Почетное гражданство (СИ)

— Конечно, возможно! — с жаром подтвердила Эна, поворачиваясь к парню. — Вы доказали свой героизм. Что еще?!
Михо заволновался и сделал попытку вылезти из кровати, на что Энаша отреагировала крайне неодобрительно.
— Хм, странно, что ты скрывал свою суть от нас, — сказала я, когда охотница, с той же непритворной заботой, устроила парня поудобнее и обложила подушками.
— Я привык это делать. Мама родила меня уже в почтенном возрасте. Это сейчас мы довольно богаты – у нас много работников . Но раньше наша семья поддерживала достаток только за счет того, что я готовил солонину с красным перцем для армии хуми в Пельтреннате, а также сало и рулеты для местной знати. Если бы родители отдали меня повелителям драконов, семья разорилась бы. Надеюсь, родня получила письмо, что я отправил из Тунницы. Я напишу им еще одно. Если у них все хорошо, я … с вашего позволения, госпожа Лим… попрошу у них разрешения посетить поселок охотников вместе с… госпожой Эной, — робкий взгляд Михо, полный надежды, брошенный на симпатичную охотницу, был более, чем красноречив. — А там видно будет. Признаться, об охотничьей стезе я мечтал с детства, но долг… Ваше высочество, вы позволите покинуть вас?
Я опять толкнула Лим в бок.
— Позволяю, — сонно сказала подруга, мечтательно глядя на подушки под спиной у повара.
Когда мы вышли из комнаты Михо, я шутливо обратилась к мелюзине:
— Ваше высочество, потеряли вы поклонника, как есть потеряли. Не жалко?
Лим подняла на меня взгляд и выразительно провела ладонью по шее.
— Прирежешь Михо? Я не знала, что ты такая ревнивица… А, ты на меня сим жестом намекаешь? Ладно, пошли, уложу тебя в постельку.
— И подушечек, подушечек побольше, — хрипло сказала Лим.
… — Как ты посмела?! — голос Буушгана троекратно отразился от стен донжона.
Женщина на полу не ответила. Она была жива, но отросшие волосы оплели тело, словно паутиной, а платье почти истлело. Желтая кожа обтянула лоб, обнажила почерневшие губы – Ниэна постепенно превращалась в нежить, полумертвое тело, из которого Блез все это время черпал силы. Буушган подошел к скорчившейся на каменных плитах колдунье, с брезгливостью оттолкнул ногой клок некогда роскошного одеяния и присел на корточки.
— Ведьма! Ах ты тварь! Как же ты сильна! — в голосе демона против воли прозвучали восхищенные нотки. — В тот день, когда я пришел за твоей памятью, ты тоже кое-что получила от меня! Посмела присосаться к моим искрам, поганка! Отдавала их своему учителю! Пила меня, как пиявка! Сильна! Как же ты решилась на такое?
Ниэна захрипела, вращая глазами.
— А я и предположить не мог… Получается, сам все это время питал некроманта. Хотя, с другой стороны… — демон задумался. — Для меня это не в тягость, а Блез немного растянул свою жалкую жизнь, как раз, чтобы я успел поймать его…. Но ты! Что же мне с тобой делать? Какое наказание применить к той, что уже и так достаточно наказана?
Колдунья вдруг оторвала от пола щеку и застонала. Этот стон выразил всю боль, сожаления, ужас и отчаяние умирающего существа, ныне ужасного, но некогда бывшего прекрасной девой, погубившей свою жизнь ради мести. Буушган невольно отшатнулся, от неожиданности сев на плиты и заскрипев зубами, но засмеялся, вытер со лба выступивший пот и с изумлением поглядел на влажную ладонь.
— Боги, я стал почти живым, — нервно хохотнул демон. — Нет, честно, пробрало по самую…душу…Глядишь, и не захочется домой возвращаться.
Он медленно поднялся на ноги, вздохнул и чертыхнулся, затем прошелся взад-вперед от окна до окна. Колдунья следила за ним мутным взглядом. Тогда Буушган решился. Он подошел к лежащей женщине, наклонился и взял ее за руку. Ниэна вздрогнула и попыталась отползти прочь.
— Лежи, не дергайся, — с усмешкой бросил ей демон. — Считай, сегодня у тебя второй день рождения. Живи, помни мою доброту.
Через его длинные и гибкие, как у женщины, пальцы пошли первые черные искры. Они вызвали боль в теле Ниэны, но она терпела, лишь судороги и закатившиеся под веки глаза показывали, как ей невыносимо тяжело.
 
— Терпи, — сквозь зубы процедил Буушган. — Я знаю, что это можно вытерпеть.
Черные боросг окутали колдунью угольным саваном. У демона заслезились глаза, он вглядывался в копошение внутри облака искр, но пелена была непроницаемой. Так прошло несколько минут. Пальцы мужчины занемели, рука колдуньи обмякла в его ладони. Демон с досадой щелкнул языком, но в этот же миг из облака, в рефлекторной судороге, высунулась нога Ниэны. Ножка. Изящная, женская, с высоким подъемом ступни и жемчужными ноготками. Грязноватая, в клоках платья, но с белой гладкой кожей, покрытой медовым пушком. Буушган, сам не ожидавший такого перевоплощения, изумленно выдохнул и поднес к глазам руку колдуньи, которую все еще держал в ладони. Он стряхнул с нее ошметки ужасных коричневых когтей, отросших во время неподвижности Ниэны и принялся разглядывать тонкие пальчики и прозрачные ноготки. Искры опали. Ниэна села, дрожа, сотрясаясь всем телом. Буушган посмотрел на нее и весело захохотал. Колдунья вздрогнула, вырвала руку из его хватки и со смесью восторга и ужаса тоже принялась ее разглядывать. Черные искры все еще пробегали по ее волосам, пышным, гладким кудрям молодой девушки.
Буушган опять рассмеялся:
— Вот что случается, когда не отказываешься от подарка демона. Значит, такой ты была раньше? Эх, малыш Кэль, чем же ты ему не угодила?
Девушка молчала, все еще дрожа, и время от времени проводила языком по губам и белоснежным зубам.
— Ты свободна. Иди, куда хочешь. Возвращайся к родне. Выходи замуж, живи человеческой жизнью. Держись только подальше от сильных магов. Мои искры поддержат силы, но не дадут тебе магии, вообще, про магию забудь, иначе повторишь свой путь с начала и до гибели в руках белых. Тебе придется иногда впитывать тьму из окружающего мира для подпитки. Это не сложно. Мало, что ли, вокруг черных боросг?
Демон встал и пошел к лестнице, на ходу расправляя затекшие плечи. Ниэна смотрела ему вслед.
… Вечером мы поужинали все вместе во дворе дома мага. Трапеза была немного грустной, хотя за столом звучали шутки и смех. Эгенд и Альд готовились отбыть к Обре на корабле торговцев хуми. Михо предвкушал первый полет на драконе, а Эна с восторгом удостоверилась в том, что ее спаситель – еще и прекрасный повар. Узикэль был счастлив и несчастлив одновременно: с одной стороны, мелюзины раскупили все его пряные закладки, с другой – мне полагалось сорок процентов с продаж. Почтенный торговец, пожелавший присоединиться к близнецам в пути на север, то бледнел, то краснел – было очень забавно наблюдать его душевные муки, которые, к слову, совершенно не отразились на аппетите файнодэра. Огунд капризничал. Он единственный среди нас был полностью искренним. Его волновали те темы, что мы старательно обходили стороной в застольном разговоре: почему мы расстаемся? Заберет ли Михо с собой Малью, и не съест ли свинку дракон? Уйдет ли Даша в свой мир? С какой стати почти взрослого кларикона всякие там тетки-мелюзины заставляют выбрать себе семью на острове, если почти совершеннолетний кларикон желает и дальше путешествовать по миру и истреблять некромантов и нечисть? Почему все веселье всегда заканчивается? И наконец – что будет с Ирэмом?
Маг почти ни слова не проронил за ужином. Я видела, что он ждет сигнала Ву. А Ниш делил свой взгляд между Лим и предзакатным небом. Скоро ли прилетит сова? Сколько бы мы ни ели и не веселились, тревога хрустела на зубах, словно специи.
Наевшись, мы развели костер. Эгенд принес челлу и принялся мелодично натренькивать народные песенки разных рас, которые все присутствующие, кроме меня, узнавали и подхватывали сытыми голосами. Солнце садилось, оно было как-то по-особому великолепно в небесах. Ветер приносил издалека протяжные крики зифов, это напоминало нам о некроманте, но мы с равнодушием поглядывали на море. Вопли морской нечисти заставляли охотницу вздрагивать. Эти звуки тревожили и дракона, он громко и протяжно ревел, и тогда Эна поднималась на крышу дома и трубила в костяной рожок, а дракон успокаивался. Чуть раньше Ву уговорил гостей, прибывших на остров с небольшими вооруженными отрядами, послать на берег воинов. Высадившийся у начала моста отряд под началом Ирэма и двух магов с торговых судов не нашел на обрыве ни Блеза, ни его «армии». Местная нечисть ушла глубоко в лес, и Хозяин не откликнулся ни на один призыв. Мы все надеялись, что некромант мертв.