Кошкодевочки в сетях Абвера. Нэконуар-RPG (СИ)

"Целуется она просто офигительно, или это больше на публику работа?", — отметил я, но не смог посмотреть на наш столик. Мы продолжали танцевать и целоваться, мои руки были на её твердой, как орех, попке. У меня уже почти стоял.
Парочки вокруг нас медленно танцевали, зажимались, целовались. Царила атмосфера полной свободы и романтики, которую дополняла обалденная музыка и разноцветные блики. Ильзе немного теснее прижалась ко мне и явно ощутила мою эрекцию. Почти сразу чуть отодвинувшись, она посмотрела мне в глаза. Этот страстный взгляд чуть пьяной и разгоряченной девушки, которая желает провести ночь без комплексов, был отлично мне знаком.
Я сделал легкий пируэт, увлекая Ильзе с таким расчётом, чтобы немного повернуться и увидеть наш столик. Мне это удалось, и на пару секунд я увидел, как Мэйюми Гэто с бокалом вина в руке смотрит на нас. Она чуть закусила нижнюю губу. Я снова впился в губы Ильзе, она уже без малейшего стеснения обняла меня за шею и терлась животиком и бёдрами об мои брюки в такт музыке. Точнее, не столько о брюки, сколько о стоящий уже во всю член, который она отлично ощущала. Шишечка конкретно дымилась и надо было предпринимать решительные меры.
— Ильзе, у меня здесь недалеко гостиница, идём ко мне, — жарко прошептал я ей на ушко.
— Ещё чего, Юрген. Мы не настолько хорошо знакомы, чтобы ты делал такие предложения порядочной и скромной девушке, — томно, но с издевочкой в голосе прошептала она в ответ.
— Я ведь не каждой девушке делаю такие предложения, а только самой желанной и самой прекрасной, — я провел кончиком языка ей по левому ушку. Она вздрогнула.
— Я знаю здесь недалеко почасовой отельчик для влюбленных, но только есть одна проблемка…
— Какая же, Ильзе? — выдохнул я. Она умела заинтриговать.
— Мы же с тобой не влюбленные, — в её глазах на секунду отразились блики цветомузыки и мне показалось, что в них пылают изменчивые желания какого-то древнего божества.
— Всё ведь в наших руках, милая Ильзе! Пойдём… — я взял её за руку и увлёк на улицу. Митч закончил петь и танцпол разразился аплодисментами и приветственными выкриками в который уже раз.
Мы довольно быстро протиснулись через толпу, вышли на улицу, посмотрели друг на друга и я не сдержался, притянул её к себе и стал исступленно целовать. Много парочек, которые вышли на улицу покурить и тоже обнимались, обратили на нас внимание и зааплодировали. Я приложил руку к груди, картинно сделал поклон головой и мы быстренько вышли на Мариноути, взявшись за руки.
— Далеко идти? — я уже не выдерживал.
— Не очень, несколько сот метров, — ответила Ильзе, тоже тяжело дыша.
На противоположной стороне проспекта я увидел небольшой и совсем неосвещенный дворик. Я потянул девушку туда, несмотря на её легкий протест. Мы быстренько перебежали дорогу, забежали в этот дворик. Там был угол дома, который закрывал нас от улицы и таким образом, мы были в полной темноте. Я приспустил свои брюки и трусы, приподнял юбочку Ильзе, снял её трусики. Она неуверенно и нехотя пыталась сопротивляться. Я её поцеловал взасос, поднял её левое бедро и начал медленно входить. Щелочка была мокрая и узенькая. Она затрепетала всем телом и тяжело выдохнула. Я вошёл до предела, ощущая, как она подрагивает всем телом и ещё сильнее обняла меня за шею. Я медленно вышел и глубоким толчком засадил ей снова, до упора. Она издала томный всхлип. Я сделал так семь или восемь раз подряд и почувствовал, как девчонка начинает обмякать, теряя контроль над собой и обняв меня за шею, чтобы не упасть. Я вошёл глубоко и начал делать легкие фрикции, почти не вынимая член из её истекающего смазкой, пылающего влагалища. Она откинула голову и тихонечко стонала. Я почувствовал, что мой оргазм уже близко и он будет умопомрачительным. Я начал потихоньку ускоряться, несколько раз поцеловал её в шею и почувствовал, как меня накрывает. Я вогнал член до упора в щелочку охуеннейшей красотки Ильзе и начал в неё кончать с хриплым стоном…
Мы натянули трусики, я потом брюки, а она поправила юбку и немного поправила прическу. Пора было возвращаться в кабаре. Обратно мы уже шли неспеша, держась за руки. И ни говоря ни слова друг другу. Я охуевал в самом приятном смысле этого понятия от нахлынувших эмоций, голова кружилась. Определенно, красавица Ильзе и её тугая штучка заслуживали того, что уделить им гораздо больше внимания, чем страстный секс в тёмном дворике. Я немного сжал её ладонь, она ответила тем же.
 
— Ильзе, ты великолепна! Во всех отношениях! — мы вышли на дорожку к кабаре "Одонари", и я с восхищением посмотрел на неё.
— Спасибо, Юрген, ты тоже классный и я рядом с тобой потеряла голову. Но мне так стыдно! — девушка отвела взгляд.
Я остановился и притянул её к себе. Она смотрела мне в глаза с легкой грустью.
— Ильзе, милая, перестань думать о глупостях и просто наслаждайся. Всё только начинается. Неужели ты думаешь, что я снова и снова не захочу тебя увидеть?
— Верить мужчинам — это всё равно, что обмануть саму себя, — сказала она, и меня это кольнуло. Я почему-то вспомнил о Юно.
— Хм! Я тебя не призываю мне верить, Ильзе, но я точно тебе говорю — ты мне очень нравишься. Такая девушка, как ты — одна на миллион, — я увидел, как её взгляд становится более расслаблен и поцеловал её.
— Пойдём, а то девчонки что-то заподозрят. Пожалуйста, если они спросят, скажи — мы танцевали, выходили курить, спорили о политике и ходили в туалет, — попросила Ильзе.
— Не переживай, красотка! — я подмигнул ей. — У тебя помада немного стерлась.
— Черт возьми, Юрген, ну что же ты молчал? — Ильзе сдвинула брови и недовольно посмотрела на меня.
— Тебе идёт, ты и так красивая. Этого почти не видно, — я взял её за руку и увлек на лестницу.
Через минуту мы уже были возле нашего столика.
— Где это пропали наши голубки? — насмешливо поинтересовалась Джантайн, затягиваясь сигареткой и пристально посмотрев на лицо Ильзе.
— Танцевали, дышали воздушком и разговаривали о политике, — немного агрессивно ответила Ильзе.
На секунду я посмотрел в глаза Мэйюми и увидел в её взгляде любопытство, иронию и тяжелую ревность одновременно.
"Страсти бушуют по полной программе. Вот надо оно мне, эти драмы и треугольники?", — задавал я себе вопрос и не мог ответить однозначно.
— О политике спорили, значит? — невинно произнесла Мэйюми. — И о чём же могут спорить два соотечественника?
— Пусть расскажет Ильзе, так будет более корректно, — я налил себе вина и отхлебнул хорошенький глоток.
— Юрген сказал, что если правительство Германии и дальше будет проводить политику строгого следования букве Версальского договора, то в самые ближайшие годы кабальные условия этого договора будут ослаблены усилиями нашей дипломатии и Германский Рейх снова займёт достойное его величию место в новом, объединенном идеей экономического сотрудничества и процветания, сообществе европейских народов! — уверенно произнесла Ильзе, выразительно посмотрев мне в глаза.
— Конечно же именно так и будет, — уверенно произнесла Джантайн. — С чем же ты не согласна здесь, Ильзе?
— Я считаю, что возложение всей вины за развязывание войны только на одну Германию — это надругательство над здравым смыслом и диктат обнаглевших победителей! — отчеканила Ильзе, глядя в глаза Джантайн.
— Извини, дорогая, но я не могу с тобой согласиться, — Джантайн поставила бокал и посмотрела ей в глаза. — Именно ваша страна начала первой проводить общую мобилизацию в поддержку ультиматума Австро-Венгрии против Сербии, и несмотря на дипломатические усилия остальных крупных держав, австрийцы почувствовали вашу твёрдую поддержку и начали вторжение в Сербию, что уже никак не могло остаться без реакции Петербурга. А зверства ваших войск в Бельгии в первые дни, ты забыла об этом? Наглейшее нарушение нейтралитета Бельгии, которая потом четыре года страдала от боевых действий, неужели ты забыла об этом?
 
— Джантайн, ты совершенно не понимаешь, о чём сейчас говоришь, а потому в корне не права, — Ильзе возбужденно налила себе в бокал вино. Её рука подрагивала.