Голос Арчера (ЛП)

Он посмотрел на Арчера, и его лицо чуть-чуть смягчилось.
— Арчер, — сказал он, — хорошо выглядишь.
Арчер улыбнулся Норму и пожал руку, а затем улыбнулся мне, и я улыбнулась в ответ, мое сердце пело.
— Пойдем сядем? — спросила я.
Мы сели за стол в задней части закусочной, и Мэгги крикнула:
— Что будете есть?
— Все в порядке, Мэгги, — сказала я. — Я сейчас возьму нам по обеду.
— Ладно, — ответила она, снова занимая место за стойкой.
Я потянулась через стол и взяла руку Арчера, как вдруг над дверью снова зазвонил колокольчик. Я оглянулась, и моя кровь застыла в жилах, кожу начало покалывать, а из горла вырвался глухой звук. Это был он.
Нет. О боже. Нет, нет, нет. Колокольчик, казалось, громко звонил в ушах. Я замерла.
Его дикие глаза нашли мои почти сразу, ненависть в чистом виде отражалась на его лице.
«Это не реально. Это не реально», — говорил голос в моей голове. Я почувствовала рвотный позыв. Я подавила его и снова вскрикнула.
 Арчер повернул голову назад, в направлении моих глазах, и сразу встал, когда увидел, кто стоит за ним. Я тоже встала, мои ноги дрожали так сильно, что я боялась, что не удержусь в вертикальном положении. Адреналин наполнил мою кровь.
Он, казалось, даже не видел Арчера, стоявшего передо мной, его глаза по-прежнему были направлены только на меня.
— Ты разрушила мою жизнь, стерва, — процедил он сквозь зубы. — Ты знаешь, кто я? Мой отец собирался передать компанию мне, прежде чем ты обвинила меня. Думаешь, я позволю тебе уйти теперь, когда я все потерял?
Мой разум кричал от страха, кровь, громко стучащая в моих ушах, не давала мне понять смысл его слов.
Его глаза были налиты кровью и казались слишком яркими; точно такими же они были в прошлый раз. Он был накачан наркотиками.
Пожалуйста, пожалуйста, вызови полицию, Мэгги. О, боже, О, боже, как это возможно?
А затем все произошло в одно мгновение. Что-то блеснуло в его руке, и мне показалось, что комната повернулась вокруг своей оси, когда я увидела, что это был пистолет. Он поднял его и нацелил прямо на меня. Я увидела короткие вспышки огня, и в то же время Арчер бросился вперед, пытаясь защитить меня, потом его тело дернулось назад, ударившись о мое, и мы оба упали на пол, я позади Арчера.
И тогда я услышала еще один выстрел и голос Трэвиса, орущего по рации:
— Мне нужна помощь!
Я отползла назад и увидела, что человек, который стрелял в меня, тоже лежит на полу, а Арчер не двигается. Я издала сдавленный всхлип и двинулась вперед, потянувшись к нему. Он лежал на боку, повернувшись лицом к полу. Я повернула его так, чтобы он лежал на спине, и закричала, увидев, что рубашка у него на груди вся пропиталась кровью.
О, нет. Боже, нет, нет, нет. Пожалуйста, нет. Только не это.
Мои собственные всхлипы смешались со всем шумом, поднявшимся вокруг меня, я слышала шаги, тихие крики Мэгги, серьезный голос Норма и скрип стульев об пол. Но мои глаза не отрывались от Арчера.
Я тянула его к себе, трясла его, гладила руками его лицо и шептала снова и снова:
— Держись, малыш, держись. Я люблю тебя, Арчер, я люблю тебя, не смей оставлять меня сейчас.
— Бри!
 Я услышала спокойный голос Трэвиса и сирены «скорой помощи», становившиеся все громче.
— Бри, позволь мне помочь тебе.
— Нет!
Я кричала, пытаясь притянуть Арчера ближе к себе.
— Нет! Нет!
Я потрясла его еще немного, прижавшись лицом к его, чувствуя щекой щетину на его щеке, и снова и снова шептала ему:
 — Не оставляй меня, ты мне нужен, не оставляй меня.
Но Арчер меня не слышал, он уже ушел.
 
34 глава
Ты принес тишину.
Самый красивый звук, который я когда-либо слышала,
Потому что она была там, где был ты.
И теперь ты забрал ее.
И все шумы, все звуки в мире теперь вдруг стали недостаточно громкими,
Чтобы проникнуть в мое разбитое сердце.
Я смотрю на звезды, бесчисленные и бесконечные, и шепчу:
Вернись ко мне.
Вернись ко мне.
Вернись ко мне.
35 глава
 
Бри
Целый город собрался, чтобы встретиться с Арчером Хейлом.
Жители Пелиона, молодые и старые, собрались вместе, чтобы поддержать человека, который был безмолвной частью их сообщества со дня своего рождения. Его душевная травма, которую окружающие предпочли не замечать; его оставленная ими без внимания изоляция, ставшая теперь очевидной; и, наконец, его нежное сердце и подвиг, совершенный им, вдохновили владельцев магазинов позакрывать их в рабочее время, а тех, кто почти не выходил из дома, нарушить свои привычки, чтобы присоединиться к другим гражданами и явиться на крупнейшую демонстрацию поддержки, которую когда-либо видел этот город. Скромная, тихая звезда с окраины, едва замечаемая прежде, сияла теперь так ярко, что все жители города замерли, чтобы посмотреть на ее блеск, и наконец-то их глаза открылись достаточно широко для того, чтобы увидеть, что эта звезда — часть их маленького созвездия.
Я слышала снова и снова, что то, что случилось со мной и Арчером, заставило многих взглянуть на себя со стороны и захотеть стать лучше, чтобы в следующий раз успеть протянуть руку помощи тому, кого никто не замечает; стать другом для того, кто одинок; быть более чуткими к тем, кто рядом, и не игнорировать чужую боль, и пытаться сделать все, чтобы помочь человеку, находящемуся в беде.
В этот холодный день февраля я была вместе со всеми. Мы сидели в зале, ожидая начала встречи, Мэгги по одну сторону от меня, Норм по другую. В то время как мы занимали свои места, люди приветливо улыбались мне и кивали головами. Я улыбалась и кивала в ответ. Это было и мое сообщество тоже. Я тоже была частью созвездия.
За окном только начался дождь, и я услышала раскаты грома. Но теперь мне не страшно. Во время грозы, сказала я ему, я буду думать о тебе и ни о чем другом, кроме тебя. И теперь я всегда так делаю. Всегда.
В первый раз Арчер ушел на долгих три месяца, и каждый день я отчаянно скучала по нему. На этот раз он ушел от меня на целых три недели, прежде чем вернуться. Он был в глубокой коме, и врачи не могли сказать мне, когда он очнется и произойдет ли это вообще. Но я ждала. Я всегда буду ждать. И я молилась и шептала небесам каждую ночь: вернись ко мне, вернись ко мне, вернись ко мне...
И в один дождливый день в конце января, когда гремел гром и молнии сверкали за окном его больничной палаты, он открыл глаза и посмотрел на меня. Мое сердце застучало в ушах, заглушая раскаты грома, я вскочила со стула и рванулась к нему, задыхаясь:
 — Ты вернулся.
Я взяла его руки и поднесла их к своим губам, целуя их снова и снова; слезы текли из моих глаз на его ладони, на его пальцы, на его прекрасные руки, такие выразительные, позволившие мне узнать, что было в его голове и в его сердце. Я любила эти руки. Я любила его. Мои слезы продолжали литься из моих глаз.
Он смотрел на меня несколько минут, прежде чем отнял свои руки от моих и медленно показал, так как его пальцы двигались еще неуверенно:
«Я вернулся ради тебя».
Я рассмеялась сквозь плач и положила голову ему на грудь, крепко держась за него, словно боясь, что если я отпущу его, то он снова исчезнет.
И теперь целый город замер, пока Арчер шел к сцене, все еще скованный в движениях из-за бандажей, опоясывающих его туловище после операций, которые он перенес из-за ранения.
Я огляделась еще раз. Трэвис стоял в задней части комнаты, все еще в форме после дежурства. Я поймала его взгляд и кивнула. Он кивнул в ответ и слегка улыбнулся. Я до сих пор не определилась в своих чувствах к Трэвису, но его смелость и профессионализм, проявленные в тот ужасный день, заслуживали моего уважения.
Недавно выяснилось, что человек, который стрелял в меня, Джеффри Перкинс, давно уже употреблял героин. Его семья отвернулась от него. Он ворвался в наше семейное кафе-магазин той ночью, чтобы раздобыть деньги на наркотики.