Вне подозрений
Лангтон почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Всякий раз, когда они продвигались на шаг вперед, неведомая сила заставляла их отступать. Он записал телефон мастерской по разборке поломанных автомобилей и отпустил Дэниэлса. Потом постоял у окна с не менее разочарованным Льюисом, и они проследили, как Дэниэлс вышел через черный ход и направился к строгому черному «Мерседесу» с шофером за рулем.
Анна обрадовалась, что сумела избежать опасной встречи. В мастерской им ответили сразу и подтвердили, что «Мерседес» Алана Дэниэлса пришлось разобрать на части после аварии, машина была изуродована тяжеленным квадратным ящиком.
Это случилось на следующий день после убийства Мелиссы Стивенс.
* * *Последствия смены временных поясов настигли Анну где-то в четыре часа дня. Она чуть не уснула от усталости и с трудом держалась на ногах. А что касается остальных, то никуда не ездившие и стойко переносившие удары судьбы полицейские тоже ощутили крах своих надежд и раскисли.
Уныние сохранялось до тех пор, пока Баролли не поделился с ними простой и логичной догадкой. Если Алан Дэниэлс разбил машину, значит, он солгал о своем отъезде из Лондона.
Анна зашла к Лангтону и спросила, можно ли ей пораньше вернуться домой и передохнуть.
— Да, — со вздохом отозвался он. — Почему бы и нет? Все уже произошло, и никаких открытий не предвидится.
Она потерла лоб, пытаясь унять головную боль, и возразила:
— Но если он был владельцем того самого «Мерседеса» или другого, очень похожего, и в нем видели Мелиссу рядом с ним, на переднем сиденье, то выходит…
— Ничего не выходит… — перебил ее Лангтон. — И не выйдет, без доказательств, что это была его машина, без доказательств, что за рулем сидел он, без доказательств, что ее убил водитель «Мерседеса», а не кто-либо иной. У нас лишь косвенные улики, и с ними в суде не посчитаются. Да дело и не поступит в суд, если он убил, а после ушел пешком и скрылся, расследование закроют. И мы навсегда упустим Дэниэлса, упустим и не вернем. Ну что за проклятый закон!
— А эксперт к нам завтра явится?
— Да, он обещал.
— В таком случае до завтра.
— Да-да, до завтра, до завтра.
Дома Анна приняла две таблетки аспирина. Ее голова раскалывалась от боли, и чувствовала она себя хуже некуда. Возможно, хорошие новости смогли бы ее подкрепить и снять это гнетущее переутомление. Но теперь ей хотелось лишь одного — лечь в постель и уснуть. Она опять проверила автоответчик, вспомнив, что нужно нажать на кнопку «повтор» для любых звонков за время, пока ее не было. Электронный голос проинформировал Анну, что последний звонивший не представился и не назвал свой номер. Она стерла сообщение.
Анна отправилась на кухню и взяла там резиновые перчатки. Забрала из спальни фотографию в рамке, перевернула ее и разогнула маленькие зажимы. Она решила вынуть фотографию и упаковать рамку в пластиковый пакет для лаборатории, чтобы ненароком не задеть серебристые края. Осторожно положила стекло и рамку в пакет, а его, в свою очередь, спрятала в сумку.
Долгие годы эта фотография стояла на столе ее матери, и Анна всегда видела ее, просыпаясь утром и ложась спать вечером. Но лишь теперь обратила внимание, что между самой фотографией и ее плотной картонной подкладкой находился конверт. Она придвинулась поближе, достала его, но открыла, лишь когда легла в постель.
Анна узнала отцовский почерк. На конверте крупными буквами было написано: «Моей любимой». А внутри она увидела небольшой лист бумаги, аккуратно исписанный его рукой.
«Bella mia. [4]
Я не могу назвать случившееся кошмарным сном. Это было бы слишком просто. Тогда бы я так к нему и отнесся. Я знаю, как на тебя все подействовало и как события стали направлять любой твой поступок. Я люблю тебя без всяких оговорок или привычных условностей и принимаю все, что ты мне способна дать. Но тем не менее я очень обеспокоен. Ты позволила страху одержать над тобой победу, и зверь прочно поселился в тебе. Постарайся его преодолеть и выйти за пределы отвоеванного им пространства. Ты сразу станешь сильнее. Умоляю, позволь мне тебе помочь. Белла, ты слишком совершенна, слишком красива и не должна превращать наш дом в тюрьму, а не то ты заживо похоронишь в нем и свое очарование, и свою дорогую, нежную душу.
Я люблю тебя, Папа».
Ее мать всегда называла мужа папой. Анна перечитала письмо и смутилась. Казалось, что ее отец пытался приободрить жену, но она не знала, с чем это было связано и когда он его написал. Письмо осталось недатированным. Она сложила листок и спрятала его под подушку, но не смогла удержаться и украдкой взглянула на аккуратный почерк с легким наклоном. Ей бросилось в глаза слово «зверь», и она принялась гадать, что же произошло с ее матерью. Наверное, имелось в виду какое-то страшное потрясение.
Раздался телефонный звонок. Анна несколько секунд просидела в темноте, но затем нашарила выключатель и подняла трубку.
— Анна, — с придыханием произнес ласковый, мягкий голос.
— Да. — Сейчас она твердо знала, кто ей позвонил.
— С возвращением вас.
— Благодарю.
— Вы хорошо съездили в Манчестер? — спросил он.
— Да, да, все прошло удачно.
— Но вы же не были в Манчестере, не так ли?
Она ощутила, как напряглись ее мускулы.
— Я звонил в отделение. И мне сказали, что вы в США.
— Да, вы правы. Это была внезапная, незапланированная поездка.
— Вы хорошо провели время?
— Да.
— А где вам удалось побывать?
Она так сильно вцепилась рукой в трубку, что у нее слиплись пальцы.
— Сейчас очень поздно, Алан. Я уже легла спать.
— Поздно? — насмешливо переспросил он. — На часах всего десять вечера.
— Я знаю, но очень устала за день. А что вам нужно?
— Я снова достал билеты. Вы же говорили, что любите балет, вот я и решил вас пригласить. Тут же подумал о вас. Хотите пойти на «Жизель»?
— О, и на какой день у вас билеты?
— На этот четверг. Вы свободны?
— Я могу вам перезвонить, Алан? Вдруг я буду дежурить ночью в отделении? У нас новое расписание, и я с ним еще не ознакомилась.
— Ладно, только дайте мне знать поскорее.
— Я позвоню вам завтра. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Анна.
Она медленно и глубоко вздохнула, сунула руку под подушку и опять достала отцовское письмо. Он написал его, желая утешить ее мать, однако теперь это письмо утешило ее. Анна выбралась из кровати, проверила, закрыты ли окна, и накинула цепочку на дверь. И как будто на мгновение вернулась в детство. У них было множество замков и на передней двери, и на двери черного входа. Окна тоже запирались, и работала сигнализация. Возможно, кто-то смертельно испугал тогда ее мать? Вот почему она потом всю жизнь была так осторожна?
Анна не сомневалась, что в их родной дом вторглась в ту пору неведомая темная сила. «Зверь», о котором ее отец упомянул в письме, превратил ее мать в узницу. Вспомнив повседневное общение с родителями, Анна с запозданием поняла, что ее мать почти не покидала дом и никогда не выходила одна, а лишь изредка — с мужем. Это отец водил Анну на стадион и на ипподром. Всегда он. Она повернулась, чтобы посмотреть еще раз на его фотографию. На секунду у нее вылетело из головы, что она вынула ее из рамки, решив, будто к ней прикасались чужие руки, а в ее квартиру проник незнакомец.
Вспомнив об этом, Анна не ощутила страха, а, наоборот, рассердилась на себя за слабохарактерность и уступчивость. Почему она позволила Алану Дэниэлсу вывести ее из равновесия, и не однажды, а дважды? Если он разработал какой-то зловещий план и надеется ее запугать, то выбрал неподходящую мишень.
ГЛАВА XIII
— Я опросила соседей, — сообщила Анна. — Но никто не видел человека, разгуливавшего перед домом, или у гаража, или около моей квартиры.