Кошак (СИ)
Всё завершилось так же неожиданно, как и началось. Нимфа упала сначала мне на грудь, а потом невесомо перевернулась на бок. Я потянулся было следом, но вовремя уловил невербальный посыл: девочке нужно было прийти в себя. Слишком сильно растревожила её душу наша утончённая игра. И действительно, вскоре разведчица лежала на спине, раскинув звездой ноги и руки и, блаженно улыбаясь, не мигая смотрела в потолок.
— Вот, значит, зачем валькирии когти… А я, наивная, полагала, что они — оружие последнего шанса! Средство эффектно уйти, а в идеале — забрать с собой кого-то из пленителей!
— Для тебя они стали именно таким орудием, кошка. Только не убийства, а… чувства. Позволили тебе вновь ощутить себя женщиной, вдохнуть полной грудью то, чего ты лишила себя… ради Экспансии, — я лежал на боку и задумчиво перебирал её разметавшиеся по груди пряди. Короткие. Тоже ведь своего рода жертва — жертва Экспансии.
— Да нет. Ты не подумай… кот. Я живу полной жизнью… ну, может, не такой полной, как твои сёстры, но мне ли жаловаться?.. Среди борцов с системой традиционно очень раскованные нравы. Нет, иногда попадаются и борцы за нравственность, какой её видят… Ты же… Это сложно объяснить, но такой утончённой ласки я и по Республике не припомню. И вряд ли дело в дрессировке твоими кошками — такое сложно привить насильно. Это должно быть в тебе, должно нуждаться лишь в финальной шлифовке, как и любой навык или опыт… Вот ведь повезло сёстрам! Как они тебя вообще налево отпустили?!. Я бы на их месте под боком тебя держала и любой сопернице когтями глаза выцарапывала — даже потенциальной.
— А ты не думаешь, девочка, что всё связано? Что дикий кот в неволе чахнет и теряет былую хватку? Что его нужно иногда отпускать, так сказать, возобновить навыки и стравить напряжение неволи? — на моих губах играла усмешка. Это был экспромт, лишь сейчас пришедшие в голову мысли, показавшиеся забавными.
— Чахнет?.. — задумчиво протянула эта бестия, кося взглядом в район низа живота. — Что-то не похоже, чтобы там что-то помышляло об увядании… Но скажи мне лучше вот что: зачем ты здесь? Это не профиль валькирии, не ваш ареал существования, не ваше поле для деятельности.
— Сёстры посчитали операцию оправданной… в текущих условиях. Честно говоря, я не особо заморачивался причинами. Пока ты не поставила сейчас вопрос ребром, думал, они так проявляли заботу. Всё же работа среди внешников мне ближе, чем среди республиканок, да и опыт агентурной работы какой-никакой имеется… Теперь вижу, есть и другая причина, в которую меня не спешат посвящать. Старшая ведёт свою игру — и это правильно. Всё же на ней — ответственность за операцию на планете.
— Проницательный, значит?.. А скажи-ка мне, наш герой политического сыска, с чего ты вообще взял, что я — работаю на разведку?
— А на кого ты ещё можешь работать?
— На себя, например. Может быть, я плохая республиканка. Перешедшая на сторону врагов Экспансии. Стремящаяся разрушить систему.
— В самой-самой отсталой из колоний?.. Не смеши меня, девочка. Если бы ты хотела бороться с республиканской системой, делала бы это не в Штарнии, а, скажем, в Ядре Миров. Эпохальная революция ведь началась не с колоний, если помнишь…
— Интересный аргумент. И всё же он крайне умозрителен. Я за свою службу повидала таких субъектов… они порой сами не знали, чем руководствовались, убивая политических деятелей высшего звена. И это не мешало им эффективно действовать!
Видимо, тема стала для Нимфы настолько занимательной, что та даже прервала своё медитативное возлежание. Вскочила на колени, разведя их в стороны, отклячила попку и уставилась мне в глаза. Не скажу, что она в этот момент была похожа на змею, гипнотизирующую грызуна, но взгляд этот точно не был проявлением её сексуальности… в отличие от эффектной позы. Вся прогнувшаяся, замершая посреди кошачьих потягушек, с высоко задранной попкой и сильно приспущенной головой — девочка опиралась на локти и, повернув голову немного набок, взирала откуда-то снизу большими влажными глазами… Такая милая и внимательная… Смотрящая серьёзно и выжидательно… Хороша разведчица! Просто великолепна! А как играет на мою реакцию — одно удовольствие за ней наблюдать!
— Ты слишком профессиональна. Красиво окунула меня в республиканское дерьмо, выбрав самые острые и злободневные для нереспубликанца темы. Вывела из равновесия, чтобы склонить на свою сторону. Возможно, это не показатель, но явно указывает на богатый опыт и ум. А умная девочка, да ещё республиканка — как видно по полям и по работе с имплантом — никогда не станет рубить сук, на котором сидит. Не станет действовать против Республики, которая дала ей всё. Ты же не внешница, право слово!
— И это всё? — скептически изогнула бровки девочка. Не верит. Действительно, приведённых аргументов явно недостаточно, чтобы полностью исключить случайность.
— Нет. Это только твоя характеристика. А есть ещё ситуация вокруг подполья в колонии. Весь город под колпаком абсолютного надзора. Это не моя малая родина, варварская планета, где электроника только-только приобретает характер тотальности. Если бы Служба Контроля и Дальняя разведка захотели, всё «подполье» кончилось бы в течение суток. От надзирающих просто невозможно что-либо скрыть, слишком это технически сложно. Власть полностью доминирует здесь благодаря тотальному превосходству Республики в технике слежения и анализа информационных массивов. Итог: кому-то нужна именно такая ситуация. Поэтому твоё появление логично и не выбивается из общей картины. Правда, я не совсем понимаю цели Дальней разведки… опыта не хватает, да и размах может быть сильно выше, чем я могу даже вообразить… Не с моим варварским ограниченным сознанием пытаться охватить весь размах и весь замысел.
— Какая самокритичность! Какая прозорливость! — восхищённо распахнула глазки бестия и подалась вперёд.
Её милый опытный ротик лучше всяких слов доказывал мою правоту… ещё и ещё… ещё и ещё… И ведь республиканка не только играла с моей жаждущей тесного общения плотью, она, в лучших традициях своей родины, ни на секунду не забывала и про имплант! Совершенно шальной от кайфа, я цеплялся за волосы цвета воронова крыла, что тот утопающий — за спасательный круг. Сознание полнилось удовольствием. Время от времени его опаляло запредельным желанием… с одной лишь целью — заставить вожделеть новую порцию удовольствия, просить об удовольствии, умолять дать ещё…
— Ладно, я удовлетворена, — отвалилась, наконец, эта сексуальная кровопийца. — Ты умеешь не только трахаться, как бог, но и вполне подходишь для аналитической работы. А теперь давай, рассказывай, что тебя так пробрало в его трёпе. Я тебя вывела из равновесия, и я же тебе его восстановлю.
— Его — это Проповедника? — аккуратно спросил я.
Теперь мы лежали, плотно переплетясь телами, причём девочка оказалась сверху. Так было удобней ласкать её тело — даже в самых неожиданных местах…
— Да. Я отлично уловила твоё состояние. Он смог достучаться до сокровенного. До чего именно?
— Дети.
— Тебе-то что? Ты же мужчина, — хмыкнула разведчица.
— Я не совсем республиканец. По воспитанию я ближе внешникам, хотя и фатализм Республики хорошо лёг на мой путь боевых искусств. Некоторое время я работал по ведомству Дальней разведки. С одной валькирией мы…
— Валькирией?! Так ты… — девочка на мне буквально вскинулась.
— Не стоит говорить вслух, это непрофессионально, — я приложил палец к губам разведчицы, и та тут же примолкла. — У меня от… супруги остался ребёнок. Она погибла, не выносив до конца, а ребёнка… забрала Республика. Он теперь уже должен родиться. Но мне не спешат давать разрешение даже увидеться с ним! Он — часть моей Ри. Всё что осталось от нашей любви.
— И ты готов воспитывать его сам?
— Да.
— А как же служба Экспансии? Сложно совмещать. В Дальней разведке это вообще исключено…
— Я не в Дальней разведке, как видишь.
— Будет дочерью стаи? Забавно… Только ты забываешь, что каждая кошка захотела бы припереть в стаю ребёнка. А если бы не захотела, то дёргалась бы постоянно, видя под боком чужих детей. Да и где это видано, чтобы в боевом подразделении жили дети? И в бой, что ли, их потащите?