Цветок яблони (СИ)

— Мы встречались с тобой. — Эрего да Монтаг обратился к Четвертой. — Полагаю, ты та, кто жила в Пубире. Рад знакомству. И тебе я рад, бывший волшебник.
Ни Мильвио, ни Нэ не ответили.
Вир направил меч на герцога. Всего один шаг, и последует укол в лицо Эрего. Но тот словно и не замечал угрозы, лишь чуть склонил голову, рассматривая Бланку. На его кулак были намотаны струны от лютни.
— Ты так долго ждал, — прошептала она тоном незнакомым и странным. — И я ждала.
— В моих интересах, чтобы ты открыла дорогу на ту сторону. Но не в моих, чтобы туда отправилась перчатка. Ведь это вы задумали?
Вир напал одновременно с Нэко. Воздух взорвался мельканием клинков, затрещал от использования талантов.
Шерон лишь ловила взглядом отрывки этого боя. В первые же мгновения двое таувинов оттеснили герцога в дальнюю часть зала, подальше от Бланки.
— Как только дверь откроется полностью, мы уходим, — предупредил её Мильвио. Он оставался рядом с указывающей, следил за сражением краем глаза, отдавая внимание червоточине в пространстве.
Нэ отлетела от удара герцога, словно в нее врезался камень, брошенный катапультой. Проехалась по полу, сжигая подошвы ботинок, тормозя мечом, воткнутым в плиты, оставляя за собой широкую борозду. Вир кинулся на помощь, отразил укол узкого клинка противника щитом, контратаковал.
Но Эрего небрежно топнул ногой, и к таувину потекла по полу «проплешина» тьмы. Точно такая же, как когда-то в Скалзе тянулась к Мильвио.
Шерон увидела, что мальчишка оказался на маленьком островке, прижатый к стене, окруженный щупальцами тьмы. Он, ускорившись, попытался перепрыгнуть опасное место, но врезался в невидимую преграду, разбил лицо, отступил, зло скалясь, осознав, что его выбросили из боя. Затем резко поднял щит, понимая, что нет смысла экономить таланты, и Шерон быстро отвернулась, уже зная, что будет. Алая вспышка проникла даже сквозь крепко сжатые веки, лицо обдало жаром.
Герцог встретил удар луча Мальта кулаком с намотанными струнами лютни.
Когда луч погас, он был по-прежнему невредим. Струны выстояли перед сокрушающей силой, впитали огонь в себя, как песок впитывает воду.
Эрего да Монтаг с равнодушием погрозил запертому Виру пальцем, сделав шаг к Бланке, все еще продолжающей контролировать плетение.
Меч вернувшейся в бой Нэ, очерчивая в воздухе багряную полосу, прошелестел совсем близко от головы мальчишки. Удар локтя старухи врезался Эрего в челюсть. Другого это убило бы, но он легко схватил её за наплечник, бросил через себя.
Таувин упала, парировала узкий клинок, ускорилась, отходя.
— Число татуировок не может быть бесконечно, — сказал враг. — В какой-то миг тебе надоест.
И махнул рукой. Но не на старуху, а в сторону Бланки. Струна вылетела словно кнут. Фэнико угадавшего движение Мильвио отбил её в последний миг.
Сверкнуло.
— Добрый клинок, — безразлично оценил герцог.
Бой продолжился с новой силой. Теперь против Эрего дрались треттинец и Нэко.
Шерон могла только наблюдать, ощущая полное свое бессилие, ненавидя башню, пожирающую силу тзамас. Она смотрела, как два бывших великих волшебника, два опытных бойца, не могут справиться с юнцом, на первый взгляд казавшимся совершенно беззащитным.
Самая тонкая струна выстрелила, оплела Нэ одним концом за стальной воротник, второй, высоко звеня, устремился к потолку, и вращающаяся балка сорвала таувина с пола, унесла куда-то вверх, к алому месяцу и звездам. Милосердие, звякнув, крутясь, проехался по полу, остановился, никому не нужный.
Вир с ненавистью бил щитом в стену, пытаясь выбраться из западни. Мильвио, чуть пригнувшись, внимательно следил за каждым движением его светлости. Струн у того оставалось достаточно, чтобы повторить фокус, проделанный с Четвертой.
Та сторона уже не шептала. Говорила нестройной многоголосицей, темная трещина стала размером с Шерон, пожирая и без того тусклый свет этого места.
— Готово! — крикнула Бланка и бросила статуэтку указывающей.
Та поймала ее, и тут же вылетевшая струна хлестанула госпожу Эрбет по лицу. Она вскрикнула, упала, и Шерон успела заметить нить. Светло-серебристую, прилипшую к артефакту. Не нить жизни, а нечто большее: нить памяти.
 
Личности. Той изначальной, кого знали как Мири.
В следующий миг он швырнул струну от лютни Велины в распахнутую бездну. И та, зависнув на мгновение между мирами, растворилась во тьме.
Мильвио ринулся вперед, в длинном выпаде пытаясь пронзить герцога. Но этот мальчишка с черными серьезными глазами был точно змея. Ловкая, быстрая, смертельно опасная. Он прекрасно понимал, как действовать. Легко сбил стремительный бросок Фэнико, парировал, нанес укол в шею, еще один в бедро.
Шерон не успевала следить за тем, что происходит. Скорость ударов и атак казалась ей запредельной. Мильвио использовал весь свой опыт. Его лицо заострилось, побледнело, он наблюдал только за противником.
Шерон добралась до лежащей Бланки, отволокла назад, как можно дальше от сражающихся и воющей «двери».
Алая полоса проходила через лоб госпожи Эрбет, по левой скуле и подбородку. Текла кровь.
— Я ничего не вижу, — прошептала Бланка. — Ничего не вижу.
— Все будет хорошо. Я должна помочь ему. — Шерон начала выпрямляться, но тонкие, сильные пальцы сжались на её запястье.
— Нет! — сказала рыжеволосая. — Не мешай. Они убьют тебя... Ты только пропадешь зря. Все идет своим чередом. Поверь мне!
Вир с упорством ломился в «стену», от щита во все стороны летели искры. Наверху, под самым потолком, полыхало, словно зарницы в горах, — Нэко силилась вырваться из ловушки, тратя таланты.
Мильвио перетекал из стойки в стойку. Шерон знала их все. Каждую из карифских «цапель». Сталь гремела, та сторона выла, и у «входа» появились завихрения воздуха, словно миры смешивались друг с другом.
«Цапля находит финик», «Цапля встречает зной» и, наконец, «Цапля убивает богомола». Меч не удержался в руке герцога, выскользнул из пальцев, отлетел.
Фэнико, готовый разить, мелькнул в воздухе и... встретился с кулаком Эрего да Монтага. Струны звякнули металлом. А клинок, не устояв в этом столкновении, раскололся пополам...
Краешек уходящей луны касался серебристых пиков горного хребта, а звезды стали бледнее. Две черные башни нависли над Лавиани, участливо заглядывали в лицо, словно чудовища из детского кошмара.
Вопрошали: «Ну, как ты?»
Впрочем, башню закрыл чёрный силуэт со взъерошенными волосами. Тёплым золотом блеснули глаза.
— Рыба полосатая. — Сойка наконец-то чувствовала боль. — Если это та сторона, то она не менее унылое место, чем наш мир.
— Та сторона тебя пока не ждет, — негромко сказал ей Пружина, держа левую руку на животе сойки. 
Золотистые искры бежали по полупрозрачным сосудам, и Лавиани отвела взгляд, сдерживаясь от близкого волшебства асторэ. Процедила сквозь стиснутые зубы: 
— Что за хрень?
— В тебе яд демонов. Хотя уже меньше, чем пять минут назад, — последовал спокойный ответ.
— С каких пор ты научился его вытаскивать? В Рионе сам страдал от этой заразы.
Тэо хмыкнул, словно тоже удивившись вопросу, на лбу у него появилась складка.
— Не знаю, — озадаченно произнес он. — Словно мне кто-то рассказал... Но... я не помню кто.
— А как ты узнал, что я ранена? Как нашел?
— Я... — Пружина осекся и неловко пожал плечами. — Просто вернулся.
Сойка цокнула языком, думая о Бланке, о её паутине, и прошептала:
— Просто вернулся... Спасибо.
Последнее она сказала им обоим. И рыжей, которую когда-то терпеть не могла. И Тэо, которого в первую встречу едва не убила, решив, что он человек Борга. И вот эти двое спасли ей жизнь. Стоило подумать о том, как все меняется... Но ей было тяжело думать. Она хотела спать.
— Что там происходило, когда ты уходил? — Взгляд на башню на фоне неба, ожидающего рассвет, который должен был прийти с минуты на минуту, погасив звезды, выбелив луну, окрасив вершины в розовый цвет. — Ты видел?