Другая история (СИ)

***
Разгадать секрет яйца оказалось просто, хотя бы потому, что я знал, что представляет собой второй тур.
Ночью, когда в гостиной никого не осталось, я просто швырнул его в камин. Ничего не произошло, тогда я, хлопнув себя по лбу и обозвав самыми последними словами, вытащил его из огня. Оно ведь в драконьей кладке лежало, и, скорее всего, дракониха время от времени обрабатывала яйца своим огнем. Нужно было сразу догадаться, что, если второй тур связан с огненной стихией, что-то произошло бы до того, как участники это яйцо забрали.
Оставались вода и воздух. Опытным путем выяснилось, что все же вода. Я не пытался засунуть голову в ведро с водой, а просто отправился в ритуальную комнату и нырнул в небольшой бассейн, расположенный неподалеку от статуи и служивший этаким пожарным водоемом, на всякий случай. Как выяснилось, речь шла о русалках, которые в час «Х» якобы что-то у меня украдут, и мне в течение часа нужно это что-то забрать у них.
Выяснять дальше не было никакого смысла, и так понятно, что целью задания было найти способ пробыть под водой час. Способов на самом деле было много. Я остановился на жаброслях. Просить их у наставников я считал глупостью, поэтому просто написал Сириусу, чтобы он их купил и выслал мне. Сам же крестный пребывал в довольно скверном расположении духа, потому, что: во-первых, в Хогвартсе было слишком мало магов, способных управлять лестницами, и подозревать этих немногих было неприятно, тем более что мотивы подобного поступка были не ясны. Во-вторых, у Сириуса появился Долг жизни перед Люциусом Малфоем. Это, конечно, не смертельно, но достаточно неприятно, чтобы Блэк принялся с удвоенными силами раскапывать информацию о семьях из списка. Очень уж ситуация с покушением на него, была схожа с другими «несчастными случаями».
Само состязание ничего особенного собой не представляло, но выбрал я жабросли не случайно. Тот, кто применил их, может общаться с русалками. Их не всегда можно понять, но на пару вопросов они обычно могут ответить. Я задал только один: «Если остальные участники не приплывут вовремя, ценный приз не останется здесь?». Стоящий рядом с пленниками тритон только покрутил пальцем у виска, ну, я так и думал. Русалкам утопленники не нужны, поэтому, отвязав Гермиону, я всплыл первым. Задать этот нелепый вопрос заставил меня случай с Сириусом. Однако я вовремя опомнился, и, извинившись перед хозяевами озера, быстро ретировался.
Флер состязание завалила. Все-таки кровь вейлы позволяет ей влиять на мозг и инстинкты мужской половины разумных существ, а вот женская половина, вейл, мягко говоря, недолюбливает. Так что договориться с русалками ей не удалось, хорошо хоть не утопили. Она билась в истерике, когда я, подтолкнув Гермиону, помог девушке выбраться.
- Ты чего ревешь? – спросил я француженку довольно грубо.
- Габриэль, она осталась там, - сейчас моя относительная нечувствительность к чарам вейл привлекла ее гораздо больше, чем в самом начале. По крайней мере, Флер могла со мной спокойно поговорить, и я при этом не растекался лужей у ее ног.
- Ну и что? – я пожал плечами и укутал дрожащую Гермиону в теплое одеяло.
- Но она же может погибнуть!
- Кто тебе сказал такую глупость? – я старательно пытался отогнать от себя мысль, что сам совсем недавно интересовался этим вопросом. – Флер, это ты участвуешь в соревнованиях, а не твоя Габриэль. Вот если бы ты дольше положенного времени задержалась на дне, тогда да, могла и не всплыть. А ее тебе вернут. Ты лучше переживай, что с заданием не справилась, - она молчала и только хлопала своими голубыми глазами, а Гермиона, нахмурившись, старалась меня оттащить в сторону от француженки. Все-таки женщины вейл терпеть не могут, это факт.
В этом состязании я выиграл, и теперь лидировал, но никакого удовольствия от этого я не получал.
Постоянно вспоминался Святочный бал и то, какая красивая была Гермиона, но все это продолжалось до тех пор, пока мы с Крамом не нашли в лесу мистера Крауча.
Он был очень плох и постоянно бредил. Вообще-то, Виктор положил глаз на Гермиону и пытался очень неделикатно выяснить у меня подробности. Я молчал и пытался подобрать слова, чтобы не сильно оскорбить Крама, не замечая, что все дальше и дальше ухожу в лес. А когда мы буквально наткнулись на мистера Крауча, то, зачем мы вообще в лес пошли, стало неважным.
 
- Что с ним? – Крам прервал свой монолог на полуслове и удивленно рассматривал лежащего на земле мужчину. Я посмотрел на спутника и вздохнул: а то он не видел, что мистер Крауч болен.
- Очевидно, что что-то не в порядке. Так, давай-ка его поднимем и оттащим в замок. Пусть медики разбираются.
- Зачем? Зачем вообще его трогать? – Виктор хмурился, но все равно помогал мне поднимать мистера Крауча.
- Знаешь, почему у тебя никогда не будет никаких отношений с Гермионой? – я пыхтел, все-таки Крауч был тяжелым.
- Почему? – Виктор пытался зафиксировать руку Крауча, который внезапно стал беспокойным и постоянно повторял свое собственное имя: «Барти… Барти… нужно остановить».
- Потому, что Гермиона умная девушка, а ты задаешь слишком много глупых вопросов. Все, он мне надоел, Ступефай, - мистер Крауч обмяк, а мы, поудобнее подхватив его, поспешили в замок.
- Куда теперь, - напряженно пробормотал Виктор, когда мы затащили несопротивляющееся тело в холл.
- В Больничное крыло, а затем за профессором Снейпом, - я уже задыхался, тащить мистера Крауча было слишком тяжело.
- А зачем Снейпа? Он очень неприятный человек.
- Затем, что этот неприятный человек - один из немногих живых легилиментов. Ты же видишь, что у бедняги что-то явно с головой не в порядке.
Поручив Крауча мадам Помфри, я стремглав бросился в подземелья. Сбивчиво рассказал о произошедшем в лесу наставнику, не обращая внимания на его недовольный вид. Когда я закончил, профессор несколько мгновений сидел молча, а затем буквально побежал в Больничное крыло.
Я остался сидеть в кабинете профессора зелий, почувствовав, что просто безумно устал.
Я не заметил, как задремал на стуле, и очнулся только при звуке открываемой двери и раздавшегося от порога оглушающего заклятья.
- А, ты здесь? Это хорошо. Помоги мне, - голос наставника был на редкость сосредоточен, и, когда я обернулся, то увидел, что он не один, и оглушающее было выпущено по конкретному человеку, и, скорее всего, сзади. Да, профессор тупым благородством явно не страдает и, похоже, не любит оставлять потенциальных врагов у себя за спиной.
Я помог ему оттащить наставника Грюма, находящегося в глубоком нокауте, на тот самый стул, с которого сам встал совсем недавно. Профессор Снейп, привязав профессора Грюма к стулу, начал греметь флаконами, находящимися в большом закрытом шкафу. Достав с одной из полок то, что искал, наставник весьма ловко открыл рот своему пленнику и капнул ему на язык три капли прозрачной жидкости. Понятно – веритасерум.
После этого он отменил действие оглушающего, зато, когда пленник открыл глаза и непроизвольно сглотнул, добавил что-то из разряда подавляющих волю. Совсем слабенькое, просто, чтобы не сопротивлялся, видимо.
- Имя? – наконец, начался допрос.
- Барти Крауч.
- Что и требовалось доказать, - вздохнул наставник и обернулся ко мне. – Тот самый мертвец, который любит уголок рта облизывать. Полагаю, что это именно он Кубок заколдовал. В свое время у Барти большой потенциал был, не зря же он в Равенкло учился. А вот зачем он это сделал, мы сейчас с тобой и узнаем. Так как ты лицо заинтересованное – выгонять я тебя не собираюсь.
И мы узнали. Мы много чего узнали, и что я обязан дойти до кубка, и что кубок будет превращен в двусторонний портал, который перенесет меня на кладбище к Хвосту и тому, что осталось от Темного Лорда, и что Грюм жив и относительно здоров, и много чего еще. Барти нам даже про особенности ритуала, который должен будет провести Хвост для Лорда, много чего рассказал. Когда я шепотом попросил наставника спросить, почему портал двусторонний, Барти охотно ответил - для того, чтобы мое тело вернуть в Хогвартс. Весело как, просто обхохочешься. Мы полюбовались самим Барти, когда перестало действовать оборотное зелье, а затем профессор повернулся ко мне и устало произнес.