Эльфийский тесак (СИ)

— А-а-а! — завопил тот. — Горячо!
— Наш завтрак! — завопил Фолко.
Невинная выходка генерал-ефрейтора немедленно разрядила обстановку. Охотники тут же нашли повод и причину найти себе важное занятие, такое как глажение шнурков на ботинках в походных условиях или глажение штанов походным раскаленным утюгом на своем сотоварище, с которым делили вместе хлеб и кров.
— Выступаем через час! — заявил Рогволд. — Всем быть готовыми к неожиданностям!
На самом деле отряд тронулся только спустя три часа. Это Рогволд умудрился затерять куда-то ключик от своего стульчака и битых два часа оглашал окрестности жалобным воем шакала, страдающего от запора. Еще час он вдохновенно, распевая песни на всю округу, радовался тому что нашел ключ и делал то, для чего он искал ключ.
То и дело сверяясь с походным «атласом начинающего следопыта», генерал-ефрейтор повел отряд сквозь образованный Торином и Малышом с помощью энного количества динамита, проход, не забыв сфотографироваться напоследок.
— С каждого будет вычтено по три медных монетки за изготовление волшебных фотографий! — заявил, окончательно придя в хорошее настроение, главный следопыт. Гул возмущения он подавил сразу же, пригрозив сфотографировать тех, кто возмущался, еще разок.
Отряд продолжал двигаться запутанными тропами вперед. Внезапно перед ними возник противный старикашка с повязкой, как у душмана.
— Не ходите в Морию, не советую! — с этими словами он сделал руками какие-то пассы, больше всего походившие на неприличный жест. Ехавший впереди всех Рогволд вылетел из седла. Противный старикашка заранее натянул тонкую леску на уровне груди всадника. — Глядите у меня! — проскрипел он и погрозив кулачком, громко испортил воздух, после чего исчез за ближайшим деревом.
— Старая развалина! — с ненавистью в голосе, выругался следопыт, поднимаясь с земли.
Все это отнюдь не улучшило настроение бойцов отряда. Со страхом оглядываясь назад и в стороны, бесстрашные воины, тем не менее, продолжали свой путь.
Спустя два дня, изрядно поплутав по местности, изголодавшись так, что по ночам воровали друг у друга провизию, бойцы спецотряда, наконец, оказались на проселочной дороге.
— Мы здесь уже вчера проходили! — радостно сообщил Дурин, дородный пузатый гном. Он и еще один гном, Глумлин, были единственными в отряде морийскими гномами. — Эту жвачку я специально прилепил вчера на дерево!
— Заткнись! — уныло посоветовал генерал-ефрейтор. — Мы все время движемся кратчайшей дорогой!
В последнее утверждение не поверил никто, даже он сам.
— Предлагаю разделиться! — заявил Глумлин. Мы поедем напрямик по проселочной дороге, а наш командир в сопровождении спецгруппы, направиться по «прямой» дороге.
Авторитет следопыта настолько упал за последний день, когда кто-то, вероятно шкодливый старичок, облегчился в общий котел с похлебкой, что большинство спецотряда согласно хрюкнуло и помчалось сквозь заросли напрямик своей судьбе. Генерал-ефрейтор настолько напился этой ночью, найдя нетронутую фляжку здравура, что забыл поставить на ночь часовых.
Подняв голову, старый охотник с удивлением и радостью, увидел, что не все его покинули. Торин и Малыш вместе с хоббитом следовали за ним словно собачонки. Слеза умиления выкатилась из глаза полоумного следопыта.
Неправильно поняв Рогволда, хоббит выразил общее мнение своих сотоварищей гномов.
— Нас не проведешь штучками — дрючками! Если ты намереваешься смыться с нашими суточными, то ты еще тупее, чем я думал. — Давай, гони монеты, командир, а то я дальше не ездок, да!
Привычно наглая морда хоббита и презрительная интонация, с которой тот обычно разговаривал со всеми, быстро вернули Рогволда к действительности. Пробурчав что-то типа «мохноногий подлюга», старый ловчий направил лошадь в галоп. Наша троица, трясшаяся на толстых, явно страдавших от переедания пони, устремилась вслед за ним.
— Интересно, что ждет нас в Мории? — с тревогой спросил хоббит у Торина.
— Мория! — нараспев повторил Торин и на его некрасивом лице появилась настолько глупая улыбка, что Фолко, едва взглянув на него, чуть не вылетел из своего седла.
 
— Мория! — мечтательно пробурчал Малыш и тут его пони, окончательно надорвавшись от непосильной ноши, издох прямо на скаку, начав крениться в грязную лужу. — А-а-а! — возмутился маленький гном и со всего размаха плюхнулся в лужу. Брызги разлетелись во все стороны, испачкав появившегося из-за придорожного камня того самого шкодливого старичка.
— Опять вы! — возмутился он, глядя на забрызганную, рубаху неопределенно серого цвета. — Тотоша, фас! — сказанул он и вновь спрятался за придорожным камнем.
Почти тотчас же, из лужи, в которой барахтался маленький гном, вынырнул огромный аллигатор в кепочке и повязанной на шее салфеткой.
— Тотоша ням-ням! — сообщил он Малышу и бросился на него со стремительностью больного недержанием, завидевшего в пределах видимости дверь туалета.
— Помогите! — завопил маленький гном, бултыхаясь в луже.
Аллигатор приблизился к нему в один момент и широко раскрыл пасть.
— Фу! — простонал Малыш, ощутив страшный смрад. — Эй, ты, в кепочке! Зубы мыть надо! — заявил Малыш и, засучив рукава сам направился в середину лужи. — Ну, ничего, я тебе их щас начищу! — пообещал он аллигатору.
Убедившись, что Малыш разберется сам, друзья, при виде Тотоши покрывшие расстояние в две сотни метров, спокойно тронулись дальше.
Спустя два часа хоббит забеспокоился о своем сотоварище.
— Он взял мою любимую финку! На рукоятке голая баба нарисована, — сообщил он. — Где я еще такую найду!
— Ничего с ним не случится, — пожал плечами Торин. — Вот увидите!
Рогволд молча с ним согласился.
Дорога петляла и вилась между большими навозными холмами. Это был верный признак того, что вблизи находится какая-то деревня, о чем им не преминул сообщить следопыт, начавший обретать свое душевное равновесие. Завернув за очередной пованивающий холм, наши смелые герои оказались в центре деревенских разборок. Примерно с полсотни крестьян разбирались между собой при помощи топоров, лопат, вил и цепов для молотьбы пшеницы. Наиболее продвинутые и цивилизованные из крестьян, видимо, деревенские старосты, глумились друг над другом с помощью старых, давно проржавевших и затупившихся мечей.
Осознав, что скорее всего, озверевшие крестьяне разорвут их за компанию со своими менее умелыми собратьями, старый ловчий принял единственно верное решение.
— Е-мое, черный ворон с перцем в жопе! — пронзительно завопил он, выстрелив предварительно в воздух из револьвера. — Я вам покажу, как нарушать королевский эдикт о запрещении дуэлей! — продолжал орать он.
— Мы не мушкетеры какие-нибудь, мы свои права знаем! — насупившись заявил один из старост, одетый в красную рубаху, и вновь напал на своего противника. Все его соплеменники тут же последовали его примеру.
— Я вам покажу! — разъярился Рогволд и, подняв лошадь на дыбы, еще раз выстрелил в воздух из револьвера.
Совершенно случайно, в этот момент, солнце зашло за тучу. Вдруг, стало пасмурно и темно. Небо прочертила сверкающая линия и стремительно коснулась земли где-то за горизонтом.
— Небесный огонь! — выдохнул второй староста, на теле которого красовалась желтая рубашка с оторванным в пылу сражения рукавом.
— Он звезду с неба сбил! — завопил первый староста (видимо дрались две деревни. — Убейте его за это!
— Да, убейте его, а то так все звезды посшибает, проклятый колдун. Был тут как-то один такой давным-давно, шалил все понемножку, дед рассказывал. А звали его вроде Гындальфой. Вы, наверное, тоже такие же негодяи и мерзавцы! — заключил он. — Убьем их, а потом продолжим! — заявил он.
 
— Ой-ей-ей! — вскричал хоббит. — Не подходите ко мне! Я бы на вашем месте этого не делал!
— Я секретный агент, генерал-ефрейтор заградотрядов Его величества, командир отряда спецназа! — продолжал кричать Рогволд, надеясь устрашить неразумных крестьян. — Я вас одной левой, кия-кия! — завизжал он.