Современная дРама (СИ)

— Так значит да? — почуяв новую интригу, аж взметнулась подруга.
— Что? Да… Ой, нет конечно… — я выдохнула. — Я просто буду спать.
— Все выходные?
— Все выходные, — подтвердила я.
***
На улице мороз. Зуб на зуб не попадает. Суббота. Девять утра. А я стою возле своего подъезда со спортивной сумкой на плече и Ириской в руках. Олеся решила меня превратить в Снегурочку, только так я могу объяснить ее звонок семь минут назад с воплем: «Выходи я во дворе!». Задним местом то понимаю, стоило уточнить в чьём именно.
Из-за поворота моргнул фарами ее чёрный «жук» и я выдохнула. Запрыгнула на переднее сиденье, кинула свой баул назад, расстегнула бежевую короткую дубленку и разместила собаку на коленях.
— А в переноске она не ездит? — приподняла бровь и, наблюдая, как шпиц устаивается на горчичных трениках, спросила подруга.
— Для тебя решила сделать исключение, — оскорбилась я, — хотя если ты против, мы можем вернуться домой…
Олеся скривила губы и вырулила на дорогу. Молчали. Ириска возилась на коленях: то вставала на задние лапы, упираясь носом в окно, то пряталась под рукой. Ближе к трассе подруге приспичило купить вяленой скумбрии, и мы остановились у рынка.
Если честно, желание отведать рыбы немного смущало. Я то и дело косилась на рыжеволосую и давила в себе саркастичное предложение прихватить малосольных огурчиков. А потом я увидела их. Белые валенки. Чисто белые. Прям, как снег.
Почему-то за всю свою сознательную жизнь я так ни разу и не купила себе такой обуви. А сейчас… Нет, ну может же девица в студёную зиму позволить себе валенки? Может. Я вцепилась в них с маниакальностью прораба, который слямзил мешок цемента на стройке. И не отпускала.
— Зачем тебе валенки? — фыркнула подруга, разглядывая мою покупку с интересом патологоанатома, у которого утопленница попросила одеяло прикрыться, а то застудится.
— Ну, я же не спрашиваю зачем тебе эта селёдка понадобилась…
На том и успокоились.
А дача была в сорока километрах от города, в какой-то лесной зоне, поэтому свежий воздух сразу вдарил по мозгам, не худе хереса. Толик встречал нас с распростертыми объятиями и с распахнутой горнолыжной курткой, выставляя на всеобщее обозрение подкачанный торс.
Меня кому-то представляли, знакомили, а я, как альтернативно одарённая, прижимала к груди валенки и собаку. Половину лиц не запомнила, про имена, вообще, молчу. Проводили в дом, показали мою спальню и предложили чувствовать себя как дома. Я чувствовала себя как в цирке, женщины которых без Олеси было ещё трое, косились и завязывали, как моряки узлы, беседы. Мужчины оценивали. Ну не каждый день увидишь девицу в белых валенках.
К вечеру обстановка стала ламповой. Народ разбредался кто по дому, кто по участку. Я сидела на террасе в уличном кресле и наблюдала, как собака жрет снег. Хахаль подруги совсем надринькался и пошёл жарить шашлык. На обратном пути его остановил парень в кожаной куртке с меховым воротником.
— Толь, мясо не готово, — он попытался выхватить шампуры из рук Упыря. — Посмотри тут кровь…
— Э-это месячные, — безапелляционно заявил поддатый повар.
— Тем более, никто не захочет есть мироточащее мясо, — попытался воззвать к разуму брюнет.
— Да у этого мяса санкнижка лучше, чем у тебя…
Я сделала зарубку в памяти, что шашлык не стоит пробовать, ограничимся овечьим набором: трава и овощи. Потом свистнула Ириску и пошла в дом. Дамы порхали над столом, Олеся разливалась зябликом, нарабатывая себе дополнительные очки в этом царстве добропорядочных жёнушек.
После ужина с пережаренным мясом народ разомлел и стал растягиваться в стайки. Мужчины частично удались в баню, женщины трещали о вечном: мужиках и косметике. Я понаблюдала, как спаситель шашлыка, тот парень в кожаной куртке, удаляется с блондинкой в одну из спален, хотя девушка была зазнобой молодого человека, который то ли следователь, то ли прокурор, и он сейчас был в сауне. Олеся, поймав мою скабрёзную улыбочку, шлёпнула по ноге, отрицательно качнув головой, намекая, чтобы не привлекала внимания.
 
Ближе к полуночи, когда все парочки разбрелись по спальням меня охватил по истине ужасный зверь: голод. Натянув поверх ночной сорочки длинный свитер за неимением халата, я, как вор-рецидивист тихими шагами спустилась в кухню. Сделала бутер, сожрала его и запила минералкой. Потом столкнулась взглядом с бутылкой коньяка и плеснула в его бокал, понимая, что без такого снотворного явно не усну. Мысли возвращались к мужу. Я вертела наш брак и так, и эдак. Рассматривала отдельные фрагменты: свадьбу, медовый месяц, первый Новый год в загородном доме, поездку в Италию, свадьбу старшего брата… Все рассматривала и не могла найти подножку, что сейчас рушит мою жизнь.
— Привет… — раздалось над ухом, я по инерции дёрнулась, чуть не расплескав коньяк и обернулась. На спинку дивана облокотился парень. Я смерила его своим фирменным, из-под брови, взглядом.
— Привет, — медленно протянула я, наблюдая, как он обходит диван и садиться на противоположном от меня крае. Я дернула вниз свитер, чтобы не сверкать голыми ляжками. А ничего такой экземпляр: забитые татуировками рукава, короткий хвостик на затылке, выбритые виски, подтянутый, на серой футболке надпись на английском, что в переводе заучит как: «Совет свой себе посоветуй». Чёрные глаза и в тон им волосы.
Будь я лет на шесть моложе и на десять тупее, из кожи вон вылезла, чтобы зацепить такого альфача. Сейчас же, лишь констатировала факт, что хорош собой, не более. Меня разглядывали тоже с подобным интересом, но вряд ли я была похожа на сердцеедку: распущенные волосы до поясницы, сейчас тусклого темно-русого цвета, блеклые голубые глаза на осунувшемся лице и растянутый свитер.
— А ты… — он многозначительно растянул слово, намекая, что нужно познакомиться. Я презрительно фыркнула.
— Не утруждайся, — разрешила я.
— Ок, — он забрал со столика бутылку с алкоголем и долил мне в бокал, а сам отхлебнуло из горла. — Тогда я буду звать тебя Девочка с белыми валенками.
— Как скажешь, Мальчик в кожаной куртке, — не осталась в долгу я.
Мужчина смерил меня ещё раз взглядом, остановившись на голых ногах. Я поёжилась. Потом он, словно вспомнил что-то, сам себе ухмыльнулся.
— Надо сразу было догадаться…
— О чем? — я не горела интересом, но для поддержания беседы чего только не сделаешь.
— Ты и есть та самая Алиса, за которой меня просил приглядеть Толик…
Какая «та самая» не стала уточнять. Подозреваю, полно эта просьба звучала: «Смотри, чтобы эта коза не развела никого на деньги». А вот почему собеседник так ехидно сузил глаза на слове «приглядеть» стало любопытно.
— Ты чертовки плохо справился с возложенной на тебя честью, — развела руками я.
— Почему? — повелся парень.
— Некогда было, мы ж только сейчас познакомились, Мальчик в кожаной куртке.
— Ах, ты об этом, — он улыбнулся и заговорщицки продолжил… — по секрету- я и не собирался…
— Серьезно?
— Угу. Хочет человек молчать весь день, чего его заставлять. Хочет сидеть в углу и оттуда наблюдать кто кого в спальни водит, пусть сидит…
Вот как. Я улыбнулась. Оказывается мое внимание за ним с блондинкой было слишком явным.
— За ней тебя тоже просили приглядеть? — я повернулась к парню лицом, чтобы удобнее было наблюдать.
— Нет, там была чистейшая импровизация.
— У тебя неплохо вышло.
Как-то разговор затих. Я уже собиралась отчалить в выделенные мне покои, как парень произнёс:
— Я Ник.
— Это сокращённое от Николая? — предположила я, ещё глотнув алкоголя. А он зараза только развязывал мне язык.
— От Никиты, — он приподнял бутылку, призывая чокнуться, — за знакомство!
Выпили, посидели.
— А ты красивая… — он сверкнул улыбкой, такой, от которой те, что на десять лет тупее, падают в обморок.
— Не надо, я не настолько сговорчива, как блондинка, — сразу расставив все знаки препинания, заверила я.