Извращенное Притяжение (ЛП)

 — Я не убивал свою мать. Это сделали мои братья.
 — Ты напал на неё с ножом. Хотел убить ее и убил бы, если бы твои братья не оказались проворнее.
 В ее устах это тоже звучало как гонка. Но это не так. Все происходило как в замедленной съемке. Мне не хотелось думать о том дне, но он иногда посещал мои сны.
 — Ты бы убил ее, верно?
 Я искал глазами Динару, гадая, зачем ей это знать. Большинство людей чувствовали себя, неловко обсуждая эту тему. Убийство матери просто не было хорошей темой для светских разговоров.
 Я кивнул. Это не было сознательным решением ударить ножом мою мать. Я действовал, руководствуясь чистым инстинктом и яростной решимостью защитить своих братьев и их семьи.
 — Что насчет твоей матери? — я спросил.
 По лицу Динары пробежала тень.
 — Мертва. Ее убили.
 Я кивнул, гадая, лжет она или не знает правды. Жизнь Иден вряд ли можно считать живой, но она определенно не мертва.
 Она наклонилась ближе.
 — Ты все еще думаешь о том дне? Жалеешь об этом?
 — Жестокая смерть моей матери то, что больше всего восхищает тебя во мне? — спросил я, мой голос стал жестче, чем раньше.
 — Это очаровательно. Дети должны прощать и забывать проступки своей матери. Должны любить и лелеять их, несмотря на их недостатки. Но вы, Фальконе, не о прощении, да? — в ее голосе прозвучал вызов.
 Я положил сигарету на ладонь, на то место, которое больше не было чувствительным к боли после того, как я превратил привычку тушить свои сигареты в подростковом возрасте. Брови Динары чуть приподнялись.
 — Нет, мы не занимаемся прощением, Динара, — я встал, возвышаясь над ней. Она не сдвинулась со своего места на капоте, только запрокинула голову, смотря мне в лицо. — Это то, о чем ты всегда должна помнить.
 Она спрыгнула с моего капота и протиснулась мимо. Бросив мне через плечо мрачную улыбку, она зашагала прочь и крикнула:
 — Ох, я знаю, Адамо, и не забуду.
 Я отрицательно покачал головой. Она была чем-то другим. Мои глаза следили за ее телом, ради которого можно было умереть, пока она не подошла к своей машине. У меня был строгий запрет на секс с другими гонщицами, но я чувствовал, что Динара не останется в лагере надолго, только до тех пор, пока не поймет, что не может получить желаемое, или я не выгоню ее. Прошло много времени с тех пор, как девушка привлекала мое внимание таким образом, что я испытывал сильное желание завоевать кого-то.
 Но если я хочу играть в игру Динары, мне нужно побольше узнать о ней и о причине ее появления.
 Кейджей знала больше об Иден. Какое-то время они работали вместе, хотя никогда не были близки. В то время я был погружен в свои собственные проблемы, поэтому никогда не обращал особого внимания на дружбу между шлюхами. Если я хотел понять Динару, мне нужно было сначала узнать побольше о ее матери, и было ясно, что ни Динара, ни Римо не смогут помочь в этом начинании.
 
 
 Большую часть года я пробыл в разъездах с гоночным лагерем, но у нас было несколько семейных событий, которые требовали, чтобы я вернулся в особняк Фальконе в Лас-Вегасе. В первые несколько месяцев моей жизни кочевника было неприятно возвращаться домой, где я все еще был младшим братом и всегда им буду, где все помнили меня как неуравновешенного придурка и, вероятно, всегда будут помнить. Я наслаждался свободой новой жизни, которую мне предлагали гонки, но в конце концов понял, что скучаю по своей семье и нашим сумасшедшим сборищам, даже если Римо знал, как нажимать на все мои кнопки. Возможно, это расплата за мои подростковые годы.
 Я затормозил перед огромным белым особняком и впервые за долгое время чуть не развернулся и не поехал в лагерь. По какой-то причине мне не хотелось расставаться с Динарой, словно она могла раствориться в воздухе, если я оставлю ее вне поля зрения. Впервые увидев ее в гонке, когда она удержала место, финишировав в первой десятке, несмотря на сильную конкуренцию, мое восхищение рыжеволосой только возросло. Я не был уверен, что она сделала, чтобы так внедриться в мой мозг, но это нужно было остановить. Быть может, пара дней с семьей даст мне шанс подавить свое увлечение рыжеволосой и в то же время собрать больше информации о ней — если Римо будет в хорошем настроении.
 
 Я вылез из машины. Входная дверь распахнулась, и мой племянник Невио выбежал наружу.
 — Адамо! — закричал он.
 Он направился ко мне и не прошло и пяти секунд, как он врезался в мой живот. От удара из меня вырвался воздух.
 — С Днем Рождения, — сказал я, взъерошивая его черные волосы.
 Он отстранился и посмотрел на меня своими темными глазами. Каждый раз при виде его, он все больше походил на моего старшего брата Римо, его вылитый образ внутри и снаружи. Мне страшно было думать, какие неприятности он принесёт, когда немного подрастет.
 — Где остальная часть цирка? — я спросил.
 Невио отступил назад.
 — В саду. Ты побьёшься со мной на мой день рождения?
 Я рассмеялся, когда мы направились к входной двери.
 — Сомневаюсь, что твоя мама одобрит, если я надеру твою тощую задницу в твой особенный день. Давай в другой раз.
 — То же самое ты говорил и в прошлый раз, — пожаловался Невио.
 И он был прав. Обычно я не задерживался достаточно долго, находя время для боёв в клетке с моими племянниками. Лагерь всегда звал меня слишком громко.
 Как и сказал Невио, остальные члены семьи были в саду. Невио бросился к своим двоюродным братьям Алессио и Массимо, которые сражались на мечах палками. Покачав головой, я присоединился к своей семье за большим столом. Прежде чем поздороваться с кем-либо еще, я подошел к Грете, сестре-близнецу Невио. Она уселась к Римо на колени и принялась есть кусок великолепного торта, стоявшего в центре стола.
 — С Днем Рождения, Грета.
 Я поцеловал ее в щеку, и она просияла.
 — Спасибо.
 Она была полной противоположностью Невио: застенчивой, осторожной и миролюбивой.
 — Давненько не виделись, братишка, — сказал Римо, сверля меня взглядом своих темных глаз, словно хотел вытянуть из меня ответы на незаданные вопросы.
 У меня было ощущение, что его любопытство связано с Динарой. Киара указала на торт, который, несомненно, испекла сама.
 — Торт с шоколадным кремом. Хочешь кусочек?
 — Я бы не отказался, — ответил я, тепло улыбнувшись ей.
 Савио встал и коротко обнял меня. Наши некогда напряженные отношения значительно улучшились с расстоянием.
 — Все еще в моногамных отношениях с шлюхой? — спросил Савио в качестве приветствия, понизив голос, чтобы Грета и Аврора, сидевшая на коленях у Фабиано, не услышали.
 Фабиано прищурился. Савио явно не преуспел.
 Его жена Джемма ударила его кулаком в живот, но он только усмехнулся и пожал плечами.
 — Кейджей и я друзья. Что бы ни происходило за закрытыми дверями, это не твое дело. — я похлопал его по протянутой руке.
 — Это значит «да», — сказал он, закатывая глаза и снова садясь рядом с Джеммой.
 — Нет, но неважно.
 Нино вышел на террасу.
 — Киара, я думаю, твоя лазанья готова.
 Он кивнул мне в знак приветствия.
 Киара быстро вернулась в дом, за ней последовала Джемма, которая часто помогала ей готовить для больших семейных сборищ. Они были лучшими поварами в семье. Серафина и жена Фабиано Леона обычно отвечали за то, чтобы держать детей в узде.
 — Торт перед ужином? Что это за беспредел? — спросил я, опускаясь на один из пустых стульев между Фабиано и Савио.
 
 — Желание Невио. Беспредел — его второе имя, — сказала Фина, закатывая глаза.
 — Мое желание тоже, — тихо произнесла Грета.
 Фина терпеливо улыбнулась дочери.
 — Твое тоже, но мы обе знаем, что ты всегда говоришь «да» желаниям Невио.
 — Не всегда, — ответила Грета еще тише.
 — Слишком часто, моя дорогая, — сказал Римо, целуя ее в висок.