонки открывали его лишь для того, чтобы положить ещё один. Было в этом ощущение обрядности. Что-то сокровенное. Сначала краешек высунешь из крохотного прореза на лицевой стороне, потом чуть сожмёшь бумажные края, воспоминание займёт своё место среди друзей, а потом это бережно отложится в сторону до будущего воспоминания. Воспоминания, что обретёт новую жизнь спустя многие месяцы, а то и годы и может вообще у других людей.
— Оля, а тебе самой нравится?
— Что?
— В конвертик всё складывать. Коллекцию пополнять.
— Думая об этом сейчас, да, нравится. Всё проще, когда знаешь цену своим делам. Когда результат знаешь, тогда и спокойнее и проще. Наверное, мы так устроены, люди. Хотим знать, что, зачем и почему. И даже если жизнь не сахар, то такие мелочи помогают успокоиться. Знаешь почему курят?
— Не-а, не знаю. Противно же и пахнет плохо.
— А я вот теперь понимаю. Всё по той же причине — это же обряд. Знаешь, что делаешь и что получишь, поэтому и успокаиваешься. И бросали неохотно такую вредную привычку потому, что замену найти сложно.
— Значит, без такого всем жить сложнее будет?
— Получается, что так.
***
Бывают такие дни, когда ничего не хочешь делать, и этот был именно таким, особенно для Оли. Скоро полночь. Месяц лениво выползал из-за облаков.
— А ты много читала? Я видела, ты какую-то книжку листала сегодня.
— Ага, очень. А эта историческая была. Правда, какая-то она скомканная вышла, — Оля немного ободрилась.
— А сама пыталась писать?
— Не-а. Сложно это и времени много требует.
— Но то, что хотела, я уверена.
— Угу, было несколько идей, но только пару топорных рассказиков удалось написать. Куда мне до литературы.
— А так обязательно большую книгу делать?
— Да не в размере дело. От кого вести повествование? Как героев менять по ходу сюжета? А ещё, вдохновляясь кем-то или чем-то, хорошо бы не сделать дешёвую копию, а то совсем чушь выйдет. А если много пишешь, то и стараться над этим нужно, очевидно, много.
— Говоришь так, будто вдохновение и использование старых приёмчиков — что-то плохое.
— Конечно нет. Просто сделаешь тут схожесть, тут ещё маленькая деталька. А потом окажется, что вся книжка — это солянка.
— Мне кажется, что главное это мысль донести, а уж кому-нибудь точно по вкусу придётся.
— Это да. Я тоже так думала. Но раз начинаешь писать, то хочется собой быть. А у меня это плохо выходило.
— Значит, даже не попробуешь потом? — Тоня склонила голову Оле на плечо.
— А для кого, для себя? Могла бы тебе потом прочитать, хотя, проще тогда словами.
— Так пишут же не для других, а чтобы самому нравилось. Нет разве?
— Не знаю.
— Как это?
— Вот так. Пишешь для себя, а написанное должно быть для других, а то смысл от твоих каракуль? Наверное, ты права, если правда хочешь донести мысль и это видят, то не так страшна парочка помарок… Не, это отмазка какая-то. Стараться всегда нужно, а если не умеешь, то и не берись.
— Вот и дура ты.
— Почему дура сразу?!
— А потому и дура, мне папа говорил, что главное — начать. А там уж сам поймёшь и научишься, если желание есть. Или помогут, увидев старание и энтузиазм.
 
— Я знаю! Мне так говорили.
— Хе-хе-хе, почему не слушала тогда? Старших слушать надо.
— А ты меня слушаешь?
— Вот не была бы такой, то и слушала бы, — Тоня рассмеялась и обняла Олю.
— Хватит обзываться, а то я тебе щас. Не знаю. Подзатыльник дам.
— Ну, прости, не буду. Но я разве не права?
— Может, и права… Спать хочу.
А спокойно уснуть не выходило. Оля уставилась в бетонный потолок.
И в чём вообще заключается жизнь? В потоке событий, наверное. Совершенно разных. И за что тогда любить её, если почти все они сейчас, мягко сказать, плохие. За маленькие хорошие? Пожалуй. Мы же любим за отдельности, как и людей за хорошие стороны, забывая про плохие. Любим милоту, трагичность, печаль, воодушевление. Мы любим, когда это переплетено, когда скачет вверх и вниз как на батуте, но не когда идёт друг за другом ровным строем, будто из-под конвейера и по заданному плану. Что-то я начинаю от них уставать. Всё слишком монотонно, а изменить и нечего. Шанс как-то отвлечься выпадает крайне нечасто. Судьба же состоит в лавировании между новым и понятным, неизведанным и столь привычным. Уставали от революций, уставали от застоев, уставали от вражды, даже от любви. Такое ощущение, что лукавство и утаивание — единственный путь спокойно пожить. Даже не счастливо, а просто спокойно. Укроешься вот так одеялом, под которым тебя не достанут, мыслишь под ним мыслишки, и никто тебя не потревожит, и сам ты безоружен. Но и это не работает… Всё так сложно. Как бы хотелось всё упростить, свести до понятной для всех строчки. Красивой! Поэтичной. Это же проще запоминается. Надеюсь, у кого-нибудь это выйдет. Когда-нибудь.
Задерживаться в Ижевске у девчонок не было желания. Сны совершенно глупые снились. Только Тоня всё прижималась к подруге. Замёрзла, а может кошмар приснился. Всё спокойнее, если холодной, тихой ночью кто-то спит рядом с тобой, особенно если это кто-то, кто заботится о тебе. Только треск пламени угасал, чтобы завтра разгореться вновь. Тоже своего рода фотография.
Проснулись девочки резво, быстро собрались и спустились. Обобществили бесхозную буржуйку, примотав ко лбу танка и отправились дальше.
Десятки городов остались позади -
Судьба везде проста, ведь все они не мы.
Лесов, полей и сёл уставшие вожди
Лениво в закромах хранили коллажи.
Скорей запечатлей, в конвертик спрячь. Беги.
  
Глава 6 Товарищ
 
Набережные Челны. Ничего не меняется. Очередная больница, снесённая бомбёжками под основание, только одна несущая стена держалась и пара бетонных плит на ней. Койки украдкой выглядывают из-под снега, с арматуры свисает потрёпанный докторский халат. На месте исполкома похожая картина — зияющая дыра вместо фасада.
Только на паре уцелевших домов с торца можно было заметить что-то стоящее. В жёлтых и алых тонах, что были на фоне цвета угля и чугуна, мозаики: заводчане, штампующие победу для фронта; хлеб и каши из деревень для изголодавших бойцов; сами солдаты, бегущие в атаку. В зелёных и голубых же тонах картины будущего: летающие машины, у которых вместо колёс странные устройства со множеством трубок; бескрайний космос с далёкими колониями; яблони на Марсе; исследовательские подводные города под огромными куполами. Оно всё выглядит просто и прямолинейно, но в том цепляющий шарм. Честность и искренность труда тех, кто пережил это, кто это создал.
На территории одного института ещё стоял целым высоченный флагшток. Хлёсткие порывы зимнего ветра бряцали железками на нём, вызывая прохладный и успокаивающий звон, похожий на лёгонький дождик. Надорванный, давно выцветший советский флаг, посеченный осколками, не желал выполнять требования сдаться наконец и опасть вниз, как пожухлый листок. Несмотря на плачевный вид, он всё ещё рьяно реял на ветру, обнажая перед всеми свою строгую и серьёзную натуру. Ткань шуршит, снег хрустит. Нужно было ехать дальше.